Умный поиск по описанию

Каждое поколение Ольшанка провожает в Чернолесье того, кого укажет старое оброчное кольцо, и никто не спрашивает согласия. В этом году кольцо прорастает на двери младшего брата, и Агния успевает подменить его собственной кровью раньше, чем понимает, что натворила. Кольцо принимает подмену, лес забирает ее, а хранитель леса Тарен, обязанный доставить оброчную к сердцу чащи, впервые не может решить, выполняет он свой долг или ломает его. Плата за старую клятву растет быстрее, чем кто либо думал, и на этот раз ее нечем будет откупить, кроме того, что дороже всего.

Мне объяснили просто: я – ключ. Без меня он не может обращаться. Со мной он не может себя контролировать. Мне не объяснили, что связь работает в обе стороны. Что я буду чувствовать его ярость как свою. Что когда он злится – у меня дрожат руки, а когда он смотрит слишком долго – воздуха в комнате становится вдвое меньше. Он держит меня при себе, потому что вынужден. Врет. Уже месяц врет. И мы оба это знаем.

Я мечтала о любви, а получила гибель близких, крах планов и брак со стариком из-за долгов отца. Но цыганский флакон перенес меня в иной мир. Вместо храма — дворец, вместо нищеты — титул герцогини и принцессы. Я заняла место королевской свахи, обязана находить истинные пары магией. Вот только дар исчез, а я не умею им пользоваться. Чтобы выжить, приходится импровизировать: устраивать турниры, плести интриги и разбираться в чувствах трех мужчин. Граф, знающий меня с детства; маркиз, мстящий за прошлое; и холодный король, считающий меня своей спасительницей. Мне нужно срочно выполнить указ и найти пару для таинственной невесты, иначе — плаха. Но чем глубже я в игре, тем запутаннее мои собственные чувства среди чужих тайн и проклятий. Сумею ли я обрести счастье там, где любовь предопределена свыше? #попаданство. #мир_магии. #истинные_пары. #отбор_женихов #любовь... #ХЭ

Я выжила после удара током. Очнулась в мире, где магия течёт по трубам. А люди охотятся на таких, как я. Моё тело — генератор. Эмоции — разряды. Единственный, кто меня понимает, — охотник. Тот, кто должен был сдать меня гильдии. Вместо этого он приковал меня к себя наручниками, пообещав защиту. Дважды я ждала предательства, а он спасал мне жизнь. А потом рвануло так, что чинить пришлось полгорода. И наше разбитое доверие — заодно. Закон Ома гласит: сила тока прямо пропорциональна напряжению. Напряжение между нами растёт. Выдержит ли цепь?

Я умерла на Земле. Это оказался не конец, а дверь. Дверь в мир, где магия живёт в снах, а чувства творят чудеса. Там я встретила его — Кая, стража, чья душа в ранах, а взгляд — холоднее стали. Чудом стала любовь. Связь вспыхнула, как запретное заклинание, став сильнее боли, смерти, неверия. Чтобы спасти наш новый мир, нам предстоит вплести нашу любовь в саму ткань реальности. Раствориться. И мы сделаем это, ради близких, друзей и всех остальных, даже если цена — наше «завтра».

Я думала, магия — это огненные шары и драконы. Но я оказалась в грязном переулке без гроша в кармане и волшебного дара. Зато я умею вязать носки, которые греют душу, и знаю, как расставить мебель, чтобы в доме хотелось остаться. Теперь я — последняя из рода Светлоруких, и мое оружие — уют.Гильдия магов требует лицензию, харизматичный торговец видит во мне золотую жилу, а педантичный чиновник грозит параграфами…Но я докажу, что самый нужный навык в этом мире — не спасти его, а сделать его уютным домом. И, кажется, я уже нашла того, кому это тоже важно и нужно.

Славик Кулик чинит по заявкам тот самый дом, в котором живет: четырнадцать этажей, приложение с талонами, рейтинг четыре и восемь и ночная смена, которая всегда заканчивается позже обещанного. В двадцать три сорок он лезет в общий вентканал вытаскивать чужой мусор, а вылезает в чужом мире, где сотня человек в мантиях третий час ждет Избранного. Ждали не его. Пророчество указывало на квартиру этажом выше, но ритуал цеплялся за воздуховод и взял того, кто оказался ближе к вытяжке. Ошибку признали сразу, вежливо, с занесением в реестр. Отменить нельзя: договор заверен кровью, а расторжение бывает всего двух видов, и оба Славику не нравятся. Теперь у него чужая опись из двенадцати пунктов, чужие кровники, которым он еще ничего не успел сделать, и цена, которую в Палате называют скучным словом подгонка: за каждый закрытый пункт из мира стирается след самого носителя. А настоящий Избранный тем временем спокойно живет на тринадцатом этаже, курит на балконе, роняет окурки вниз и ни о чем не догадывается.

Лиза хотела открыть кофейню. Вместо этого она спасает мир. Местный маг перепутал коды в отчетности, и реальность посыпалась. Драконы требуют пирожные вместо налогов, кот строит планы экспансии, а налоговая уже выписала штраф за «несанкционированное спасение вселенной».Дракон готов помочь, но только за пирожки с кремом. Маг готов помочь, но ему откровенно лень. Лиза готова ко всему, кроме одного: кажется, она влюбилась в этого сонного бюрократа. А он даже апокалипсис предотвращает в полглаза.Если они не исправят ошибку — миру конец. Если исправят — налоговая убьет их первой. Выбор небогатый. Зато есть кофе. И пирожки. И кот, который уже всё просчитал.

Меня зовут Ася Луконина, я ведьма в четвертом поколении, и год назад я завязала. Теперь у меня кофейня «Гуща» в бывшей раздевалке гребной базы, долг по аренде сто восемьдесят тысяч и два отзыва про вчерашние круассаны. Приворотное я сварила один раз. Последний, честное слово. Перелила остаток в пустую бутылку из-под соленой карамели, забыла подписать, а утром моя бариста решила, что это новый сироп, и заправила им дозатор. Двадцать два чека за день. Двадцать две пары, которые сложились не по любви, а по тому, кто в зале сильнее хотел. Мой арендодатель шестидесяти двух лет влюбился в заказчицу. Ее муж, ради которого все затевалось, влюбился в риелтора. Держится это девять дней, а на девятый, если люди не сошлись сами, рвет не только их: работу, семью, дружбу на двадцать лет. Разгребать мне. Снимать мне, и каждое снятие отнимает у меня способность отличать свое чувство от наведенного. А еще есть чек номер семь. Четырнадцать пятьдесят две. Человек, который выпил тот латте, а через минуту поднял глаза и увидел меня. Он поверенный Цеха и приехал проверить, точно ли я завязала.

Я чиню разбитое. Чашки, часы, скрипки, бабушкины супницы, все, что треснуло у вас по живому. Правило в нашем городе одно: шов должен быть виден. Спрятанная починка не держится, расходится через год-другой и во второй раз ломает вещь уже вместе с хозяином. И платят у меня не деньгами. Хозяин говорит вслух правду о том, как сломалось, и эта правда остается в шве навсегда, и любой, кто умеет читать швы, ее прочтет. Соврал, и жила скатывается в шарик и падает на верстак. Врать мне бесполезно, это неудобно всем, особенно мне. За семь лет ко мне приносили что угодно. А в понедельник, за двадцать минут до закрытия, в мастерскую вошел вежливый мужчина с перебинтованной левой рукой, положил на стол две половинки обручального кольца, ровно распиленные ножовкой, и попросил сделать шов как можно заметнее. Чтобы видно было с другого конца стола. Он сказал две вещи, которые не сходятся между собой, и жила ни разу не скатилась. А потом я поднесла половинки к лампе и увидела на срезе старый шов. Скрытый. Положенный изнутри, чтобы никто никогда не нашел. Таким узлом в этом городе шью только я.

На осеннем сходе вожак Северного кряжа при всей стае назвал ее не своей парой. Слово сказано, свидетели есть, ошибки быть не может. Веся собрала вещи за час и ушла к людям, где никто не нюхает воздух и не смотрит в глаза дольше секунды.Три года она строила жизнь, в которой нет ни леса, ни луны, ни его. А потом он приехал сам, встал у порога чужой квартиры и сказал, что зверь с ним не согласен. Зверь ждал ее все это время и другой не примет.Веся не собирается возвращаться. У нее работа, свой дом и мужчина, который зовет замуж по-человечески. Вот только метка, которой у нее не должно было остаться, начинает проступать на коже, и вместе с ней возвращается то, что она три года глушила.

Игорь пишет бэкенд для интернет-магазина, а очнулся рядом с артефактом, который весь придворный магический совет полтора века считает безнадежно сломанным. У него в руках он выглядит просто как код с забытой логикой – надо только найти, где заклинание ветвится не туда. Совет от такой наглости в ярости, а артефакт, кажется, впервые за полтора века доволен.

Девятьсот лет — это не расстояние. Это просто цифра, которую мир однажды перестал соблюдать.Слом расколол землю не на север и юг, а на «раньше» и «позже». По одну сторону трещины — роды, капища, черепа на пиках и волхвы, поднимающие мёртвый зелёный огонь. По другую — город на пару и шестернях: механические солдаты, дирижабли в дыму и обер-инженеры, уверенные, что любую беду можно измерить и рассчитать.Хорт из рода Волчьего Камня несёт к трещине топор и мёртвого разведчика с раной, которой не бывает: укус без зуба, дырка без ножа.Обер-инженер Юстас Хортен смотрит на ту же трещину со стены и видит на другой стороне варварское войско. А в первом ряду — топор, который он двадцать три года видел только за музейным стеклом. Табличка под витриной: «ТОПОР ОСНОВАТЕЛЯ».Оба правы. Оба защищают свою землю. Это одна и та же земля, и в небе над ней стоит остановившийся циферблат шестьдесят вёрст в поперечнике: там его называют Колесом Годов, здесь — Циферблатом, и ни одна сторона не знает, что случится, когда он снова пойдёт.Один мир. Две эпохи. Одна битва за будущее.

На меже, между мирами, случайно встретились две простых женщины... Если бы на их месте были бы мужчины, то (скорее всего) жанр рассказа был бы "боевик"...

Есть те, кто забыли своё предназначение и свои имена — по собственной прихоти, — а после стали лишь извращённой оболочкой, наполненной незаслуженной силой. Они думают, что управляют судьбами. Но никто из них не замечает, как играют ими самими. Ведь я сам решил стать инструментом в руках Отца. Отца, который давно покинул нас. И всё же я не знал одного: станут ли другие инструменты — те, что из-за глупости первых забыли, кто они, — и дальше идти по пути, что был предначертан когда-то. А моя роль была проста: очистить душу от мишуры чужих благословений. Чтобы он вспомнил. Я вёл его через кошмары, отчаяние, голод и холод. Я убирал всё, что могло ему помешать. Я делал это с любовью — так, как умеют любить только чудовища. И тогда невидящие глупцы наконец осознают: замысел, что строился веками, придёт в действие. Вот только последнее слово будет не за теми, кто мнил себя богами, и даже не за мной, а за теми, кто должен был воплотить этот план очень давно.

Каково же было моё удивление, когда, я, обычная студентка из России, открыла глаза и обнаружила себя в фэнтезийном мире моего любимого романа! Вот только заняла я место не главной героини — доброй и невинной Элизы. Нет! Я попала в тело капризной и завистливой Виктории Саблфорд — главной злодейки, чья судьба — это строить козни, позорить себя и свою семью, а в конце — умереть от рук любимого. По совместительству — истинного. “Нет уж, увольте!” — говорю я сама себе. — “Умирать я не собираюсь! И никакая истинность мне не сдалась!”