Глава 11

Я кинулась к подруге, споткнулась, чуть не упала и замерла, едва приблизившись к кровати.

Нани лежала на спине, раскинув руки. Глаза открытые, смотрят в потолок, рыжие волосы разметались по подушке. А на шее — тонкий, аккуратный разрез. Идеальный, почти незаметный, сделанный рукой, которая умеет убивать.

Кровь всё ещё текла. Тёплая, липкая, в ту самую лужу, в которую я наступила.

— Нани... — выдохнула я.

А потом закричала. Громко, пронзительно, так, что заложило уши, срывая голос. Я кричала и не могла остановиться, потому что, если замолчу — придётся думать, придётся понимать, придётся жить с этим.

Первым, кто влетел в покои, оказался… нет, не стражник, дежуривший у дверей, а Фрейгар. В окно. Он ворвался, и глаза в мгновение ока просканировали обстановку. Он увидел меня, кровь, тело на кровати. В два шага оказался рядом, схватил, разворачивая, ощупывая, проверяя каждую царапину. Фрейгар не видел ничего, кроме меня. Не слышал ничего, кроме моего крика.

— Фрея! Где? Что? Ты ранена? — его голос срывался, дыхание обжигало.

— Не я... — выдавила я сквозь крик, мотая головой. — Не я... Нани... Нани...

Он замер, посмотрел на кровать, на лужу крови, в которой я стояла, на тело. И в этот момент дверь с ноги вынес Кайден. Генерал влетел в покои, меч наголо, готовый рубить любого, кто посмеет угрожать его императору. Он оценил ситуацию за секунду, опустил меч и скривился, глядя на тело.

— Стража у дверей мертва, — сказал он коротко.

Фрейгар застыл, я перестала дышать.

— Как? — переспросил император, не веря, что вот так просто кто-то мог проникнуть во дворце в покои принцессы.

Кайден мотнул головой в сторону кровати, где лежала Нани:

— Точно так же. Кто делал это, знал своё ремесло.

Фрейгар выругался сквозь зубы.

— Сейчас нас обвинят в покушении на принцессу и отрубят головы, — спокойно констатировал Кайден.

Будто речь шла не о его собственной жизни, а о чём-то незначительном.

— Очень удобно, — фыркнул Фрейгар, прислушиваясь к тишине в коридоре. — Трупы стражников, фрейлины, я в покоях принцессы посреди ночи. Идеальный расклад. Малдор мог бы и изобретательнее быть, но для старика неплохо.

Я отшатнулась от Фрейгара. Шаг, ещё один. Я медленно попятилась к кровати. Что он несёт? Мой отец не мог! Он не мог знать, что вместо меня в постели будет Нани, нет, нет… Он не хотел меня…

— Фрея? — император повернулся ко мне, протянул руку. — Идём, нужно уходить.

— Мой отец не мог, — выдохнула я.

Фрейгар шагнул ко мне, попытался вновь прижать к себе, я вывернулась, но ноги заскользили по вязкой луже, и, не в силах удержать равновесия, я рухнула прямо на Нани.

Моя ладонь коснулась её щеки. Едва тёплая, ещё не остывшая совсем. Недавно живая, дышащая, смеющаяся.

— Нани... — выдохнула я.

И новая волна истерики накрыла меня с головой. Я не кричала — я выла. По-звериному, страшно, не слыша себя. Трясла тело подруги, будто пыталась разбудить, будто могла вернуть, будто это всё был просто кошмар, ошибка, просто страшный сон.

— Вставай! Нани, вставай! Пожалуйста!

Её голова безвольно моталась из стороны в сторону. Глаза открытые, мертвые, смотрели в потолок, рыжие пряди прилипли к щеке.

— Фрея! Фрея, прекрати! — Фрейгар схватил меня за плечи, пытаясь оторвать от тела.

— Не трогай меня! — заорала я, отбиваясь. — А может быть, это ты?!

Он замер, сжимая мои плечи так сильно, что на коже проступили красные отметины. Но я не чувствовала боли, не чувствовала ничего, кроме этого всепоглощающего, сжигающего душу отчаяния.

— Может, это ты всё подстроил?! — голос срывался в хрип. — Ты! Ты знал, что меня не будет в комнате ночью! Удобно же, да?! Убийства стражников, фрейлины, я в ужасе, готовая бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара! Удобно, правда?!

Фрейгар стоял неподвижно. Его руки вдруг разжались. Он смотрел на меня, и в его золотых глазах впервые блеснул лёд.

— Фрея, — тихо сказал он. — Ты правда так думаешь?

— Какая разница, что думаю я? Разве тебя это интересует на самом деле? Твоё чёртово око указало на меня, и ты пришёл. Тебе плевать на всё, кроме твоего проклятого артефакта.

— Я не убивал твою подругу, — сказал он жёстко, чеканя каждое слово. — Я не убивал стражников. Я пришёл сюда, потому что услышал твой крик. Потому что дракон внутри меня рванул к тебе быстрее, чем я успел подумать. Потому что ты — моя истинная пара. И я скорее отрублю себе руку, чем позволю кому-то причинить тебе боль.

Сквозь пелену истерики, сквозь вой в груди, сквозь этот проклятый запах крови мне так хотелось ему верить, но я не могла. Слишком больно и страшно, как же много лжи вокруг.

— Я знаю только то, что Нани больше нет, — выдохнула я. — Она приняла удар, предназначавшийся мне. И…

Я не договорила, дверь вновь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял отец в наспех накинутом камзоле, волосы взъерошены, очевидно, он вскочил с постели, разбуженный моим криком. За его спиной — Файд, бледный, с бегающими глазками. На его массивной фигуре неизменный балахон. И вид такой, будто он ещё не ложился. И десяток гвардейцев с факелами. Красные отсветы заметались по комнате, выхватывая из темноты лица, клинки, лужи крови.

Малдор шагнул вперёд — и замер. Я увидела, как изменилось его лицо. Он смотрел на меня. На кровь на моём платье. Не укрылись от его зоркого взгляда и мои ноги в вязкой луже, тело Нани. И конечно же, руки Фрейгара на моих плечах. И в глазах отца впервые за долгие годы я увидела не гнев, не ярость, не ненависть, а испуг. Настоящий, живой испуг за меня.

— Фрея... — выдохнул он.

Это было так неожиданно, так невозможно, что в голове помутилось. Отец шагнул ко мне, протянул дрожащую руку.

— Девочка моя, ты цела? Ты ранена?

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот холодный император, который смотрел на меня с ненавистью? Где тот человек, который, по словам Файда, хотел меня убить двадцать лет назад?

— Отец... — прошептала я. — Нани... моя Нани...

— Я вижу, — голос его сорвался. — Вижу.

Он обернулся к гвардейцам, и голос его зазвенел сталью:

— Этих под стражу! – рявкнул отец, и его палец ткнул в сторону Фрейгара и Кайдена. — Немедленно!

Гвардейцы, мгновенно среагировав, обнажили мечи. Лязг металла резанул по ушам, и десятки клинков сверкнули в свете факелов, нацелившись в грудь драконов.

Фрейгар не двинулся с места. Только рука его скользнула к поясу, и в ней оказалось оружие.

— Не советую, — тихо сказал он. — Мне кажется, здесь и так достаточно крови.

Кайден встал рядом с ним, меч наголо. На его лице не было страха, только усталая обречённость человека, который видел сотни таких схваток и знает, что сегодня, возможно, последняя.

— Наши, — бросил он коротко.

Я обернулась. Из разбитого окна, в которое минуту назад влетел Фрейгар, теперь лезли люди. Молчаливые, быстрые, в тёмных доспехах. Драконья свита занимала позиции, окружая нас, беря в кольцо мою спальню. Комната вот-вот превратится в поле боя.

— Фрейгар! — отец прорычал это имя. — Я приговариваю тебя к смерти. С первыми лучами солнца ты будешь казнён на центральной площади. За покушение на мою дочь!

И прежде чем я успела понять, что происходит, отец схватил меня за руку и рванул к себе, заслоняя от всех, прижимая к груди дрожащими руками.

— Фрея, — выдохнул он мне в макушку. — Девочка моя, жива, ты жива.

Сквозь тонкую ткань платья я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Как он вцепился в меня, будто я могла исчезнуть, раствориться, умереть прямо у него в руках.

— Отец... — прошептала я.

— Молчи, — хрипло оборвал он. — Молчи.

Отец отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Его руки, жёсткие, мозолистые, сжимали мои плечи так сильно, что должно было быть больно. Но мне не было. Я впервые за долгие годы видела отца и чувствовала себя под его защитой.

Файд вышел вперёд, его маленькие глазки заметались по комнате — от императора ко мне, от меня к Фрейгару, от Фрейгара к десяткам клинков, нацеленных друг на друга.

— Ваше Величество! — его голос прозвучал масляно, приторно, но в нём проскользнули панические нотки. — Мы не можем расправиться с императором без справедливого суда!

Фрейгар криво усмехнулся.

— Справедливый суд? Во дворце, где фрейлину режут прямо в постели принцессы, а стражников — у её дверей? Где убийца до сих пор гуляет на свободе? Не смеши меня.

— Ты смеешь меня в чём-то обвинять?! — взревел отец, выпуская меня из спасительных объятий.

— Я смею защищать свою будущую жену! — рявкнул Фрейгар в ответ.

Воздух в комнате накалился. Ещё секунда — и начнётся резня, кровь польётся рекой, и моя спальня станет братской могилой.

— Прекратите! — закричала я, вскакивая и вклиниваясь между отцом и Фрейгаром.

Босая, в окровавленном платье, с трясущимися руками.

— Прекратите! — повторила я. — Нани мертва! Она лежит здесь! А вы, вы…

Глаза наполнились слезами, по щекам потекли солёные ручейки. Мне казалось кощунством выяснять здесь, у ещё не успевшего остыть тела, кто прав, кто виноват.

— Твоя дочь, — первым произнёс Фрейгар, и его голос, обычно твёрдый как сталь, вдруг дрогнул. — Моя истинная пара. Сокровище, которое даровано мне богами. Неужели ты думаешь, что я могу причинить ей зло?

Отец замер. Фрейгар шагнул вперёд, но не угрожающе, открыто, убирая меч в ножны.

— Посмотри на меня, Малдор. Я император и мог бы прийти с армией, сжечь этот дворец дотла и забрать её силой, получив отказ. Но я пришёл с миром. С надеждой, что ты сделаешь правильный выбор.

Правота слов Фрейгара была неоспорима. Каждый присутствующий здесь понимал: приход дракона в человеческом обличии — жест доброй воли. Он и впрямь мог бы стереть этот дворец с лица земли, но вместо этого стоял здесь и просил.

В повисшей тишине раздался голос Файда:

— Всё так, всё так, Ваше Величество, — советник шагнул вперёд, его маленькие глазки блестели в свете факелов. — Император Фрейгар говорит красиво. Очень красиво. Но...

Советник сделал паузу, смакуя момент.

— А вы уверены в своих людях, достопочтимый лорд Кайден? — Файд повернулся к генералу, и его губы растянулись в мерзкой, сладкой улыбке. — Нет ли среди них тех, кто не желает счастья своему императору? Тех, кому выгодна война? Тех, кто желает прервать правящую династию?

Кайден побелел, шумно втянул носом воздух и процедил:

— Ты смеешь...

— О, я всего лишь задаю вопросы, — перебил Файд, не повышая голоса. — Потому что справедливый суд потребует ответов. И лояльность твоих людей — один из главных.

Фрейгар отреагировал резче.

— Мои люди, Файд, — сказал Фрейгар, чеканя каждое слово, — прошли со мной огонь и воду. Они прикрывали мне спину в битвах. Они умирали за меня. И если ты думаешь, что твоими гнилыми подозрениями можешь посеять между нами рознь, то ты безмозглый болван. Но я отвечу на твой вопрос. Мои люди ночью были заняты важным делом.

И я, кажется, догадываюсь чем. Пока Фрейгар показывал мне дракона в старой оранжерее, пока целовал меня так, что земля уходила из-под ног, всё это время рядом были они драконья свита. Молчаливая и невидимая.

И если они охраняли нас, значит, никто чужой не мог подобраться к Фрейгару. Никто не мог подслушать, узнать, что меня нет в моей комнате. Разве что тот, кто оставался во дворце. Это открытие так поразило меня, что я попыталась отстраниться от отца, но его пальцы лишь крепче впились мне в спину.

— Ну да, ну да, — усмехнулся советник, — разумеется, слишком секретным, чтобы назвать его нам.

Отец напрягся. Я чувствовала каждой клеткой, как его пальцы впиваются сильнее и сильнее, как участилось дыхание и затвердели мышцы.

— Фрейгар, — голос отца упал до ледяного шёпота. — Ты лжец. И виновен в покушении на мою дочь. Своими или чужими руками — плевать. Ты ответишь за это.

— Нет!

Слово вырвалось раньше, чем я успела подумать. Рванулась из отцовских объятий, выскользнула, сделала шаг вперёд к Фрейгару, к правде, к пропасти, в которую сейчас шагну.

— Он не мог!

— Не смей, — начал Фрейгар, протягивая руку.

Но я уже не могла остановиться.

— Я знаю, что он не мог, потому что... — голос дрогнул. — Потому что мы были вместе. Всю ночь.

Отец смотрел на меня так, будто я ударила его в сердце.

— Что? — выдохнул он.

— Мы были вместе, — повторила я громче. — Я пришла к нему сама, вылезла через окно. Мы были в заброшенной оранжерее. И там…

Я перевела дыхание. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их.

— И всё это время, — я обернулась к Файду, к гвардейцам, ко всем, — его люди охраняли нас.

— Ваше Высочество, вы отдаёте себе отчёт... — залепетал Файд, теребя край своего балахона.

Его пальцы, белые и дрожащие, судорожно комкали ткань.

— Принцесса только что призналась в том, что провела ночь с врагом империи! Это позор для всего рода! Она не может оставаться во дворце после такого, её нужно...

— Закрой рот, — оборвал его Малдор.

Файд заткнулся, но его глазки забегали, ища поддержки, сочувствия, хоть кого-то. Гвардейцы смотрели в пол, желая исчезнуть и не слышать того, что не предназначено для их ушей. Драконья свита скалилась. Кайден крутил в руке меч, с явным удовольствием, наверное, представляя, как пустит его в ход.

— Слушай приказ, Файд, — голос отца упал до ледяного шёпота. — Запереть её в башне. И чтобы никто — слышишь, никто! — не смел к ней приближаться. Кроме стражи.

Файд побелел как мел.

— Но Ваше Величество... её признание... она опозорила себя! Она опозорила вас! Весь двор будет болтать, что принцесса...

— Пусть, — рявкнул Малдор. — Я император. Мне под силу вырвать каждый болтливый язык.

Он шагнул ко мне. Взял моё лицо в ладони — жёстко, почти больно. Заглянул в глаза.

— Ты дура, Фрея, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Дура, которая не понимает, что творит. Но ты моя дочь. Посидишь в башне, пока я не разберусь. А там посмотрим.

— Отец...

— Иди.

Он отпустил меня и отвернулся. Гвардейцы шагнули вперёд, собираясь отконвоировать меня под замок.

— Фрея! — крикнул Фрейгар, ринувшись вперёд.

— Стоять! — рявкнул Малдор, и десятки мечей снова взметнулись вверх. — Ещё шаг, и я прикажу снести тебе башку прямо здесь. Тебе, твоим людям, всем.

А дальше император Малдор, словно зачитывая указ, четко выражаю высочайшую волю: свадьбы не будет… делегация покидает дворец незамедлительно… он сам объявляет войну драконам.

Последнее, что я услышала, покидая покои, — шёпот Фрейгара:

— Я вернусь.