Цикл бесконечности

В тускло освещённом отсеке «Аргуса» пахло машинным маслом и дешёвым синтетическим виски. Металлические стены, покрытые потёртостями и мелкими вмятинами, хранили историю десятков вылетов в холодную пустоту. Свет аварийных ламп отбрасывал на них длинные тени — они изгибались и перетекали при каждом движении людей, и оттого весь отсек походил на утробу зверя, который дышит во сне. Старый Джек, ветеран Космо Рейсеров, прищурил единственный глаз и оглядел новобранцев, столпившихся вокруг него. Его лицо, изборождённое шрамами, расплылось в ухмылке. На месте правого глаза темнел кибернетический имплант — старая модель, мерцающая красным, когда Джек волновался. Сейчас имплант светился ровно и тускло, как уголёк под пеплом. Дюжина молодых мужчин и женщин смотрела на него с трепетом. Для них Старый Джек был живой легендой — человеком, выжившим в сотнях миссий, встретившим лицом к лицу ужасы глубокого космоса и вернувшимся, чтобы рассказать об этом. Шрамы на его лице и руках складывались в карту опасностей, поджидающих их в чёрной бездне. В дальнем углу отсека, на ящиках из-под кислородных картриджей, устроились двое, кого никак нельзя было причислить к салагам. Симм подпирал спиной переборку и цедил из тюбика нечто, по документам считавшееся кофе. Коун сидел рядом, закинув ногу на ногу, и беззвучно шевелил губами — он знал эту лекцию наизусть. — Ставлю недельный паёк: сейчас будет про «Мадригал», — шепнул он. — Не буду я спорить на то, что и так случится, — отозвался Симм. — Так вы, салаги, хотите узнать, кто такие Космо Рейсеры? Ха! Присаживайтесь поудобнее, это будет длинная история. Новобранцы заёрзали, устраиваясь на железных ящиках и свёрнутых спальных мешках. В отсеке стало тихо — только гудела система жизнеобеспечения да откуда-то из глубины корабля доносилось редкое металлическое эхо, будто по пустым коридорам бродил кто-то, кому давно полагалось умереть. Джек прочистил горло: — Космо Рейсеры — это не просто работа, ребятки. Это образ жизни. Мы — охотники за сокровищами космоса, искатели приключений и… немного воры, если уж начистоту, — он подмигнул, вызвав нервные смешки. — Но не думайте, что это романтика. — Голос его стал жёстче. — Космос не прощает ошибок. Я видел, как люди умирали из-за одного неосторожного движения. Из-за сбоя в системе. Из-за того, что не проверили шлюз дважды. Он поднял правую руку, демонстрируя металлические пальцы протеза. — Эту красавицу я получил на «Мадригале», брошенном торговом судне. Мы думали, системы деактивированы. Ошибались. Одна из дверей захлопнулась, когда я был в шлюзе. Повезло — потерял только руку, а не голову. В углу Коун молча протянул Симму раскрытую ладонь. Симм вздохнул и отстегнул от пояса тюбик с пайком. Джек тем временем рассеянно потёр левое запястье — там, где кибернетика протеза срасталась с живой кожей. Симм, наблюдавший за ним поверх тюбика, на секунду задержал взгляд: под пальцами старика, в переплетении старых шрамов, мелькнуло что-то зеленоватое. Блик от аварийной лампы, не иначе. Лампы здесь были красные, но Симм решил об этом не думать. Молодая женщина в первом ряду, с короткими тёмными волосами и решительным взглядом, подняла руку: — И всё же вы продолжили работать Рейсером? Джек усмехнулся: — А что ещё делать таким, как мы? Когда однажды увидел бескрайность космоса, почувствовал эту свободу — уже невозможно вернуться к обычной жизни на станции. Космос зовёт обратно. Всегда. — Он обвёл новобранцев взглядом. — Наша работа — находить заброшенные и разбитые корабли. Ценные грузы, секретные данные, передовые технологии — всё это становится нашей добычей. Но есть загвоздка: чтобы законно присвоить корабль, нужно прожить на нём целый месяц. И не просто прожить, а доказать это. Джек выдержал драматическую паузу. — Для этого у нас есть Пулл — хитрая штуковина размером с мяч. Летает за вами, записывает всё, что вы делаете. И не думайте её обмануть или расколотить — эта зараза неуязвима и хитрее любого из вас. — Пулл — это не просто наблюдатель, — Джек понизил голос до шёпота, заставляя новобранцев податься вперёд. — Это судья. Решит, что вы нарушили закон или протокол, — и вся миссия коту под хвост. А в худшем случае — трибунал. Были случаи, когда Рейсеры… исчезали. Никто не знает, что с ними стало. Может, погибли в аварии. А может, нашли что-то, чего не должны были находить. В отсеке повисла тишина. Кто-то нервно сглотнул. Один из новобранцев поднял руку: — А как она работает, сэр? — Хороший вопрос, сынок. Пулл использует реакторный двигатель ускорения частиц в связке с временны́м преобразователем. Проще говоря, эта штука летает быстрее света. Как только месяц заканчивается, она мгновенно уходит к начальству — доложить о выполненной работе. — Джек помолчал и добавил задумчиво: — Но всех секретов Пулла не знает никто. Их не строили с нуля, ребятки. Их вырастили — на основе технологии, найденной на самом краю исследованного пространства. Там, где начинается Тёмная Зона. Говорят, иногда Пулл видит то, чего не видим мы. Записывает то, чего не должно существовать. Молодой человек с бледным лицом и нервным тиком спросил: — А это… правда, что некоторые Пуллы могут перемещаться во времени? Джек замер. Имплант мигнул ярко-красным. — Откуда ты знаешь об этом, парень? — Я… просто слышал истории… — Истории, говоришь. — Джек смерил его взглядом. — Что ж, запомни одно: не все истории о космосе — выдумки. Особенно самые странные из них. — Ну вот, началось, — шепнул Коун. — Сейчас про призраков. — Тс-с, — Симм не отрывал глаз от старика. Два года назад, перед их первой миссией, Джек рассказывал то же самое — слово в слово. Но тогда его имплант не мигал так часто. — Но самое интересное, — продолжил Джек, — это то, что Пулл — не просто машина. Это искусственный интеллект. Он наблюдает, анализирует и учится. Так что не вздумайте при нём чесать задницу или ковырять в носу — ваши внуки ещё будут краснеть, глядя на эти записи! Новобранцы рассмеялись, но в их глазах читалось уважение пополам со страхом. — Были случаи, когда Пулл записывал вещи, которых не было, — голос Джека снова стал серьёзным. — Фигуры, движущиеся в пустых отсеках. Голоса в мёртвой тишине. Тени там, где нет света. Одни говорят — сбои в системе. Другие… другие верят, что Пулл видит то, что скрыто от человеческого глаза. — Как… призраки? — спросила девушка с бледным лицом. — Может быть, — пожал плечами Джек. — А может, что-то совсем другое. Что-то, для чего у нас даже нет названия. — А теперь слушайте внимательно. — Джек наклонился вперёд. — С появлением космического лифта Дрейсера всё изменилось. Корпорация «СтарСкилл» штампует корабли как пирожки — два-пять штук в месяц! Их собирают роботы прямо на орбите и запускают по всей сети колоний. Но не все эти корабли возят руду и консервы, — он понизил голос до заговорщического шёпота. — Некоторые — экспериментальные. На них испытывают то, о чём простым смертным знать не положено. Двигатели, искривляющие пространство. Генераторы полей, меняющие свойства материи. Биологические эксперименты… — И что случается с этими кораблями? — спросил кто-то из задних рядов. — Многие исчезают, — Джек развёл руками. — Пропадают в глубинах космоса. А некоторые… некоторые находят такие, как мы. И то, что мы обнаруживаем на них, иногда лучше оставить погребённым в пустоте. Джек замолчал, глядя куда-то сквозь стену. Имплант медленно пульсировал, меняя цвет с красного на тёмно-фиолетовый. — Кэп говорил, у него после «Гекаты» так, — тихо сказал Коун. — Контузия импланта. — У имплантов не бывает контузий, — так же тихо ответил Симм. — Знаете, — внезапно сказал Джек, — недавно нашли один такой корабль. Скорланд-8. Экспериментальный крейсер. По сводкам — пропал три года назад. Говорят, там испытывали какую-то новую систему, связанную со временем. — И что с ним случилось? — спросила девушка с тёмными волосами. — Никто не знает наверняка. Сигнала бедствия не было. Просто в один день связь оборвалась, и корабль исчез со всех радаров. А три недели назад его обнаружили — дрейфует в секторе Эпсилон, у самой кромки Тёмной Зоны. Пустой. Весь экипаж исчез. — Кто-то выжил? — спросил парень с нервным тиком. — Нет. По крайней мере, так говорит официальная версия. Но… — Джек наклонился ещё ближе, и новобранцы инстинктивно подались вперёд, — есть слухи, что перед тем, как связь оборвалась, они передали странное сообщение. Всего три слова: «Оно вырвалось наружу». Тишина, последовавшая за его словами, была почти осязаемой. Где-то в глубине корабля щёлкнул остывающий металл, и половина новобранцев вздрогнула. — Пари на второй паёк: «оно» — это крыса в вентиляции, — шепнул Коун, но голос у него был уже не такой весёлый. Симм не ответил. Он смотрел на Джека и думал о том, что старик ни разу не назвал Скорланд «жестянкой» или «находкой» — как называл любой корабль на своей памяти. Только по имени. Так говорят о покойниках, которых боятся. — Для нас это означает больше работы и больше опасностей. Но и больше приключений, чтоб меня! — Джек стукнул кулаком по ящику. — Так что, салаги, готовы стать настоящими Космо Рейсерами? Новобранцы ответили дружным «Да!», и Джек довольно кивнул. — Хорошо, — улыбнулся он, но улыбка не коснулась глаз. — Только запомните: там, в космосе, есть вещи, которые нельзя объяснить. Вещи, для которых у нас нет слов. И если вы когда-нибудь столкнётесь с чем-то подобным — не пытайтесь понять. Не пытайтесь изучить. Бегите. Бегите так быстро, как только можете. Он обвёл взглядом лица, впитывающие каждое слово. Взгляд его прошёл поверх голов новобранцев — и остановился в дальнем углу, на Симме. Секунду ветеран и Рейсер смотрели друг на друга, и Симму почудилось, что смотрит на него не живой глаз, а мёртвая красная линза. — И ещё кое-что, — добавил Джек тихо. — Если вы когда-нибудь услышите слово «МНИМ» — держитесь от этого подальше… Он не договорил. Имплант вспыхнул — коротко, злым багровым светом, — и Старый Джек накрыл его ладонью, точно унимая боль. — Всё, лекция окончена, — буркнул он. — Марш по койкам. Новобранцы потянулись к выходу, гомоня и переталкиваясь. Коун спрыгнул с ящиков, потянулся до хруста: — МНИМ. Хм. Спорим, это он на ходу придумал? Для пущего эффекту. — Спорим, — сказал Симм. Он и сам не понял, почему согласился. Разве что из-за того, как старик произнёс это слово — не как выдумку. Как имя. А через три недели, на брифинге, капитан Торн вывел на голограмму искорёженный силуэт мёртвого крейсера, и Симм узнал его раньше, чем прочёл маркировку на борту.