Глава 4

Минут через десять после того, как принцесса растворилась в ночи, вернулся Кайден. Он вошёл без стука. Привычка, против которой я давно перестал бороться. В его руке, как диковинный трофей, висела пара крошечных дамских сапожек.

— Пташка благополучно впорхнула в клетку, — доложил генерал, бросая обувку на стол рядом со мной. — Проследил, как она ловко карабкается по лиане. Видимо, часто проделывает такой трюк.

Он оперсы руками на спинку кресла и кивнул на свою находку.

— Обнаружил под нашими окнами. Видимо, соскользнули. Сувенир на память или компромат?

Я взял один сапожек, крошечный, лёгкий, хранивший форму её ступни. Уголки моих губ дрогнули.

— Компромат, — тихо сказал я, проводя пальцем по стельке. — Но не наш, а её. Если это найдут стражи Малдора, будут большие проблемы.

— Они и так будут, если она продолжит лазить по ночам, — сухо заметил Кайден. — Что с ними делать? Вернуть анонимно? Сжечь? Спрятать и шантажировать милую принцессу? Хотя, — он покачал головой, — зрелище было прелюбопытным. Наследница империи, ползущая по стене, как вор-домушник. Из вас получится отличная парочка, Фрей?

— Она пришла, чтобы сказать, что не хочет замуж, — произнёс я, глядя на женскую обувь.

— Что ж, честно, — фыркнул Кай. — Ты же не ожидал, что она с радостью бросится тебе на шею?

— Она назвала нас чудовищами, — проигнорировал я саркастический выпад друга.

Тишина, наступившая после этих слов, казалась неловкой. Усмешка с лица Кайдена исчезла, сменившись привычной усталостью.

— Возможно, — наконец сказал он, — она просто повторяет то, чему её учили с пелёнок. Всем известно, что её отец нас ненавидит.

— Но она пришла, — настоял я, сжимая в руке сапожек. — Испугалась, назвала чудовищами, но всё равно пришла. Смотреть в глаза, спрашивать. У неё хватило на это духа. Многие ли из людей на это способны?

— И что это тебе говорит, о мудрый правитель? — в голосе генерала снова зазвучал лёгкий, дружеский сарказм, но в глазах читалось внимание.

— Что она храбрая. И что она в ловушке, Кай. Возможно, в куда более тесной, чем мы предполагали. Эти сапожки… — я откинулся в кресле, поставив локти на подлокотники.

Внутри за рёбрами, дремавший дракон приоткрыл одно веко, и мысли потекли холодным, стратегическим потоком.

— Я верну их утром.

Кайден приподнял бровь, давая возможность мне продолжить.

— Завтра официальная аудиенция. Принесу дар для отвода глаз, что-то красивое, не вызывающее подозрений. — Я жестом указал на обувку. — А внутри ларца под слоем бархата будет лежать то, что она потеряла. Наша маленькая тайна. Без всяких условий. Чтобы она поняла: я умею хранить секреты.

Кайден долго смотрел на меня, а потом медленно, с одобрением кивнул. Он всегда ценил тонкую игру больше, чем грубую силу.

— Умно. Но если она не оценит? И…

И тут же осёкся под моим хмурым взглядом. Мне не нравилось, куда он клонит, нужно сменить тему.

— Военный совет окончен? Есть новости?

— Конечно, — усмехнулся Кайден. — Ты был прав, они готовятся к войне.

Я вздохнул, и тяжесть короны, которую я обычно не замечал, на миг придавила плечи. Очень хотелось верить в благоразумие Малдора, видят боги, я не хочу войны. Потому и пришёл открыто, честно, соблюдая закон. Но старый лис решил иначе?

— Скажи нашим, чтобы удвоили бдительность. Но без единой провокации. Мы здесь гости, пока. А теперь оставь меня. Мне нужно подумать.

Кайден молча кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь с тихим щелчком.

В тишине комнаты я снова взял в руку один сапожек. Поднёс к лицу. Пахло ночной сыростью, холодным камнем и ею. Слабым, едва уловимым шлейфом цветов и чего-то тёплого, живого. Дракон внутри довольно заурчал.

Чудовища. Её голос в моей голове. Испуганный, честный.

Возможно, принцесса, но то чудовище, для которого ты судьба, будет рвать глотку любому, кто посмотрит на тебя косо. А твой отец, «человек», что он уготовил для тебя?

***

Фрея

Утро выдалось на редкость беспокойным. Пока Нани помогала мне натягивать платье, не умолкала ни на секунду.

— Посмотри на себя, Фрея, — по праву подруги она могла, не таясь, высказывать мне всё, что думала. — Лазаешь по ночам в чужие окна. Потеряла обувь. Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?

— Я не могла ждать до завтра, — вяло отбивалась я, пока фрейлина боролась с затяжками платья. — А вдруг он лгал про «истинную пару»? Мне нужны были хоть какие-то ответы свои, а не отцовские.

Нани дёрнула шнуровку так сильно, что у меня перехватило дыхание.

— И ты думаешь, что, застав тебя ночью в своей спальне, один на один, он станет откровенничать? — фыркнула она. — «Ах, Ваше Высочество, как вы правы, я всё выдумал!»? Боги, Фрея, иногда твоя наивность пугает больше, чем эти драконьи глаза!

— Перестань, — взмолилась я, и речь шла не только о шнуровке. — Лучше скажи, не нашла?

Тот факт, что стража не обнаружила мои сапожки, был уже ясен, иначе отец устроил бы мне допрос с пристрастием ещё на рассвете. Но то, что и Нани вернулась с пустыми руками утром, после повторных поисков в саду, беспокоило куда сильнее. Это могло означать только одно: потеря была в руках драконов. А значит, я попала ещё в одну ловушку.

— Ты же сама знаешь, что нет, — голос Нани смягчился, когда она увидела, как побледнело моё лицо в зеркале. — Ни в траве, ни на дорожке, ни под окном. Как сквозь землю провалились.

Она взяла щётку и принялась расчёсывать мои спутанные после ночных приключений волосы, будто вымещая на них всю тревогу.

— Что теперь? — прошептала я больше для себя, глядя в своё отражение — на испуганные глаза, на слишком бледную кожу.

Я выглядела не как наследная принцесса, а как затравленный зверёк.

— Теперь ты собираешься, — Нани положила руки мне на плечи, и её взгляд в зеркале стал твёрдым, — улыбаешься, как учили. А обо всём остальном придётся думать по ходу дела.

Её слова не принесли утешения, но вернули к реальности. У меня нет выбора. Я должна выйти в сад, встретиться с ним, не подавая виду, что внутри всё холодеет от страха и странного, щемящего любопытства. Что я думаю не только о сапожках, но и о том, как Фрейгар смотрел на меня вчера: не как на разменную монету, а как на судьбу.

Закончив причёску, Нани подвела меня к огромному напольному зеркалу.

— Ну, посмотри, какая красотка! — с гордостью осмотрела она творение своих рук.

Отражение действительно помогло внушить подобие уверенности. Платье цвета утреннего неба, длинные рукава которого скрывали все синяки, а искусно уложенные волосы — следы ночной скачки по лианам. Безупречная принцесса с холодным, отстранённым взглядом. Та самая маска, которую я носила годами.

Каждый локон, каждая складка ткани были частью роли, которую мне предстояло сыграть. Роли приманки для дракона и послушной дочери для отца. И где-то между этими двумя масками терялась я сама — испуганная девушка, потерявшая башмаки и обретшая головокружительную тайну.

— Красота не спасёт, если за ней пустота, — прошептала я, ловя в зеркале взгляд Нани.

— За этой красотой — ты, — твёрдо ответила подруга, сжимая мои плечи. — И помни: улыбка — это твои доспехи.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как под корсетом учащённо бьётся сердце. Затем медленно выдохнула, заставляя плечи распрямиться, взгляд стал спокойным и отстранённым. Из зеркала теперь смотрела не растерянная девочка, а наследная принцесса Фрея, готовая принять ухаживания незваного гостя.

***

В сад я вышла вместе с Нани. Её рука в моей была твёрдой опорой. Единственной настоящей точкой в этом театре лжи и фальши. Позади на почтительном, чётко выверенном расстоянии, плыли в такт нашим шагам две другие фрейлины — сёстры Вилла и Лора, подобные парным фарфоровым статуэткам. Их лица были бесстрастны, но я знала, что их тихие взгляды фиксируют всё: мой шаг, мой наклон головы, каждую мимолётную улыбку на моём лице.

За ними грозной тенью, следовала стража. Четверо из личной гвардии отца в серебристых латах, позвякивавших тихим, угрожающим перезвоном.

У мраморного фонтана, небрежно прислонившись к его краю, стоял Фрейгар. На нём не было ни парадных доспехов, ни тяжёлой меховой накидки, только тёмно-зелёный камзол простого кроя, подчёркивавший ширину плеч. Фрейгар выглядел так, будто был здесь хозяином, а не гостем, и это бесило и притягивало одновременно.

Рядом с ним, вполоборота, как тень от высокой скалы, находился Кайден. Его поза была расслабленной, но глаза, скользнувшие по нашей свите одним быстрым, оценивающим движением, записали всех и всё: количество стражников, расстояние до фрейлин, выражение лиц. Это взгляд полководца, сканирующего поле перед битвой.

И третья группа, стоящая чуть в стороне, под сенью кипарисов — мой отец, император Малдор, и его советник, лорд Файд. Отец не смотрел прямо на меня, его взгляд был прикован к Фрейгару, но я ощущала тяжесть внимания на себе.

Я сделала последние шаги по дорожке, чувствуя, как под тонкой подошвой туфельки хрустят камешки. Звук казался невероятно громким в этой тишине.

— Ваше Величество, — мой голос прозвучал ровно, как и подобает. — Вы пожелали встречи.

Фрейгар медленно выпрямился. Его золотые глаза встретились с моими, и на миг весь сад, отец, стража, Кайден — всё растворилось. Остались только этот взгляд и тихий шелест листвы.