Глава 6.

Ночь протянулась в бесконечность. Тени под луной переломились, и если в полночь они лежали короткими чернильными лужицами под деревьями и вазонами, то теперь вытянулись, указывая на восток. Значит, время перевалило за два. Но Алекс не спала. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала о том, что Вейр, наверное, уже мёртв. Что она никогда не выберется. Что этот монастырь станет её могилой, если не физической — жрецы не спешили её убивать, — то душевной тоже.

Хуже всего было то, что снаружи её также ждала смерть. Однажды Автор вебтуна оговорилась, что Корнелии суждено уступить место светлой героине, рыцарю Люмине, безупречной во всех отношениях. Она попыталась выкрутиться, но фанаты выцепили эту фразу и раскрутили её в целую теорию.

Алекс никогда не были интересны фанатские предположения, и как же иронично оказалось то, что теперь от этого зависела её жизнь. Люмине суждено убить злую королеву.

Воздух в комнате дрогнул. Алекс испуганно распахнула глаза и села. В углу, у самого окна, стоял человек. Он был чрезвычайно худым, чёрная одежда, состоящая из штанов и рубахи, запахнутой на манер короткого халата, висела на нём, лицо в обрамлении прямых белый волос всё ещё хранило следы изнеможения, но глаза сверкали лукавством, которое никак не сочеталось с общим видом ночного гостя.

Алекс посмотрела на окно. Оно оставалось закрытым, но пара болтов лежала на подоконнике.

— Вейр? — выдохнула Алекс.

Альв улыбнулся, и улыбка его в полутьме кельи казалась жуткой и потусторонней.

— Узнала, — голос его звучал мелодично, хотя в нём слышалась лёгкая хрипотца. — А я боялся, что ты меня не вспомнишь. В темноте все альвы на одно лицо, да?

Алекс спустила ноги с кровати. Хорошо, что она не стала переодевать шерстяное платье и теперь могла не смущаться своего вида.

— Как ты... — начала она.

— Сбежал, — перебил он. — Цепь оказалась слабее, чем я думал. Или я сильнее, чем они думали. — Он попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой. — Долго выбирал момент. Ждал, пока твой ухажёр уйдёт спать. Кстати, он храпит. И пахнет ладаном и потом. Признайся, ты думала обо мне?

Алекс неопределённо повела плечами.

— Вспоминала иногда. Гадала, жив ли ты ещё.

— Я знал, — альв широко улыбнулся и отлепился от стены. — Ты спасла меня. Там, в подземелье ты спасла меня верой.

— Верой? — переспросила Алекс. — Я просто...

— Ты просто поверила, что я существую, — перебил Вейр. — Для человека это мелочь, но для альва — всё. Мы мифические существа и питаемся в вашем мире тем, во что верят люди. Когда в тебя не верят, ты слабеешь, становишься тенью, а потом исчезаешь. — Он помолчал. — Там, в камере, я уже почти исчез. А потом ты пришла, и я почувствовал, что наконец-то кто-то верит в меня, просто в моё существование. Этого хватило.

Алекс смотрела на него и не знала, что сказать. Она практически не видела альва на страницах комикса, он был тенью, богом из машины, который разрубил гордиев узел для автора и навсегда сгинул в темницах. И вот оказалось, что не навсегда.

— Поэтому я здесь, — продолжил Вейр. Тон его стал жёстче, почти злым. — Потому что я должен тебе. У меня нет выбора. Ты меня спасла , и теперь я твой должник. И это... отвратительно.

— Отвратительно? — у Алекс вырвался нервный смешок. Теперь она могла кое-что рассказать о поистине отвратительных вещах. — То есть ты пришёл сказать спасибо, и тебе от этого противно?

— А ты бы хотела, чтобы я врал и делал вид, что мне это по нраву? — огрызнулся Вейр. — Я альв, и мы не врем… без повода, по крайней мере. Да, мне противно. Ненавижу быть должным, ненавижу, когда мной управляют. Но сделка есть сделка, даже если ты о ней не просил.

Альв замолчал и отвёл взгляд. Свет луны проникал в комнату, и в его лучах Вейр обретал свою истинную сказочность, он становился тонким, хрупким и каким-то острым, словно искусная статуэтка. Вейр уцепился изящными пальцами за края рубахи и потянул её вверх.

— Что ты делаешь? — зашипела Алекс, подавшись вперёд. Ей захотелось одёрнуть рубашку, но она не решилась притронуться к альву, будто он мог растаять в свете луны.

— Отдаю долг, — буркнул он, стягивая рубашку через голову, и отбросил её в сторону. — Ты спасла мне жизнь. Так что я готов дать тебе то, что ты хочешь. Только быстро, я ещё слаб.

Вейр стоял перед ней, голый по пояс, и кожа его была светлой, почти серебристой в свете луны. Живот плоский, кожа обтянула рёбра подобно бархату. Соски выделялись тёмно-серыми ореолами. Он весь был покрыт синяками, рубцами, следами от цепей, но при этом сохранял надменный взгляд, в котором читалась гордость.

Алекс сначала помедлила, не зная, что делать. Потом почувствовала, как краска заливает щёки, а затем как в груди рождается злость вперемешку со стыдом.

— Ты... — она задохнулась от возмущения. — Ты совсем сумасшедший?!

Вейр моргнул, дёрнул плечом.

— Что не так?

— Я не для того тебя спасала, чтобы ты теперь раздевался и предлагал себя как плату! — она схватила со спинки стула его рубаху и сунула ему в руки. — Ты чуть не сдох! Ты синий, худой, у тебя рёбра торчат! И ты думаешь, что я на такое способна? Знаешь что? Тебя больше накормить хочется, нежели с тобой переспать!

— Тише, тише, — Вейр поднял руки, примиряюще. — Я просто подумал… Люди же всегда так делают.

— Какие люди?! — взорвалась Алекс. — Я не знаю, с кем ты там встречался, но я не такая! Я вообще из другого мира, и секс у нас не валюта!

Вейр нахмурился и долго смотрел на неё, недвижимый. Алекс было неуютно, она не знала, куда деть себя и взгляд, который то и дело возвращался к обнажённому торсу. Вейр вдруг выдохнул с таким облегчением, словно с его плеч упала тонна камней.

— Слава Астелю, — сказал он искренне. — Я уж думал, придётся терпеть.

Алекс так и замерла с открытым ртом.

— Ты... ты серьёзно?

— Вполне. — Он натянул рубашку обратно, поморщившись от боли в теле. — Вас учат, что если вы нас спасёте или найдёте, или поймаете, мы обязаны дать вам взамен что-то волшебное. А самый понятный способ для вас что-то взять — это постель. Вроде как доказать своё право владения. Вот люди и лезут.

— И много лезло? — спросила Алекс, всё ещё не веря, что этот разговор реален.

— Достаточно, — неопределенно ответил Вейр. — Так что прости за спектакль. Но я должен был проверить.

— То есть это всё была проверка?

— Ну да. — Он посмотрел на неё уже серьёзно. — Мне нужно знать, с кем я имею дело. Если бы ты сейчас полезла ко мне с объятиями или, не приведи Астель, начала раздеваться в ответ, я бы, конечно, отдал себя, но потом сбежал. Или убил бы тебя во сне. Ещё не решил, — Вейр помолчал. — Но ты разозлилась. И это было даже приятно, злость мне понятна в отличие от этого странного желания обладать.

Алекс выдохнула, тяжело опустилась на стул — ноги не держали. Поставила локоть на столешницу, упёрлась лбом в ладонь.

— Ты невозможен.

— Знаю, — Вейр впервые по-настоящему улыбнулся, не кривя губы. — Итак, я тобой доволен и предлагаю тебе сделку. Настоящую.

Алекс подняла на него взгляд, не отрывая головы от руки.

— Мне уже начинать бояться?

Вейр сидел на краю кровати, покачиваясь от слабости, но в глазах его горел тот самый опасный огонёк, который Алекс уже успела узнать.

— Слушай сюда, — начал он без предисловий. — Я не буду ни твоим рабом, ни слугой. Не буду мальчиком на побегушках. Я вообще ничьим не буду. Но обещаю, что в благодарность за твою помощь я буду рядом.

— В смысле — рядом? — насторожилась Алекс.

— В прямом, — он откинулся на стену, прикрыл глаза — видимо, сил тратить слова и одновременно сидеть прямо ему не хватало. — Я тебе должен, но я сам решаю, как отдавать долг.

— Мне кажется, это так не работает.

— И я решил так, — продолжал Вейр, не замечая возражений, — если я буду тебе нужен, я приду. Я защищу тебя, обману для тебя, убью. Подожгу что-нибудь для отвлечения внимания. Всё, что скажешь.

— Всё? — переспросила Алекс недоверчиво. У неё пересохло во рту, а голову чуть вело от нереальности происходящего. Луна скрылась из проёма окна, и в комнате стало совсем темно. Алекс вспомнила, что перед рассветом всегда бывает самый тёмный час.

— Всё, — Вейр звучал зловеще. — Кроме одного.

— Чего?

— Я не позволю лезть в мои дела, — он открыл глаза, и они блеснули, хотя вокруг не было ни одно источника света. — Я буду делать то, что считаю нужным. Иногда меня не будет днями, иногда — неделями. Может, я буду воровать, может, убивать, а может, просто сидеть в лесу и смотреть на облака. Тебя это не касается. Ты не спрашиваешь, где я был и что делал. Ты просто знаешь: я ничего не сделаю тебе во вред, а если реально прижмёт, я появлюсь.

Алекс молчала, пытаясь как-то справиться с нахлынувшим на неё волнением.

— И что ты хочешь взамен? — спросила она наконец. — Так не бывает, чтобы всё доставалось бесплатно.

Вейр улыбнулся хищной улыбкой.

— Ты не совсем глупа, это радует, — сказал он. — Цена простая: мне должно быть весело.

— Извини, что?

— Весело, — повторил альв. — Пока мне интересно с тобой, я буду рядом. Пока ты придумываешь всякие безумные штуки, пока ты дерзишь этому старому пауку, пока ты пытаешься выжить там, где любой другой сдох бы от отчаяния, мне интересно. Я хочу на это смотреть. Участвовать. Иногда — подкидывать дровишек.

— То есть я должна тебя развлекать? — Алекс почувствовала, как внутри снова закипает злость. — Я тут выживаю, между прочим! У меня нет сил быть клоуном для престарелого эльфа!

— Во-первых, не престарелого, — оскорбился Вейр. — Мне всего двести, для альва это молодость. А во-вторых, — он вдруг стал серьёзным, — ты не поняла. Тебе не нужно меня развлекать. Ты уже это делаешь, просто существуя и оставаясь собой в этом рассаднике змей. Этого достаточно.

Алекс вдруг вспомнила важную деталь, которую стоило бы уточнить, прежде чем заключать сомнительные контракты.

— Вейр, скажи, ты убил брата короля?

Вейр не дрогнул, но и не ответил сразу. Он некоторое время рассматривал Алекс, полулёжа на её кровати, а потом скривил рот в усмешке.

— В каком-то смысле, да. И более того, однажды я убью тебя.

Ледяная волна прошлась по спине Алекс. Расширенными от ужаса глазами смотрела на этого истощённого серого страшного альва, который только что предложил ей защиту ценой собственной смерти в будущем.

— Это безумие, — сказала она. — Ты понимаешь? Я не могу отвечать за твоё веселье. Это нечестно — вешать на меня такое. Нечестно говорить, что ты собираешься меня убить.

— Это и есть настоящая честность, — лениво возразил Вейр. — Я фейри, и для меня главное — интерес. С тобой мне пока интересно. Это единственная гарантия, которая у тебя есть, — он помолчал. — И знаешь, что? Это единственная гарантия, которая вообще бывает. Люди обещают вечную любовь и предают через год. Я говорю, что мне любопытно, поэтому я рядом. Поверь, это честнее любого брачного контракта.

Алекс хотела возразить, хотела сказать, что это бред, что так нельзя, что она не может строить отношения на том, что она просто интересна. Хотела бы рассказать, что ей страшно и одиноко, что она не может найти смелости, чтобы поверить во всё происходящие, и чтобы отвергнуть всё.

Но она вспомнила Массимо. Его руки на спине, вопросы про любовников, обещания спасения, за которыми стояла только липкая похоть. Вспомнила придворных, которые ненавидели королеву, даже толком не зная. Вспомнила короля, который приговорил её к смерти, не соизволив даже увидеться в стенах монастыря, не позволив объясниться.

— Но кроме тебя у меня никого нет, — сказала Алекс вслух.

Вейр кивнул.

— Верно. Ни одного друга при дворе, ни одного союзника. Ты одна против всех, — он склонил голову набок и стал похож на тощего ворона. — А я предлагаю тебе себя. Да, с условиями, да, с возможностью однажды тебя убить. Но до того момента я буду полностью на твоей стороне без обмана и предательства. Потому что предавать интересную историю скучно, знаешь ли.

Алекс уткнулась лицом в ладони и долго так сидела, не решаясь принять страшный договор. Вейр оставался на кровати и был тих, как лунный свет. Время шло, чернота вокруг начала линять из чёрного в серый, и тогда Алекс наконец протерла глаза и распрямилась.

— Прямо сейчас ты можешь что-то для меня сделать? — спросила она бесцветным голосом.

— Всё, что скажешь, — с готовностью отозвался Вейр.

— Доставь письмо королю. Я напишу, а ты отнесёшь. Сможешь?

Вейр усмехнулся.

— Дорогая, я только что сбежал из подземелья, где чуть не умер, через стену, мимо стражи, которая даже не почесалась. Донести письмо до короля? — Он хмыкнул. — Раз плюнуть.

Алекс встала. Подошла к табурету, где лежали жалкие остатки её вещей: гребень и клочки бумаги, на которой ей полагалось выписывать все свои прегрешения, которые главным образом касались мужчин, конечно.

— Пиши, — сказал Вейр. — А я пока поем. У тебя есть что-то, кроме этих корок? Ненавижу монастырский хлеб.

— Нет.

— Ладно, сойдёт, — он потянулся к коркам, морщась от боли в рёбрах.

Алекс села обратно за стол и задумалась.

— Ваше величество, — начала она, проговаривая текст вслух. — Я знаю, что вы не хотите меня видеть. И знаю, что вы ненавидите меня. Но я прошу вас, примите меня, выслушайте. Я не та, кем была раньше. Я не могу доказать это вам словами, но если вы дадите мне шанс, я докажу делом. Я не прошу о милости, только об одном разговоре, а потом решайте мою судьбу сами. Если после этого вы прикажете казнить меня, я приму это без слез и мольбы. Но сначала выслушайте, — карандаш замер в её пальцах.

— Всё? — спросил Вейр с набитым ртом.

— Всё. Больше мне нечего ему сказать. Подпишу "Корнелия".

— Не слишком ли мало, чтобы его пронять?

— Он мужчина дела, не слов, — Алекс сложила бумагу, запечатала как могла — без воска, просто свернув хитрым способом. — Если захочет, прочитает между строк.

Вейр проглотил последний кусок хлеба, запил его остатками воды, вытер рот рукавом и подошёл к ней. Взял письмо, посмотрел на неё сверху вниз равнодушно, совсем не так, как смотрел Массимо.

— Ты правда думаешь, что он придёт?

— Нет, — честно ответила Алекс. — Но я должна попытаться.

Вейр пожал плечами и подошёл к окну. Все окна были закрыты, ручки заменены болтами, которые уходили глубоко в откосы, чтобы у грешников не было соблазна вылезать ночами в сад, но для альва, который только что прошёл сквозь стены, это не было преградой.

— Увидимся, — бросил он через плечо. — И, Корнелия...

— Что?

— Для меня будет большой честью убить тебя.