Глава 10

Файд давно ушёл, а я всё сидела и не могла осознать полученную информацию.

Моя мама была полукровкой, и поэтому отец её убил. Поэтому он смотрит на меня так, будто я напоминание об этом.

Интересно, а много ли в нашей стране таких с грязной кровью? До сегодняшнего дня я не задумывалась об этом. Их судьба меня не волновала. Да, я знала, что на главной площади перед замком часто бывают казни. Но отец уверял, что это преступники, совершившие страшные вещи. Я не спрашивала, какие именно. Мне было всё равно. Сколько из них были просто «не такими»?

Тяжёлые мысли занимали меня до самого вечера. Нани, вернувшаяся через пару часов, пыталась расспросить подробности разговора, но я молчала. Не потому, что не доверяла ей, а потому что не хотела произносить вслух. Может быть, позже, но не сейчас. Я не готова, слишком тяжело.

Обед и ужин Нани приносила ко мне, но я вяло ковыряла в тарелке и отодвигала от еду.

Нани не спорила, унося почти нетронутые блюда обратно.

За окном темнело, сад погружался в сумерки, и где-то там, среди аллей, уже зажигали фонари. Я смотрела в темноту и думала, что завтра последний день.

— Любуешься? — Нани обняла меня за плечи сзади, прижимаясь к моему плечу подбородком. — Ты уйдёшь с ними?

Не знаю, как она это делает? Мысли, что витали в моей голове, она угадывала безошибочно. Вот стоило мне подумать, что я вижу этот прекрасный сад, возможно, в последний раз, как она тут же произнесла вслух.

— Нани, — прошептала я в тишину. — Ты боишься?

— Ужасно, — ответила подруга. — А ты?

— Безумно.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы, кажется.

— Ну и дуры мы с тобой, принцесса.

— Дуры, — согласилась я.

Внизу, гремя висящими на поясе мечами, прошагал караул. Следующий появится под моими окнами через три минуты. Расписание, выученное мной наизусть, ни разу ещё не давало сбоев.

— Пойдёшь к нему? — спросила Нани осторожно.

Каюсь, были такие мысли, хотелось увидеть Фрейгара, задать ему вопрос о полукровках. Понять, знает ли он что-то, чего не знаю я. Но вслух я сказала:

— Нет. Мне нужно побыть одной.

Нани кивнула. Не спорила, только вздохнула тихо, почти беззвучно. За окном раздался тихий свист.

Мы обе выглянули осторожно, стараясь не выдать себя шорохом штор.

В тени старого дуба стоял Фрейгар. Лунный свет серебрил его волосы, и даже в темноте я видела, как он улыбается той самой задорной усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Я приглашаю тебя на прогулку, принцесса! — тихо крикнул он, приложив ладони ко рту. — У нас три минуты до следующего обхода!

Я замерла, он изучил расписание караульных? Зачем? Сердце колотилось где-то в горле. Три минуты. Всего три минуты, чтобы решиться.

Оглянулась на Нани. Она смотрела на меня, и в её глазах не было вопроса, только ответ.

— Иди, — сказала она.

Фрейлина встала, поправила платье и направилась к моей кровати.

— Я лягу в твою постель. Если твой отец придёт, подумает, что ты спишь, и уйдёт.

Я смотрела на неё и вдруг обняла, прижалась к её груди так сильно, что едва могла дышать. Словно прощаясь с ней.

— Нани…

— Иди, — повторила она, отталкивая меня, — и будь осторожна.

**

Я спешно спускалась, перебирая руками по знакомым лианам, а перед глазами стояли слёзы Нани, которую я, кажется, обнимала в последний раз.

До земли оставалось несколько метров. Я уже видела внизу Фрейгара, он стоял, задрав голову, и следил за моим спуском. Как вдруг моя нога резко соскользнула, я вскрикнула, пальцы судорожно вцепились в лианы, но тело уже потеряло опору и полетело вниз.

Земля стремительно приближалась, и я зажмурилась, готовясь к удару. Но удара не последовало, чьи-то руки подхватили меня в воздухе, сильные, надёжные. Я врезалась в твёрдую грудь, меня крутануло, и через мгновение уже стояла на земле, прижатая к Фрейгару так плотно, что чувствовала каждое биение его сердца.

Или это моё стучало так громко?

— Ну здравствуй, — выдохнул он мне прямо в макушку.

Я подняла голову. Его лицо было в опасной близости. Глаза золотые, даже в темноте, смотрели на меня с той смесью насмешки и нежности, от которой у меня подкосились ноги.

— Я... — выдохнула я. — Спасибо.

— Поспешим, принцесса, — Фрейгар разжал объятия и обернулся в ту сторону, откуда должна была появиться стража, — пока нет свидетелей наших ночных свиданий.

Император схватил меня за руку и потянул вглубь. Я едва успевала перебирать ногами, Фрейгар двигался быстро, бесшумно, уверенно, будто отлично ориентировался в зарослях нашего сада.

— Куда мы? — прошептала я, когда мы замерли за толстым стволом, вжимаясь в кору, чтобы не попасться на глаза стражникам.

Фрейгар выглянул из-за дерева, проводил взглядом удаляющиеся факелы и только потом обернулся ко мне.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал он тихо. — Но для этого нужно укромное место, где нас точно не найдут.

Кое с кем? Это с кем? Уединенных мест в сад не так много, но к счастью мне они все хорошо знакомы.

— Есть такое, — выдохнула я, принимая решение. — Идём.

Потянула его за руку, и теперь уже я была проводником. Мы нырнули в самую чащу, туда, где дорожки давно заросли, где фонари не зажигали, потому что сюда никто не ходил.

— Здесь никто не бывает? — уточнил Фрейгар, ловко перешагивая через поваленное дерево.

— Никто, — подтвердила я. — Это моё убежище. С детства.

Мы пробирались сквозь заросли дикого шиповника, и я чувствовала, как ветки цепляются за платье, но мне было всё равно. Впереди в лунном свете, уже виднелась старая каменная стена, увитая плющом так плотно, что за ним не разглядеть входа.

Я раздвинула ветви, как занавес, и шагнула внутрь.

— Добро пожаловать, — сказала я.

Фрейгар вошёл следом и осмотрелся. Мы стояли в старой разрушенной оранжерее. Когда-то, говорят, здесь цвели диковинные растения, но теперь от них остались только одичалые кусты, пробившие каменный пол. Стеклянная крыша давно обвалилась, и сквозь дыры лился лунный свет, серебря плющ, оплетающий стены.

— Здесь красиво, — тихо сказал Фрейгар.

— И безопасно, — ответила я. — Сюда никто не приходит. Даже отец про это место забыл.

Фрейгар покрутил головой, словно оценивая пространство: высокие своды, широкий пол, никаких лишних глаз.

— Пожалуй, подойдёт, — кивнул император своим мыслям. — Прошу тебя, ничего не бойся, хорошо?

После таких слов обычно становится очень страшно. Но мне почему-то не стало. Я с любопытством смотрела на Фрейгара, который отошёл от меня шагов на двадцать и, повернувшись боком, раскинул руки в стороны.

— Смотри, — донеслось до меня. — Не закрывай глаза.

Сначала ничего не происходило. Потом воздух вокруг него начал дрожать, как в жаркий день над раскалённой землёй. Лунный свет искривился, поплыл, и я увидела, как по его рукам побежали золотые искры.

Они струились от плеч к запястьям, от спины к пояснице, мерцали, разгорались. Фрейгар вздохнул глубоко, шумно и выдохнул облачко пара, хотя ночь была тёплой.

А потом он начал расти. Не вставая на цыпочки, не подпрыгивая — просто увеличиваться в размерах. Плечи расширялись, разрывая рубашку, спина удлинялась, прогибалась, меняла форму. Я услышала треск ткани и хруст, словно ломались его кости. Золотые искры вспыхнули ярче, и в их свете я увидела, как из лопаток Фрейгара прорастают крылья.

Сначала маленькие, похожие на тень. Потом они рванули в стороны расправляясь. Перепонки блеснули в лунном свете — тонкие, как паутина, но я почему-то знала, что их не разрезать и мечом.

Фрейгар встряхнулся, его тело продолжало меняться: ноги выгнулись, став мощнее, пальцы удлинились, превращаясь в лапы с острыми когтями, лицо вытянулось, покрываясь чешуёй.

Впервые в жизни я видела такое чудо, волшебство, превращение человека в дракона.

Огромный, величественный зверь возвышался надо мной, мерцая белоснежной чешуёй в лунном свете. Крылья дракон сложил за спиной, но я видела, как они подрагивают, готовые в любой момент распахнуться.

Исполин склонил голову набок точь-в-точь как Фрейгар, когда смотрел на меня с любопытством.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Моя рука сама потянулась к его морде и замерла в воздухе, не решаясь коснуться.

— Можно? — прошептала я.

Дракон чуть прикрыл глаза — жест разрешения, доверия.

Я коснулась. Чешуя оказалась тёплой, вопреки ожиданиям, гладкой, как отполированный камень, но живой, дышащей. Под моими пальцами дракон вздохнул, и я почувствовала лёгкую вибрацию его тела.

— Ты прекрасен, — выдохнула я. — Совсем не такой, как в книжках.

Дракон смотрел на меня сверху вниз. Огромный, белоснежный, мерцающий в лунном свете. Его золотые глаза, те самые, что всегда смотрели на меня с насмешкой и нежностью, теперь просто смотрели.

Тишина затягивалась, и вдруг я поняла: он не заговорит. Не потому, что не хочет, а потому что не может. В этом обличье у него нет человеческого голоса. Только рык, взгляд и тепло под моими пальцами.

— Ты не можешь говорить, — прошептала я. — Да?

Дракон моргнул. Медленно, согласно.

И я улыбнулась. Почему-то это открытие не испугало меня, не разочаровало. Наоборот, стало ещё спокойнее. Слова иногда мешают. С ними слишком легко соврать, легко спрятаться за красивыми фразами.

А тут — только правда. Только то, что можно прочесть в глазах.

Я погладила его морду, проводя пальцами по гладкой чешуе.

— Интересно, а как тебя зовут? — спросила я вслух. — У тебя ведь есть имя. Фрейгар — это имя человека. А у дракона?

Дракон чуть склонил голову. Разговор без слов.

— Не знаешь? — переспросила я. — Или не хочешь говорить?

Я задумалась. В самом деле есть ли у дракона отдельное имя? Или Фрейгар — это и есть он целиком, и человек, и зверь одно целое?

— Значит, нужно тебя назвать, — решила я.

Зверь моргнул. Удивлённо, кажется. Я отошла на шаг, разглядывая его целиком: мощные лапы, сложенные крылья, длинная шея, умные золотые глаза.

— Белый, — пробормотала я. — Слишком просто. Снежный? Ближе. Ледяной? Нет, ты тёплый.

Дракон терпеливо ждал, как умеют только те, у кого впереди вечность.

— Ты безупречный, — выдохнула я.

Кажется, сегодня мой прежний мир окончательно рухнул. Всё то, во что я верила, превратилось в прах и осыпалось к моим ногам. Отец, который был для меня единственным родным человеком, хотел меня убить. А враг, который вот-вот объявит войну моей стране, если я откажу, раз за разом убеждает меня в том, что с ним я буду в безопасности. Странное иррациональное ощущение, что рядом с Фрейгаром в любом обличии я под надежной защитой не покидало меня с первого дня нашего знакомства. И я не имею в виду встречу в тронном зале, я говорю о тех моментах, когда мы оставались наедине.

— Если моё согласие на брак не даст тебе развязать войну — я согласна. Если я нужна тебе, чтобы твой род не прервался — я буду с тобой. Если… — в носу предательски защипало, и я замолчала, стараясь не разреветься.

Дракон, почуяв перемену в моём настроении, забавно фыркнул и выпустил из носа облако дыма. Прямо мне в лицо.

Я закашлялась, замахала руками, разгоняя дым, и рассмеялась. Сквозь слёзы, которые всё-таки потекли по щекам, но теперь это были слёзы облегчения.

— Дурак, — выдохнула я, вытирая глаза. — Ты невозможный дурак.

Дракон моргнул. Довольно, кажется.

А потом золотые искры вспыхнули снова.

Я отшатнулась, не ожидая, но в этот раз превращение пошло в обратную сторону. Дракон сжимался, уменьшался, чешуя втягивалась в кожу, крылья складывались и исчезали, лапы становились руками, когти — пальцами.

И через мгновение передо мной стоял Фрейгар. В разорванной рубашке, растрёпанный, тяжело дышащий и абсолютно, неприлично довольный.

— Ты меня назвала дураком, — сказал он, усмехаясь. — Я это запомнил.

— Ты мне дымом в лицо пустил! — возмутилась я.

— А ты собиралась разреветься. Я тебя спас.

— Я не собиралась!

— Собиралась. — Он шагнул ближе. — Я же видел.

Фрейгар остановился в шаге от меня. Лунный свет падал на его лицо, делая его почти нереальным — слишком красивым, слишком правильным, слишком... моим?

— Скажи, — голос его вдруг стал тихим. — Я тебе хоть немного нравлюсь или...

Я не дала Фрейгару договорить.

— Нравишься, — выдохнула я. — Очень.

Сама удивилась, как легко слова слетели с губ. Правда, как легко и приятно говорить правду, успела подумать я, прежде чем его руки легли на мои плечи, и он поцеловал меня.

Я не знала, что поцелуи могут быть такими.

Нежными и требовательными одновременно. Робкими и уверенными. Будто он спрашивал разрешения — и одновременно говорил, что ждал этого всю жизнь.

Да что я вообще знала о поцелуях, если никогда до этого никто не касался меня так?

Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, и пахли дымом, тем самым драконьим, который теперь казался мне самым родным запахом на свете. Одна его рука лежала у меня на плече, другая скользнула на талию, притягивая ближе.

Я растворилась в этом моменте. В голове было пусто и звонко. Только одно чувство — тепло. Только одно желание — чтобы это никогда не кончалось.

Но именно эта мысль и вернула меня в реальность. Никогда не кончалось.

Я оттолкнула Фрейгара. Резко, неловко, почти упав. Он замер, и в его золотых глазах мелькнуло недоумение, тревога.

— Фрея? Что...

— Мне пора, — выдохнула я.

Голос дрожал. Всё тело дрожало от поцелуя и страха, что отец узнает.

— Фрея...

— — Правда, пора, — перебила я, отступая ещё на шаг. — Нани там одна. Если отец придёт...

Я не договорила, Фрейгар понял.

— Я провожу, — сказал он, делая шаг ко мне.

Не дожидаясь, пока он возьмёт меня за руку, а то, что он это сделает, я не сомневалась, рванула в обратный путь, бежала по знакомым дорожкам, сердце бешено колотилось в груди. Поворот, ещё, стража. И Фрейгар первым среагировал, прижимая меня к шершавой коре дерева.

Взобраться по лианам до своего окна — минутное дело, когда знаешь каждый узелок, каждый выступ. Руки работали на автомате, а в голове всё ещё кружился тот поцелуй, его тепло, его запах.

Я влезла на подоконник, спрыгнула в комнату и наступила в лужу. Что-то тёплое, липкое. Что-то, чего здесь быть не должно.

Опустила глаза. Тёмная, почти чёрная лужа, и она тянулась от окна к кровати, где поверх одеяла лежала Нани.