Глава 5. Таблица Хорна

Доки встретили их запахом горелой смазки и гулом вентиляции, от которого у Зои всегда закладывало уши в первые минуты после рейса. Она оставила «Стрижа» не на шестом причале, где его знала каждая собака, а на грузовом одиннадцатом, среди мусорных барж, и надела на Ирму свою старую рабочую куртку с капюшоном.

– Голову не поднимай, – сказала она. – Здесь меня знают в лицо. Два одинаковых лица люди запомнят быстрее, чем одно.

– А если кто-нибудь спросит?

– Скажешь, что ты моя двоюродная сестра с Цереры. Приехала работать. Все с Цереры приезжают работать.

Ирма натянула капюшон ниже и взяла Зою под руку, как берут подругу, когда идут через толпу. Со стороны это выглядело даже естественно. Никто не смотрел на двух докерш в засаленных куртках, которые шли к административному кольцу, держась друг за друга.

Контора Хорна помещалась над таможенным складом, в двух комнатах с окнами на погрузочную площадку. Зоя была там один раз, когда подписывала контракт, и запомнила только стол, пустой до блеска, и таблицу на стене во весь экран: имена, суммы, даты, красные и зеленые строки.

Хорн сидел за столом. Он поднял глаза, когда дверь открылась, и не удивился. Хорн вообще, кажется, не умел удивляться.

– Гринева, – сказал он. – Я ждал тебя раньше. И одну.

– Где мой брат?

– Это не ко мне вопрос. – Хорн откинулся на спинку кресла. – Контракт продан. Новый владелец имеет все права, перечисленные в пункте восемь, включая медицинское наблюдение за имплантом. Я показывал этот пункт тебе, когда ты подписывала. Ты сказала, что читать некогда.

– Ты продал ребенка.

– Я продал долг. – Хорн сказал это спокойно, без злобы, как поправляют ошибку в счете. – Ребенка я не продавал, ребенок не мой, чтобы им торговать. Но имплант в его груди стоит денег, и эти деньги ты мне задолжала дважды. Позавчера пришли люди и предложили за контракт втрое больше его остатка. Втрое, Гринева. Одним переводом. Ты бы на моем месте отказалась?

Зоя шагнула к столу. Ирма, не отпуская ее руки, шагнула следом.

– Я бы спросила, зачем кому-то платить втрое за долг нищей докерши.

– А я не спрашиваю, – сказал Хорн. – Никогда. В этом разница между нами, и поэтому я сижу за этим столом, а ты стоишь перед ним.

Он перевел взгляд на Ирму, и на секунду в его лице что-то изменилось. Не удивление, скорее быстрый подсчет, будто в таблице сошлась строка, которая раньше не сходилась.

– Сними капюшон, – сказал он.

Ирма посмотрела на Зою. Зоя кивнула.

Хорн разглядывал Ирму долго, молча, потом снова посмотрел на Зою, на ее шрам над бровью, и снова на Ирму, у которой шрама не было.

– Вот оно что, – сказал он тихо. – Вот за что втрое.

– Ты знаешь, кто они?

– Я знаю, что у них три кольца на печати и что они платят вперед. Остальное меня не касается. – Хорн помолчал, потом выдвинул ящик стола и достал оттуда тонкую папку, настоящую, бумажную, какие в доках держали только для документов, которые не должны были попасть в сеть. – Но я коммерсант, Гринева. Я не люблю, когда меня используют как курьера и не говорят, что я везу. Это портит репутацию.

Он раскрыл папку. Там лежал акт передачи контракта, и Зоя увидела на нем знакомый герб, подпись какого-то доктора Э. Ланге и печать службы безопасности.

– Мальчишку забрали на их станцию, – сказал Хорн. – Третье кольцо, дальняя орбита. Медицинский блок. Врач сказал, что его имплант будет заменен на новую модель, бесплатно, в рамках программы испытаний. Я тогда подумал, что это щедро. Сейчас думаю, что это не щедрость, а приманка.

– Приманка для кого?

– Для тебя, конечно. – Хорн закрыл папку и подвинул ее к Зое через стол. – Там же, на обороте, код служебного причала. Мне его дали на случай, если придется передавать документы лично. Он действует еще двое суток.

Зоя смотрела на папку и не брала ее.

– Почему?

– Потому что ты мне больше ничего не должна, – сказал Хорн. – Твой долг закрыт. Мне заплатили за него втрое, и я не беру дважды за один товар. Это, если хочешь, мой единственный принцип. Но и то, что ты сейчас сделаешь, мне тоже больше не должно быть интересно. Возьми папку и уходи. И не возвращайся с тем, что носит твое лицо. Мне не нравится, когда в моей таблице появляются строки, которых я не понимаю.

Зоя взяла папку. Уже в дверях она обернулась.

– Хорн. Ты хоть раз в жизни кого-нибудь пожалел?

Хорн посмотрел на нее поверх пустого стола.

– Один раз, – сказал он. – Твою мать. Она тоже была мне должна. Она пришла однажды и сказала, что продала то, что продавать было нельзя, и что теперь у нее есть деньги. Я взял деньги и не спросил, что она продала. До сих пор не знаю, правильно ли сделал.

Дверь за ними закрылась. Зоя стояла на лестнице над таможенным складом, прижимая папку к груди, и Ирма молча держала ее за руку.

– Он знал ее, – сказала Зоя. – Все эти годы он знал мою мать и ни разу не сказал.

– Ты ни разу не спрашивала.

– Я вообще никого о ней не спрашивала. Думала, если не спрашивать, то перестанет болеть.

– Перестало?

– Нет.

По дороге к девятому причалу Зоя свернула к общежитию. Она не собиралась, ноги сами понесли ее по знакомому коридору, мимо общей кухни с вечно капающим краном, мимо двери тети Вали, за которой бубнило радио. Дверь их двух комнат была опечатана полоской пластика с тремя кольцами. Зоя сорвала полоску одним движением и вошла.

В дальней комнате все осталось, как было. Смятая постель Тимки, кружка с недопитым чаем на подоконнике, раскрытая тетрадь по навигации. На стене над кроватью висел лист картона, на котором Тимка два года назад нарисовал фломастером созвездия из огней доковых кранов, тех самых, что видны из их окна. Каждое было подписано: Кран Большой, Кран Кривой, Южная Лебедка. В самом углу стояла маленькая звездочка без подписи, и рядом корявыми буквами: «Сюда Зоя назовет, когда вернется».

Ирма остановилась перед картоном и долго смотрела на него.

– Ты тоже так делала, – сказала она. – Я слышала на записи.

– Я его научила. – Зоя сняла картон со стены, сложила вдвое и сунула во внутренний карман куртки, рядом с пластиной. – Он спросил однажды, почему у нас нет своих звезд, раз мы живем среди них. Я сказала, что есть, просто их надо назвать самим, иначе никто за нас не назовет.

На тумбочке лежал ингалятор, старый, еще до импланта. Зоя взяла и его, хотя знала, что Тимке он уже не поможет. Ирма ничего не сказала. Только крепче сжала ее руку, когда они выходили, и Зоя не стала вешать печать обратно.

Феликс жил в ремонтном ангаре у девятого причала, среди разобранных двигателей и коробок с запчастями, и Зоя нашла его там, где и ожидала: за верстаком, с паяльником в одной руке и планшетом в другой. На экране планшета светились те же формулы, что Зоя видела на пластине Ирмы.

Он поднял голову, увидел их и выронил паяльник.

– Зоя. Я думал...

– Что меня уже взяли, – закончила Зоя. – Меня не взяли. Меня только ограбили. Хорн продал Аргусу контракт Тимки, Тимку увезли на Третье кольцо. А ты сидишь и копируешь протокол, который вытащил из Ирмы через свой браслет.

Феликс медленно положил планшет на верстак экраном вниз.

– Ее зовут Ирма? – спросил он.

– Ее зовут Ирма. И ты знаешь, что это за протокол.

– Знаю. – Феликс потер лицо ладонями, оставив на щеке след смазки. – Это лечение, Зоя. Настоящее лечение. Регенерация легочной ткани без пожизненных уколов. У меня мать на Церере двадцать лет дышит через фильтр, после шахты. Когда я увидел, что там записано, я думал только о ней. Не об Аргусе, не о тебе. О ней.

– И что ты собирался делать?

– Продать, – сказал Феликс честно. – Кому-нибудь, кто сумеет это произвести. Не Аргусу. Получить деньги, вывезти семью с Цереры, купить матери лечение.

– Аргус тебя найдет раньше, чем ты найдешь покупателя.

– Я знаю. – Феликс посмотрел на Ирму, стоявшую рядом с Зоей в огромной рабочей куртке, и отвел глаза. – Прости меня. Я правда не знал, что внутри контейнера человек.

– Ты знал, что внутри контейнера что-то, за что платят годовым доходом, – сказала Зоя. – И отдал это мне, потому что у меня долг и маленький брат, а значит, я не откажусь. Ты все правильно рассчитал, Феликс. Ты только не рассчитал, что я открою крышку.

Феликс молчал. Ирма вдруг сделала шаг вперед, не отпуская руки Зои.

– Кто заплатил тебе за посредничество? – спросила она.

– Не знаю. Перевод пришел через три фиктивных счета. Сообщение без подписи. Только одна строчка: найди докера с шестого причала по фамилии Гринева. Не любого с долгом. Именно ее.

Зоя почувствовала, как холодеют пальцы.

– Ты сказал мне на платформе, что сам подумал обо мне.

– Я соврал, – сказал Феликс. – Мне было стыдно признаться, что меня наняли специально, чтобы найти тебя. Я думал, это кто-то из твоих кредиторов хочет, чтобы ты попала в ловушку. А потом пришли люди Аргуса и сказали, что знают про перевод и знают, куда ушел груз. И что теперь я работаю на них.

– Они не знали, кто нанял тебя, – сказала Зоя медленно. – Они узнали уже потом. Значит, заказ выложил не Аргус.

– Тогда кто?

Зоя вытащила из кармана темную пластину, положила ее на верстак рядом с планшетом Феликса и развернула к нему экран со строчками. Координаты. Фраза. Подпись.

Феликс прочитал, поднял глаза.

– Гринева, – сказал он. – Это же твоя...

– Моя мать. Которая пятнадцать лет назад ушла на ночную смену и не вернулась. Которая, судя по всему, работает на Аргус и сама украла у них капсулу.

– Или ее заставили это написать, – тихо сказала Ирма. – Как Феликса заставили привести тебя на платформу.

Зоя не успела ответить. Планшет на верстаке засветился сам собой, экраном вверх, перевернувшись от вибрации, и в ангаре зазвучал голос. Тот же голос, что говорил с ними в астероидном поле, спокойный и вежливый, голос капитана перехватчика.

– Общее оповещение для всех станций и кораблей сектора, – сказал голос. – Корпорация Аргус-Био разыскивает похищенный биологический образец, представляющий угрозу для общественной безопасности. Образец внешне идентичен гражданке Гриневой Зое Артемовне. Любому, кто располагает информацией, будет выплачено вознаграждение. Повторяю код образца для систем опознавания.

Голос сделал паузу, короткую, будто вдохнул.

– Семь колец. Возвращение домой.

Ирма замерла.

Зоя почувствовала это через руку: пальцы Ирмы, теплые секунду назад, вдруг стали твердыми, как металл. Она повернулась к ней и увидела ее глаза. Это были все те же глаза, ее собственные, серые, но в них больше никого не было. Взгляд прошел сквозь Зою, как проходит сквозь пустой отсек.

– Ирма, – позвала Зоя.

Ирма не ответила. Она медленно подняла свободную руку и положила ее Зое на горло, почти нежно, как кладут ладонь на плечо спящему. Пальцы сомкнулись.

– Донор идентифицирован, – сказала Ирма голосом без интонаций, голосом панели контейнера. – Протокол возвращения активирован.

Феликс рванулся к верстаку за паяльником. Ирма, не глядя, толкнула верстак ногой, и тот опрокинулся, придавив ему руку. Зоя вцепилась в запястье Ирмы обеими руками и поняла, что не сдвинет его ни на миллиметр.

Воздух кончался. В ушах поднимался тот же гул, что стоял в доках, только теперь он шел изнутри.

– Ирма, – прохрипела Зоя. – Это я.

– Я знаю, кто ты, – сказала Ирма ровно. – Ты груз. Я доставлю тебя домой.