Глава 3
Я испуганно захлопнула рот и зажмурилась. Дура! Ой, дура, кому нужна моя правда. — Ругала себя я. — Сейчас он ударит. Как это делал отец, когда слышал то, что ему не нравилось.
Секунды шли, но ничего не происходило.
Фрейгар молчал. Я приоткрыла один глаз и не увидела императора. Он ушел? Шорох за спиной заставил меня резко развернуться, и я уперлась взглядом в него. Фрейгар, высокий, красивый, стоял так близко, что я чувствовала жар от его кожи и совершенно не ощущала угрозы. Скорее наоборот — спокойствие и надежность. Он молчал, каждой секундой безмолвия повергая меня в жгучий стыд.
Ведь он прав. Что я знаю о них? Только то, что рассказывал отец. Но вдруг все не так. Может быть, он и сам жертва обмана?
— Мне жаль, что вы так считаете, — безэмоционально произнес император. — Но если вы позволите, то хотел бы доказать вам обратное.
Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Он спрашивает разрешения. Эта мысль не укладывалась в голове. Мой отец никогда ни о чем не спрашивал. Он приказывал. Требовал. А чудовище… этот могущественный, пугающий император, чьего одного слова, казалось бы, должно было хватить, чтобы смести меня с пути, стоял и просил.
— Как? — мои губы еле двинулись, выдавив хриплый шепот.
Через три дня драконы покинут дворец, либо унося меня с собой, либо чтобы вернуться с войной. И этого времени слишком мало.
— Разговор, Фрея. — Император, воспользовавшись моим замешательством, коснулся моей руки, будто невзначай, запуская волну мурашек от контраста жара своей кожи и прохладного воздуха от раскрытого окна.
Я поежилась, что не укрылось от его чуткого взора.
— Тебе холодно? — он попытался обнять меня за плечи, но я увернулась и отступила.
Мы и так позволяем себе слишком много вольностей.
Фрейгар, заметив мою дрожь, молча повернулся и закрыл окно, отсекая поток ночного воздуха.
— Лучший способ узнать друг друга — это простой разговор, — сказал он спокойно, и в его тоне снова появились насмешливые нотки. — Я, конечно, искал с вами встречи, но ваш визит стал для меня полной неожиданностью. Почему через окно? Было бы проще пройти через дверь.
Я почувствовала, как кровь снова приливает к щекам. Он задавал вопрос не как упрек, а с искренним любопытством.
— Отец не должен узнать, что я… что мы… — пробормотала я, сама удивляясь, почему вообще так откровенна.
Фрейгар вопросительно приподнял бровь, но я не стала продолжать и так наболтала лишнего. Слова путались, я уже была не уверена в правильности своего поступка. Виданное ли дело — наследная принцесса залезла в окно к врагу империи. Да узнай кто, позора не оберешься.
— А обратно как? — прищурившись, спросил Фрейгар. И его глаза на миг загорелись мальчишеским интересом. — Тоже в окно?
Кивнула, стараясь не улыбнуться в ответ. Таким любопытным он мне нравился, не казался каким-то монстром или врагом.
— А вы часто лазаете в окна к дамам, Ваше Величество? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Я тут же прикусила губу, но вопрос уже прозвучал.
Фрейгар замер на мгновение, а потом рассмеялся — тихо, теплым смехом, который заставил что-то странно ёкнуть у меня внутри.
— О нет. Зачем? — Он слегка склонил голову набок. — Перед императором двери обычно открываются сами, еще до того, как он успевает постучать.
Его слова были произнесены без хвастовства, как констатация факта.
— Как удобно, — пробормотала я, не глядя на него, и мой голос прозвучал суше, чем я планировала.
Взгляд Фрейгара стал пристальнее, изучающим.
— Прости, — внезапно перешел на ты император, — я не то хотел сказать.
Он смущенно переминался с ноги на ногу, будто ему и правда не понравилось, куда свернул наш разговор.
— Послушайте, — устало вздохнул Фрейгар, — давай опустим формальности. Наш брак — вопрос решенный, и только от нас зависит, каким он будет: вынужденным союзом двух друзей или врагов…
Он хотел продолжить, но я перебила пошатнувшись:
— То есть мой отказ не имеет значения?
Еще мгновение назад я готова была усомниться в рассказах отца о драконах как о жестоких и беспринципных.
— Фрея, Око указало на вас, и у нас обоих нет выбора. Ты хорошо знаешь законы своей страны? — Фрейгар стоял на месте, не двигаясь, и изучающе рассматривал меня.
Законы я знала едва ли не лучше отца. Он вбивал мне их в голову с детства. По четыре часа каждый день я проводила за зубрежкой мудрости империи. Положение об истинности священно и незыблемо, соблюдается беспрекословно. Так что Фрейгар в своем праве. В горле пересохло.
Сейчас как никогда история бабушки стала понятна и близка. Не как абстрактный рассказ о давно ушедших днях, а как ужасный выбор, от которого зависят сотни тысяч чужих жизней.
— Завтра утром, — сказал Фрейгар четко, словно отдавая приказ самому себе, — мне официально позволят встретиться с вами. В саду, в окружении вашей свиты и моей стражи. Я буду ждать.
Он подошел к окну и ловко, почти беззвучно, распахнул створки. Ночной воздух ворвался в комнату.
— Позвольте. — Фрейгар протянул руку, предлагая помочь мне подняться на подоконник. — Я бы проводил вас, но думаю, сейчас это создаст больше проблем, чем решит.
Я колебнулась лишь мгновение, затем сама вскарабкалась на холодный мрамор.
— До завтра, Фрея, — усмехнулся моему неповиновению Фрейгар. Его голос был тихим, но каждое слово отпечаталось в ночной тишине. — И спасибо. За смелость.
Я не нашлась что ответить. Просто кивнула, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Потом развернулась, ухватилась за прочные лианы и начала спускаться так, как проделывала сотни раз, сбегая после ссоры с отцом из запертой комнаты.
Едва моя голова показалась в окне, как Нани ухватила меня за воротник платья и втащила внутрь с такой легкостью, будто я была не наследной принцессой, а пушинкой. Три брата — лучшие учителя боевого искусства, даже если ни один из них не держал в руках меча.
— Ты с ума сошла! — шипела на меня моя подруга и фрейлина Нани, помогая забраться в комнату. — Я места себе не нахожу!
Пока я стряхивала с подола листья, Нани принялась расхаживать передо мной, вскидывая свои тонкие руки вверх и причитая.
— А если бы твой отец вернулся? — она резко повернула голову в мою сторону, и одна из рыжих прядей, выбившихся из прически, упала на лоб. — Ты хоть представляешь, что было бы? Да нас бы обеих…
Она резко осеклась, услышав шаги в коридоре. Ее зеленые глаза расширились от ужаса, скользнули по мне и опять вернулись к дверям. С той стороны раздался голос отца, приближающегося к моим покоям. Он явно разговаривал со своим советником лордом Файдом.
— Ты прав, мы должны действовать хитростью. Отказать им в лоб — означает навлечь на нас беду.
— Ваша мудрость, император, безгранична, — льстивый голос Файда обволакивал, ласкал слух, но был так омерзителен, что я едва не свалилась на пол.
Нани прошептала в мой адрес что-то не очень лестное, но я не обратила внимания. Сейчас каждая секунда на счету.
— Сюда! — махнула в сторону купальни фрейлина. — Да быстрее ты!
Я запуталась в складках платья и чуть не полетела на пол. Подруга вовремя подхватила меня за предплечье.
Нужно привести себя в порядок, чтобы отец не догадался о моих ночных вылазках. Открутила массивный вентиль, настраивая погорячее, одним движением скинула платье, плеснула на лицо воды, пальцами торопливо распутывала волосы, вытаскивая застрявшие веточки и листья. Действовала на автомате, быстро-быстро, пока мозг не нащупал ту самую тревожную мысль — что-то не так.
Сапожки… Легкие, мягкие сапожки соскользнули с ног еще тогда, когда я карабкалась по лианам к окну Фрейгара. Их обязательно найдут утренние караульные. И передадут прямо в руки отцу.
Я бессильно опустила руки и только теперь осознала весь масштаб провала.
— Фрея! Ты там уснула?!
Голос отца, словно удар тарана, врезался в голову. Дверь заходила ходуном от его нетерпеливого стука.
— Сейчас, одну минуту! — пообещала я и кинулась к своему платью, которое Нани заботливо оставила для меня на вешалке.
***
Едва я распахнула дверь, взгляд сразу нашел отца. По его багровеющему лицу и жилке, бешено пульсирующей на виске, было ясно — он в ярости. За его спиной, словно зловещая тень, маячила массивная фигура советника в неизменном темно-синем балахоне.
Лорд Файд казался мне похожим на гигантскую, перезрелую сливу, обтянутую грубым сукном. Его тело, толстое и дряблое, не имело формы, а будто растекалось под тканью. Лицо было бледным, одутловатым, с маленькими, глубоко утонувшими в жировых складках глазками-щелочками. Они смотрели на меня без выражения, холодно и оценивающе, но в уголках губ играла едва уловимая, влажная усмешка. От него исходил сладковатый запах старых книг, дорогих благовоний и чего-то еще — затхлого, как в погребе.
— Ты заставляешь себя ждать! — рявкнул отец, заставляя меня съежиться.
Нет, при Файде он не поднимет руки, хотя уверена: его советник прекрасно знает о методах воспитания императора. Но и сдерживаться в выражениях не станет. Файд уже давно служит отцу, верно и преданно, он многое знает, многое видел. Он живой архив отцовских тайн, от сокровенных обид до самых темных решений.
— Объяснись. Сейчас, — потребовал отец.
Значит, сапожки уже нашлись… — похолодела я. Мысли лихорадочно скакали в голове, я пыталась найти оправдание своему поступку.
— Ну что ты молчишь? Сперва ноги не слушаются, теперь язык отсох? — отец грубо дернул меня за руку, заставляя упасть на колени.
Я рухнула на пол, испытывая облегчение. Его гнев направлен на меня за происшествие в тронном зале.
Лорд Файд медленно, с едва слышным шорохом сукна, склонил голову, и его влажные губы растянулись в подобии улыбки.
— Ваше Величество, позвольте… Юная леди, без сомнения, испытала сильнейшее смятение от дерзости этого… существа, — его голос был сладким, как патока, и таким же вязким. — Ее реакция, хоть и привела к неловкой сцене, говорит лишь о чистоте нрава. Дракон, надо полагать, воспользовался ее неопытностью.
Неожиданная защита от Файда удивила. Этот паук что-то задумал, иначе с чего бы ему приходить мне на помощь?
Отец, не отпуская моей руки, рванул меня к себе так, что на глаза навернулись слезы. Его лицо, искаженное яростью, было так близко, что я чувствовала на своей коже горячее дыхание, пахнущее вином и ненавистью.
— Это так? — процедил он, впиваясь пальцами мне в подбородок, заставляя смотреть в его безумные глаза. — Что он тебе сказал?!
Отец тряхнул меня.
И в горле встал ком. Ложь, которую я приготовила, рассыпалась в прах. На глазах выступили слезы, потекли по щекам соленые ручейки. Где-то у дальней стенки охнула Нани. Она ничем не могла мне помочь, лишь молча смотреть на мое унижение. А потом обнимать и, гладя по спине, бормотать что-то утешающее.
— Простите, Ваше Величество, что осмелюсь вставить слово, — он сделал паузу, давая отцу остыть на полградуса. — Возможно, вы забыли, что завтра Фрейгар потребовал личную аудиенцию…
Советник на мгновение замолк, давая отцу самому додумать.
— Ты прав, Файд, — голос отца внезапно стал тихим.
Его пальцы разжались, но не отпустили мой подбородок. Вместо грубой силы в их прикосновении появилась холодная, отстраненная оценка. Он повернул мое лицо из стороны в сторону, будто осматривая товар на предмет повреждений, и отбросил его прочь с жестом, полным брезгливости.
— Синяки будут выглядеть подозрительно.
Отец отступил, давая мне передышку. Три дня. Меня никто не посмеет тронуть, пока они здесь. А вот потом я бы сама не поставила и медяка на то, что мое наказание ограничится лишь домашним арестом.
— Слушай меня внимательно, дочь. — Отец устроился в кресле ближе к огню, и тени заиграли на его жестком лице. — Можешь быть уверена, что это чудовище тебя не получит. Но наша задача сейчас — выиграть время. Пара недель. От силы — месяц. За это время мы должны подготовиться к войне так, чтобы от его проклятой империи осталось пепелище.
Я внимала каждому слову, затаив дыхание. И если бы я это услышала сразу после приема, а не сухое отцовское «иди к себе», то была бы счастлива. А сейчас меня терзали сомнения. Разве император драконов чудовище?
— Утром ты будешь улыбаться ему, — продолжал отец, отчеканивая каждое слово, глядя не на меня, а на языки пламени в камине, как на карту будущих сражений. — Скромно потупив взор… Ты сделаешь это идеально, Фрея. Потому что ты моя дочь, — он на секунду перевел на меня ледяные глаза, и в них не было ни капли отцовской гордости, только давление безграничной воли, — а я научил тебя слушаться. Это, пожалуй, единственное, в чем ты никогда меня не разочаровывала.
Файд одобрительно кивнул.
— Твой любящий отец не даст тебя в обиду, милая, — оскалился он.
Точнее, он улыбнулся, но какой-то самой отвратительной из своих улыбок. Я поморщилась от отвращения. Мерзкий старикашка, внушающий мне ужас с детства. Как и его сынок, который последнее время все чаще появляется при дворе.