Цикл бесконечности

В тускло освещенном отсеке «Аргуса» пахло машинным маслом и дешевым синтетическим виски. Металлические стены, покрытые потертостями и мелкими вмятинами, хранили историю десятков вылетов в холодную пустоту. Свет аварийных ламп отбрасывал на них длинные тени. Они изгибались и перетекали при каждом движении людей, и оттого весь отсек походил на утробу зверя, который дышит во сне. Старый Джек, ветеран Космо Рейсеров, прищурил единственный глаз и оглядел новобранцев, столпившихся вокруг него. Его лицо, изборожденное шрамами, расплылось в ухмылке. На месте правого глаза темнел кибернетический имплант, старая модель, которая мерцала красным, когда Джек волновался. Сейчас имплант светился ровно и тускло, как уголек под пеплом. Дюжина молодых мужчин и женщин смотрела на него снизу вверх. Для них Старый Джек был живой легендой, человеком, выжившим в сотнях миссий, встретившим лицом к лицу ужасы глубокого космоса и вернувшимся, чтобы рассказать об этом. Шрамы на его лице и руках складывались в карту опасностей, поджидающих их по ту сторону обшивки. В дальнем углу отсека, на ящиках из-под кислородных картриджей, устроились двое, кого никак нельзя было причислить к салагам. Симм подпирал спиной переборку и цедил из тюбика нечто, по документам считавшееся кофе. В тех же документах он числился Симеоном Вар'Хагги, но так его давно никто не звал, и отзывался он только на короткое. Коун сидел рядом, закинув ногу на ногу, и беззвучно шевелил губами: он знал эту лекцию наизусть. Симм губами не шевелил. Он помнил ее целиком, с каждой паузой и каждым покашливанием. – Ставлю недельный паек: сейчас будет про «Мадригал», – шепнул Коун. – Не буду я спорить на то, что и так случится, – отозвался Симм. – Так вы, салаги, хотите узнать, кто такие Космо Рейсеры? Ха! Присаживайтесь поудобнее, это будет длинная история. Новобранцы заерзали, устраиваясь на железных ящиках и свернутых спальных мешках. В отсеке стало тихо. Только гудела система жизнеобеспечения да откуда-то из глубины корабля доносилось редкое металлическое эхо, будто по пустым коридорам бродил кто-то, кому давно полагалось умереть. Джек прочистил горло: – Космо Рейсеры – это не просто работа, ребятки. Это образ жизни. Мы – охотники за сокровищами космоса, искатели приключений и… немного воры, если уж начистоту, – он подмигнул, вызвав нервные смешки. – Но не думайте, что это романтика. – Голос его стал жестче. – Космос не прощает ошибок. Я видел, как люди умирали из-за одного неосторожного движения. Из-за сбоя в системе. Из-за того, что не проверили шлюз дважды. Он поднял правую руку, демонстрируя металлические пальцы протеза. – Эту красавицу я получил на «Мадригале», брошенном торговом судне. Мы думали, системы деактивированы. Ошибались. Одна из дверей захлопнулась, когда я был в шлюзе. Повезло – потерял только руку, а не голову. В углу Коун молча протянул Симму раскрытую ладонь. Симм вздохнул и отстегнул от пояса тюбик с пайком. Джек тем временем рассеянно потер правое запястье – там, где кибернетика протеза срасталась с живой кожей. Симм, наблюдавший за ним поверх тюбика, на секунду задержал взгляд: под пальцами старика, в переплетении старых шрамов, мелькнуло что-то зеленоватое. Блик от аварийной лампы, не иначе. Лампы здесь были красные, но Симм решил об этом не думать. Молодая женщина в первом ряду, с короткими темными волосами и решительным взглядом, подняла руку: – И все же вы продолжили работать Рейсером? Джек усмехнулся: – А что еще делать таким, как мы? Когда однажды увидел бескрайность космоса, почувствовал эту свободу – уже невозможно вернуться к обычной жизни на станции. Космос зовет обратно. Всегда. – Он обвел новобранцев взглядом. – Наша работа – находить заброшенные и разбитые корабли. Ценные грузы, секретные данные, передовые технологии – все это становится нашей добычей. А Рейсеры мы потому, что это гонка. Брошенная посудина достается тому, кто первым до нее долетит и поставит метку. Опоздал на сутки – летишь домой с пустыми трюмами, а на той посудине уже мигает чужой маячок. И есть загвоздка: одной метки мало. Чтобы законно присвоить корабль, нужно прожить на нем целый месяц. Прожить и доказать. Джек выдержал драматическую паузу. – Для этого у нас есть Пулл – хитрая штуковина размером с мяч. Летает за вами, записывает все, что вы делаете. И не думайте ее обмануть или расколотить – эта зараза неуязвима и хитрее любого из вас. – Пулл – это не просто наблюдатель, – Джек понизил голос до шепота, заставляя новобранцев податься вперед. – Это судья. Решит, что вы нарушили закон или протокол, – и вся миссия коту под хвост. А в худшем случае – трибунал. Были случаи, когда Рейсеры… исчезали. Никто не знает, что с ними стало. Может, погибли в аварии. А может, нашли что-то, чего не должны были находить. Парень во втором ряду перестал жевать галету. Девушка с короткими темными волосами на этот раз руку поднимать не стала: – А если ошибется сам Пулл? Кто судит его? – Начальство, – сухо сказал Джек. – Только начальство с ним еще ни разу не спорило. Один из новобранцев поднял руку: – А как она работает, сэр? – Хороший вопрос, сынок. Пулл использует реакторный двигатель ускорения частиц в связке с временны́м преобразователем. Проще говоря, эта штука летает быстрее света. Как только месяц заканчивается, она мгновенно уходит к начальству – доложить о выполненной работе. – Джек помолчал и добавил задумчиво: – Но всех секретов Пулла не знает никто. Их не строили с нуля, ребятки. Их вырастили – на основе технологии, найденной на самом краю исследованного пространства. Там, где начинается Темная Зона. Говорят, иногда Пулл видит то, чего не видим мы. Записывает то, чего не должно существовать. Молодой человек с бледным лицом и нервным тиком спросил: – А это… правда, что некоторые Пуллы могут перемещаться во времени? Джек замер. Имплант мигнул ярко-красным. – Откуда ты знаешь об этом, парень? – Я… просто слышал истории. – Истории, говоришь. – Джек смерил его взглядом. – Что ж, запомни одно: не все истории о космосе – выдумки. Особенно самые странные из них. – Ну вот, началось, – шепнул Коун. – Сейчас про призраков. – Тс-с, – Симм не отрывал глаз от старика. Два года назад, перед их первой миссией, Джек рассказывал то же самое – слово в слово. Но тогда его имплант не мигал так часто. – Но самое интересное, – продолжил Джек, – это то, что у Пулла есть мозги. Искусственный интеллект. Он наблюдает, анализирует и учится. Так что не вздумайте при нем чесать задницу или ковырять в носу – ваши внуки еще будут краснеть, глядя на эти записи! Новобранцы рассмеялись, коротко и слишком громко. – Были случаи, когда Пулл записывал вещи, которых не было, – голос Джека снова стал серьезным. – Фигуры, движущиеся в пустых отсеках. Голоса в мертвой тишине. Тени там, где нет света. Одни говорят – сбои в системе. Другие верят, что Пулл видит то, что скрыто от человеческого глаза. – Как… призраки? – спросила девушка с бледным лицом. – Может быть, – пожал плечами Джек. – А может, что-то совсем другое. Что-то, для чего у нас даже нет названия. – А теперь слушайте внимательно. – Джек наклонился вперед. – С появлением космического лифта Дрейсера все изменилось. Корпорация «СтарСкилл» штампует корабли как пирожки – два-пять штук в месяц! Их собирают роботы прямо на орбите и запускают по всей сети колоний. Но не все эти корабли возят руду и консервы, – он понизил голос до заговорщического шепота. – Некоторые – экспериментальные. На них испытывают то, о чем простым смертным знать не положено. Двигатели, искривляющие пространство. Генераторы полей, меняющие свойства материи. Биологические эксперименты. – И что случается с этими кораблями? – спросил кто-то из задних рядов. – Многие исчезают, – Джек развел руками. – Пропадают в глубинах космоса. А некоторые находят такие, как мы. И то, что мы обнаруживаем на них, иногда лучше оставить погребенным в пустоте. Джек замолчал, глядя куда-то сквозь стену. Имплант медленно пульсировал, меняя цвет с красного на темно-фиолетовый. – Кэп говорил, у него после «Гекаты» так, – тихо сказал Коун. – Контузия импланта. – У имплантов не бывает контузий, – так же тихо ответил Симм. – Знаете, – внезапно сказал Джек, – недавно нашли один такой корабль. Скорланд-8. Экспериментальный крейсер. По сводкам – пропал три года назад. Говорят, там испытывали какую-то новую систему, связанную со временем. – И что с ним случилось? – спросила девушка с темными волосами. – Никто не знает наверняка. Сигнала бедствия не было. Просто в один день связь оборвалась, и корабль исчез со всех радаров. А три недели назад его обнаружили – дрейфует в секторе Эпсилон, у самой кромки Темной Зоны. Пустой. Весь экипаж исчез. – Кто-то выжил? – спросил парень с нервным тиком. – Нет. По крайней мере, так говорит официальная версия. Но, – Джек наклонился еще ближе, и новобранцы инстинктивно подались вперед, – есть слухи, что перед тем, как связь оборвалась, они передали странное сообщение. Всего три слова: «Оно вырвалось наружу». После этих слов никто не шевельнулся. Где-то в глубине корабля щелкнул остывающий металл, и половина новобранцев вздрогнула. – Пари на второй паек: «оно» – это крыса в вентиляции, – шепнул Коун, но голос у него был уже не такой веселый. Симм не ответил. Он смотрел на Джека и думал о том, что старик ни разу не назвал Скорланд «жестянкой» или «находкой», хотя любой другой корабль на его памяти звал именно так. Только по имени. Так говорят о покойниках, которых боятся. – Для нас это означает больше работы и больше опасностей. Но и больше приключений, чтоб меня! – Джек стукнул кулаком по ящику. – Так что, салаги, готовы стать настоящими Космо Рейсерами? Новобранцы ответили дружным «Да!», и Джек довольно кивнул. – Хорошо, – он улыбнулся и сразу перестал. – Только запомните: там, в космосе, есть вещи, которые нельзя объяснить. Вещи, для которых у нас нет слов. И если вы когда-нибудь столкнетесь с чем-то подобным – не пытайтесь понять. Не пытайтесь изучить. Бегите. Бегите так быстро, как только можете. Он оглядел лица, впитывающие каждое слово, и повернул голову к дальнему углу, туда, где сидел Симм. Секунду ветеран и Рейсер смотрели друг на друга, и Симму почудилось, что смотрит на него не живой глаз, а мертвая красная линза. – И еще кое-что, – добавил Джек тихо. – Если вы когда-нибудь услышите слово «МНИМ» – держитесь от этого подальше… Он не договорил. Имплант коротко вспыхнул злым багровым светом, и Старый Джек накрыл его ладонью, точно унимая боль. – Все, лекция окончена, – буркнул он. – Марш по койкам. Новобранцы потянулись к выходу, гомоня и переталкиваясь. Коун спрыгнул с ящиков, потянулся до хруста: – МНИМ. Хм. Звучит как диагноз. Спорим, это он на ходу придумал? Для пущего эффекту. – Спорим, – сказал Симм. Он и сам не понял, почему согласился. Разве что из-за того, как старик произнес это слово – не как выдумку. Как имя. А через три недели, на брифинге, капитан Торн вывел на голограмму искореженный силуэт мертвого крейсера, и Симм узнал его раньше, чем прочел маркировку на борту.