Глава 5

Прогулка по саду в окружении стражи больше напоминала мне дорогу на эшафот. Точно в том же порядке: впереди император с советником, затем заключённые — то есть я и Фрейгар, а позади и по бокам стража.

Уверена, дракон тоже чувствовал себя некомфортно. Фрейгар часто бросал недовольные взгляды в спину отцу, нервно одёргивал камзол, но при этом умудрялся вести светскую беседу.

— Вы сегодня обворожительны.

Избитый комплимент, который я слышала сотни раз, заставил меня скривиться.

— Банально, — ляпнула я, прежде чем успела прикусить язык.

Фрейгар замер. Не обиженно или раздражённо, а с интересом, будто я только что сняла маску и показала лицо.

— Пожалуй, вы правы, — хмыкнул он. — Отбросим ненужную шелуху? Поговорим как нормальные люди?

Его предложение заставило меня нервно рассмеяться.

— Дракон учит человечности? — удивлённо вскинула я бровь, стараясь говорить тише, чтобы отец не слышал.

— Вы думаете, я так сильно отличаюсь от вас, принцесса? — парировал Фрейгар. — Напрасно, во мне больше человеческого, чем вы считаете.

— И что же?

Мне нравилось его слушать. Хотелось действительно понять: кто он? Не император, а сам Фрейгар. Какой он?

— Например, я ненавижу ложь, — сказал он. — И ненавижу фальшивые прогулки, где каждый шаг под контролем. И этот камзол, — он дёрнул воротник, — душит. Я люблю другое.

— И что же?

Фрейгар вдруг остановился и посмотрел на меня, словно забыв, что мы не одни.

— Ветер, высоту, свободу. Раскрыв крылья, парить в небесах, ни у кого не спросив, а здесь, — он обвёл взглядом сад, — здесь даже дышать приходится с разрешения.

Неужели мы так похожи? Я просыпаюсь каждое утро в комнате, где всё выбрали за меня. Каждый мой шаг расписан отцом по минутам. И лишь после заката солнца я могу позволить себе быть собой, сбежать из дворца, спустившись по лианам. Расписание караула я знаю наизусть и, выждав, когда спины гвардейцев исчезнут за поворотом, нырнуть в густую зелень аллей.

— Я вас расстроил? — удивился Фрейгар без привычной насмешки.

Я мотнула головой, хотя в горле стоял ком.

— Нет, просто… — я запнулась. — Вы говорите так, будто живёте в клетке.

Фрейгар сделал первый шаг, увлекая меня за собой, и я послушно сдвинулась с места, слушая его ровный голос.

— Клетка бывает разной, принцесса. Власть в какой-то степени тоже оковы.

Я смотрела на него и вдруг увидела не императора и не дракона. И даже не чудовище, которым меня пугали. А мальчишку, которого посадили на трон раньше, чем у него перестали дрожать коленки.

— Сколько вам было? — спросила я.

— Пятнадцать.

Он ответил сразу, без паузы, будто ждал этого вопроса.

— А вам, Фрея?

— Восемь, когда поняла, что никогда не стану сыном.

Он не сказал «мне жаль», не коснулся руки. Просто кивнул. И в этом кивке было больше принятия, чем во всех словах отца за двадцать лет.

Какое-то время мы просто молча бродили в тени деревьев. Но в нашем безмолвии мне не было тягостно. Спокойно, легко, и даже прожигающий спину взгляд Нани не выводил из равновесия. Я поймала себя на мысли, что не подбираю слова. Не выстраиваю фразы так, чтобы они звучали достаточно почтительно, но довольно отстранённо. Не просчитываю, как повернуть голову, чтобы он остался доволен. Просто иду рядом с ним.

Фрейгар тоже молчал. Не пытался заполнить тишину дежурными комплиментами или светскими вопросами о погоде и моём самочувствии. Он смотрел вперёд, иногда бросая короткие взгляды на кроны деревьев.

— Чуть не забыл. — Фрейгар подал знак Кайдену, и тот мгновенно отреагировал.

Генерал шагнул вперёд, сжимая в руках небольшой ларец тёмного дерева. Идущие впереди отец и Файд насторожились. Нани подошла чуть ближе, готовая прийти мне на помощь, если потребуется.

Стражники тоже уловили напряжение, и пальцы ближайшего к Фрейгару гвардейца скользнули к рукояти меча. Вся аллея замерла в лишней секунде, готовой качнуться в пропасть.

Фрейгар открыл крышку, и напряжение схлынуло, сменившись ровным, вежливым интересом. На бархатной подушке переливалось колье. Холодные сапфиры, оправленные в белое золото, искрились на солнце. Подарок жениха невесте.

— Примите этот скромный дар, — голос императора звучал ровно, без тени волнения. — В знак моего искреннего расположения.

Он протянул мне свою ладонь, и как того требовал этикет, я не смела отказать — протянула руку вперёд. Но вместо того чтобы поднести мои пальцы к губам, Фрейгар бережно, почти невесомо развернул мою ладонь и опустил её на крышку ларца.

— Позвольте, — тихо сказал он, одними губами.

Я почувствовала под подушечками пальцев едва заметный выступ. Он накрыл мою руку своей горячей, твёрдой, и мягко надавил.

Щелчок, и крышка приподнялась ровно настолько, чтобы я одна могла заглянуть внутрь.

Кайден шагнул ближе, почти незаметно, заслоняя нас от любопытных глаз. Его широкая спина стала живой ширмой, отсекая отца, Файда, стражу, весь этот проклятый сад с его тысячью соглядатаев.

Я опустила взгляд. На самом дне аккуратно сложенные, лежали мои сапожки. У меня перехватило дыхание.

— Почему…

— Тише, принцесса, — не дал мне ничего произнести Фрейгар. — Пусть это станет нашей маленькой тайной.

— Всё! — Громкий голос отца, спешащего к нам, раздался так внезапно, что я вздрогнула.

Фрейгар сориентировался быстро, захлопнув тайник, прежде чем Малдор успел в него заглянуть.

— Аудиенция закончена. — Отец смерил Фрейгара взглядом, от которого у меня задрожали колени. — Вечером, так и быть, я позволю ещё час прогулки перед ужином.

Если бы не нужно было сохранять маску спокойствия, я бы удивлённо округлила глаза. С чего вдруг такая щедрость? Но мне положено молча присесть в реверансе и удалиться. Что я и сделала.

***

Стража, занеся ларец с подарком, заняла своё место в коридоре.

Нани, задержавшаяся распорядиться насчёт обеда, ворвалась в покои, когда я прятала свои сапожки под кровать.

— Откуда? — удивлённо воскликнула она, а затем перевела взгляд на тайник в ларце. — Что взамен?

Подруга мгновенно напряглась. Я же стояла посреди комнаты, крутила головой по сторонам в поисках того, что можно положить вместо сапожек.

— Нани! Подай мне альстерию из вазы! Быстрее! — прикрикнула я на удивлённую фрейлину.

Не понимаю, но делаю — в этом вся Нани. Она без всяких колебаний вытащила белоснежный цветок, протянула его мне.

Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы заполнить тайник и захлопнуть крышку ларца.

— Но зачем? — наконец задала свой вопрос Нани, когда я закончила и обеспокоенно оглянулась на двери.

— Потому что отец найдёт, — ответила я. — Он всегда находит.

Нани смотрела на ларец так, будто внутри вот-вот зашипит змея.

— Ты права. Опять права, — она устало опустилась на диван у окна. — Ты хорошо держалась в саду. Я волновалась…

Нани принялась делиться своими впечатлениями о прогулке, а я смотрела на ларец и думала о другом. О том, как Фрейгар накрыл мою руку своей, и его глазах не было торжества, когда он показывал мне тайник. Только уверенность человека, который делает то, что считает правильным, и не ждёт награды. Он не стал меня шантажировать, не стал насмехаться, просто вернул то, что я потеряла. Разве так поступают чудовища?

— Фрея. Ты слушаешь?

Я моргнула. Нани смотрела на меня с прищуром.

— Да. Ты говорила о советнике отца.

У меня выработалась удивительная способность: даже уходя глубоко в себя, не терять нить разговора.

— О том, как лорд Файд смотрел на тебя, — кивнула подруга. — Ты что, не заметила? У него была такая рожа, будто он на завтрак съел что-то не первой свежести иу него несварение.

Нани пыталась меня рассмешить, расшевелить, а я уже слышала тяжёлые шаги в коридоре. Отец. Надеюсь, я всё сделала правильно?

К моему удивлению, отец пришёл один. Едва он шагнул за порог, как рявкнул на фрейлину:

— Пшла вон!

Поклонившись, Нани исчезла в соседней комнате. Я же замерла, пытаясь прочесть на лице отца свою оценку.

— Умница! — неожиданное начало повергло меня в ступор. — Подарок это добрый знак!

Отец довольно потёр руки, прошёл к ларцу, откинул крышку и достал колье. Он поднёс его к окну, любуясь блеском камней, а затем кинул на подоконник как дешёвую безделушку.

— Здесь должно быть что-то ещё, — бросил он, даже не оборачиваясь.

У меня пересохло во рту. Я смотрела, как грубые пальцы ощупывают гладкое дерево, простукивают стенки, давят на обивку. Подкладка жалобно хрустнула под его пальцами.

— Не может быть, чтобы пусто, — бормотал он, обшаривая каждый дюйм. — Этот выскочка не стал бы дарить просто побрякушки.

— Да! — Отец нащупал выступ.

Я зажмурилась.

Щелчок и отец удивлённо повернулся ко мне.

— Это что? Цветок? — голос отца дрогнул от неприкрытого изумления.

Ответа не требовалось, и я просто молча ждала, что будет дальше.

— И что это значит? — Отец швырнул на пол находку и растоптал сапогом.

Я смотрела на белую кашицу, втоптанную каблуком в паркет, и молчала.

— Я спрашиваю, — голос отца упал до ледяного шёпота, — что это значит, Фрея?

— Я не знала, что там есть что-то внутри. — вжала голову в плечи, стараясь стать меньше, незаметнее. Сделалась той самой испуганной девочкой, которая когда-то пряталась за портьерой, чтобы не слышать его криков.

— Хорошо, — неожиданно произнёс отец смягчившись. — Я доволен тобой, Фрея. Всё прошло хорошо. На вечерней прогулке меня не будет, мы с Файдом… — он резко осекся, раздумав посвящать меня в свои планы, — так что будь благоразумна, Фрея.