Глава 3
В комнате стояла низкая деревянная кровать. На ней — тюфяк, набитый соломой, от которой пахло летом и пылью. Солома колола нежную кожу, заставляла непрестанно чесаться и оставляла после себя красные точки, которые сливались в пятна. Возможно, внутри водились насекомые, Алекс предпочитала об этом не думать, потому что альтернативой тюфяку был каменный пол.
Одеяла ей не выдали, обрекая даже во сне быть открытой неустанному взору неизвестного божества. Алекс было страшно, одиноко и холодно, и ей казалось, что она не уснёт, но потрясения того дня были так велики, что стоило ей лечь на кровать, как на неё тут же опустился беспокойный болезненный сон.
Сон этот грубо прервали, едва на небосводе появился первый мазок рассвета. Низкая деревянная дверь открылась — Алекс тут же села и подобрала ноги, будто и не спала вовсе, — и рука в сером рукаве бросила на пол железную миску, а потом поставила рядом кувшин с водой. И дверь тут же захлопнулась. Алекс вытянула голову, пытаясь разглядеть, что же такое покоилось на дне железной миски, но увидела только серое комковатое нечто с бледно-зелеными вкраплениями овощей. Она вдруг живо представила, как эта миска, и варево в ней, и кувшин выглядят на фрейме вебтуна, и в желудке что-то неприятно сжалось. А вслед за этим пришла шальная мысль: что, если бы и она, Алекс, всё ещё могла отражаться на страницах комикса? Вот такая: сонная, лохматая, грязная, почти дикарка в лохмотьях, — и тысячи человек смотрели бы на неё сквозь экраны и спешили бы перелистнуть страницу.
Такая фантазия вызвала колючие мурашки, и Алекс судорожными движениями пригладила волосы, а потом заплела их в тугую косу. Завязать её было нечем, но пряди и так почти не расползались. Она использовала часть воды для того, чтобы умыться и прополоскать рот, другую — выпила. Вода была студёной, с лёгким привкусом, как будто её только недавно набрали из колодца. Ложки ей не дали, а серое комкообразное варево не выглядело аппетитным, но Алекс догадывалась, что силы ей ещё понадобятся, если она решила показать Эстену, что такое по-настоящему хорошая история.
Стоп. Алекс замерла с комочком холодной каши в пальцах. А она решила что-то показать Эстену? Когда это произошло? Когда случилось так, что растерянная девушка решила вдруг взять свою жизнь в свои же руки? “Наверное, всё дело в том, — рассуждала Алекс про себя, медленно разжёвывая клейкий шарик каши, — что я не совсем верю в происходящее. Всё это наверняка сон. А ещё вернее — последствие аварии. Как же я неудачно выскочила тогда на тротуар! Ведь я сейчас, скорее всего, в коме. Да-да, это все объясняет. Мозг мой, — она покрутила очередной серый комочек в пальцах, — запечатлел последнюю информацию — вебтун, и сейчас пережёвывает её, как я эту кашу. Однако забавно! Если бы я знала меньше, я была бы уверена, что угодила прямиком на страницы комикса. А это уж, извините, невозможно”.
И, довольная собой и своими выводами, она доела мерзкое варево, ведь приснившаяся каша ещё никому не вредила, даже такая отвратительная.
Поэтому, когда дверь в её камеру открылась, Алекс находилась во вполне благоприятном состоянии духа, готовая к приключениям, которые устраивает ей собственный мозг. На пороге появилась фигура в тёмно-синем облачении. Она была знакома Алекс по вебтуну — архонт Массимо фон Грауварт. Он мелькал то тут, то там, всегда тенью, молчаливый и мрачный, и лицо его неизменно скрывалось в тени капюшона. Поэтому, когда Архонт схватился за края капюшона и стащил его с головы, Алекс подалась вперёд, желая увидеть лицо жреца.
И едва сдержала разочарованный вздох. Массимо фон Грауварт оказался самым обычным стареющим мужчиной со складками вокруг рта и между бровей. Тёмные волосы его были щедро разбавлены сединой, а светлые глаза смотрели со сдержанным любопытством. Никакого таинственного флёра, властного взора или хотя бы уродливых шрамов, перед ней стоял уставший жрец, который видел в этом мире слишком много.
— Мир тебе, дитя моё, — голос у архонта оказался негромким и мягким, вкрадчивым, а слова выходили, словно стеклянные шарики: аккуратные и выверенные. — Я пришёл узнать, как ты себя чувствуешь.
Алекс сидела на кровати, обхватив колени руками, пытаясь согреться от своего же внутреннего тепла, но терпела поражение. Она некоторое время рассматривала спокойное лицо Массимо, борясь с искушением ответить резко, почти грубо. К чему эти глупые вопросы, думала она, если её чуть не казнили, а теперь изводят холодом? И всё-таки выбрала настороженную вежливость.
— Мне холодно, — хрипло проговорила Алекс. — И эта еда... оставляет желать лучшего. Но я жива, как видите.
— Жива, — Массимо кивнул, и в этом кивке ей почудилось что-то странное. Разочарование? Или, наоборот, удовольствие? — Жива, хотя многие желали иного. Но Свет милостив.
Он прошёл в камеру с видом хозяина, проверяющего свои владения. Остановился у окна, посмотрел вперед, туда, где небо касалось тёмно-зелёной полосы леса. Массимо казался спокойным, почти благостным, но Алекс непроизвольно вжалась в стену. Может, она и попала в тело королевы, но такой себя совсем не чувствовала.
— Я вижу твои страдания, — продолжил наконец фон Грауварт, и голос его стал ещё мягче, почти ласковым. — И сердце моё обливается кровью. Ты — королева, пусть и падшая. Ты заслуживаешь участи лучшей, чем эта каменная клетка. Наш король, да продлит Свет годы его правления, судил тебя слишком строго.
Алекс не смогла сдержать усмешки. По сюжету Корнелия была распутной, любила вино, мужчин и тратить деньги государства, мучила слуг и фрейлин дурным нравом и придирками, но в предательствах замечена не была. Казнь королевы только за то, что она стерва, Алекс считала неправдоподобным поворотом сюжета. И удобным способом для автора расчистить путь настоящей героине истории, ведь именно она, судя по всему, должна занять место рядом с королём.
— Королева должна сохранять достоинство даже в тюрьме, — Массимо склонил голову.
— Я королева Аркенвальда, — Алекс подняла подбородок. — И дочь Кристино Третьего. Я требую к себе уважения!
Архонт развёл руками — жест щедрости и открытости.
— Я могу перевести тебя в обычную келью. Там есть нормальная кровать, не этот... — он пренебрежительно кивает на тюфяк, — мешок с соломой. Одеяло. Простая, но тёплая одежда. Вода, хлеб. То, что нужно человеку, чтобы не умереть с голоду и не замёрзнуть. Чтобы ждать свою судьбу с достоинством.
Алекс сглотнула. Звучит как рай. Совсем недавно в её жизни были смартфон, такси, кофе в стаканчике по утрам и фитнес-зал, а теперь она посчитала бы за счастье тёплое платье и горячую еду.
— Дайте угадаю. У вас есть условия?
Массимо улыбнулся — широко, открыто, и от этой улыбки у Алекс побежали мурашки по коже.
— Всего лишь молиться со мной, дитя моё. Очищать душу от грехов. Ты ведь хочешь спастись? Не телом — тело тленно. Душой.
Он говорил так спокойно, так благостно, что Алекс почти ему поверила. Она мало знала о религии этого мира — автор вебтуна об ней не рассказывала, сосредоточившись на приключениях Люмины и кознях злой королевы, а теперь боялась, что молитвы могут включать в себя странные ритуалы. Её опыт подсказывал, что клирикам доверять нельзя. Но — чистая одежда, горячая еда и тёплая комната.
— Молиться? — переспросила Алекс. — И всё?
— Ох, моё бедное дитя, как же изувечена твоя душа пороком, — он скорбно покачал головой, и Алекс стало стыдно за свои подозрения. — Только молиться. Ну, возможно, иногда... беседовать. О грехах. О том, как ты заблуждалась. Я помогу тебе найти путь к Свету нашему Сорейну.
Алекс внимательно смотрела на него, пытаясь понять, что не так. Массимо взирал на неё с терпеливым снисхождением, ожидая согласия. И всё-таки в душе у неё шевелилась тревога, но стоило попытаться ухватить её, как она изворачивалась и ускользала. Алекс замёрзла, устала и была слишком напугана, чтобы рассуждать здраво.
— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Я согласна.
Архонт почтительно склонил голову, прикрыв глаза, как будто говорил: “Ну конечно, я знал, что ты примешь правильное решение”. Но в этом жесте ей померещилась насмешка.
— Мудрое решение, дитя моё. Я распоряжусь. И напишу королю, что перевожу тебя в другую келью. Он будет в ярости, но позвольте мне принять её удар на себя.
Массимо сложил руки на животе и коротко поклонился, а затем направился к двери. Алекс смотрела, как он уходит, и вдруг окликнула:
— Святой отец!
Он замер, но не обернулся, лишь повернул голову.
— Обращайся ко мне архонт, дитя моё.
— Я отблагодарю вас, — пылко заверила его Алекс. — Когда выберусь отсюда, я отблагодарю, клянусь! Я не забываю добро.
Архонт немного помолчал, а потом обернулся, медленно и степенно. Посмотрел на Алекс, несчастную, растрепанную, в грубом платье, в котором королева Корнелия мокла накануне на эшафоте, и улыбнулся ласковой, сытой улыбкой.
— Я буду ждать, дитя моё. Очень... ждать.
Дверь закрылась. Алекс снова уселась на кровать, забилась в самый угол, обнимая себя за плечи. Ей было холоднее, чем раньше.
***
Автор_В_Душе “Если бы я была на её месте, я бы уже начала играть в раскаяние. Он явно ждёт этого”
Светочка_95 “Ну всё, началось ?♀️ Сейчас Корнелия и архонта в оборот возьмёт. Она же с половиной двора переспала, что ей какой-то жрец? Хочу посмотреть, как святой отец устоит перед “падшей королевой” ?”
Верная_Короне “Король вообще в курсе, в каких условиях её держат? Если нет — это подстава. Если да, значит, он знает, что делает. Эдвард не жестокий, просто справедливый!”