# Цикл бесконечности (фрагмент)

Вадим Носоленко

Космо Рейсеры живут тем, что находят брошенные в космосе корабли и заявляют на них права: месяц на борту, и мертвая жестянка твоя. Отряд Симма отправляют к Скорланду-8, экспериментальному крейсеру, который пропал годы назад и вдруг всплыл у самой кромки Темной Зоны. Задание обещает быть скучным и прибыльным: поставить датчики, снять показания, поделить добычу. Но внутри мертвого корабля их ждет ловушка. Один неосторожный контакт, и Симм просыпается в своей каюте тем же самым утром. День повторяется снова и снова, и помнит об этом только он один. Чтобы вырваться, ему придется понять, что заперли на этом корабле, какой ценой, и почему из всего экипажа время выбрало именно его. Каждый цикл берет свою плату. Товарищи гибнут и как ни в чем не бывало возвращаются к завтраку, а сам корабль медленно перекраивает и людей, и коридоры. За гибелью Скорланда-8 стоит проект, о котором Федерации выгоднее молчать, и чем глубже Симм копает, тем яснее одно: его привели сюда не случайно. Сколько раз нужно умереть, чтобы снова научиться жить по прямой? И правда ли, что из петли можно выйти одному, ничего не притащив за собой?

# Цикл бесконечности. Вадим Носоленко

## Пролог

В тускло освещённом отсеке «Аргуса» пахло машинным маслом и дешёвым синтетическим виски. Металлические стены, покрытые потёртостями и мелкими вмятинами, хранили историю десятков вылетов в холодную пустоту. Свет аварийных ламп отбрасывал на них длинные тени — они изгибались и перетекали при каждом движении людей, и оттого весь отсек походил на утробу зверя, который дышит во сне.

Старый Джек, ветеран Космо Рейсеров, прищурил единственный глаз и оглядел новобранцев, столпившихся вокруг него. Его лицо, изборождённое шрамами, расплылось в ухмылке. На месте правого глаза темнел кибернетический имплант — старая модель, мерцающая красным, когда Джек волновался. Сейчас имплант светился ровно и тускло, как уголёк под пеплом.

Дюжина молодых мужчин и женщин смотрела на него с трепетом. Для них Старый Джек был живой легендой — человеком, выжившим в сотнях миссий, встретившим лицом к лицу ужасы глубокого космоса и вернувшимся, чтобы рассказать об этом. Шрамы на его лице и руках складывались в карту опасностей, поджидающих их в чёрной бездне.

В дальнем углу отсека, на ящиках из-под кислородных картриджей, устроились двое, кого никак нельзя было причислить к салагам. Симм подпирал спиной переборку и цедил из тюбика нечто, по документам считавшееся кофе. Коун сидел рядом, закинув ногу на ногу, и беззвучно шевелил губами — он знал эту лекцию наизусть.

— Ставлю недельный паёк: сейчас будет про «Мадригал», — шепнул он.

— Не буду я спорить на то, что и так случится, — отозвался Симм.

— Так вы, салаги, хотите узнать, кто такие Космо Рейсеры? Ха! Присаживайтесь поудобнее, это будет длинная история.

Новобранцы заёрзали, устраиваясь на железных ящиках и свёрнутых спальных мешках. В отсеке стало тихо — только гудела система жизнеобеспечения да откуда-то из глубины корабля доносилось редкое металлическое эхо, будто по пустым коридорам бродил кто-то, кому давно полагалось умереть.

Джек прочистил горло:

— Космо Рейсеры — это не просто работа, ребятки. Это образ жизни. Мы — охотники за сокровищами космоса, искатели приключений и… немного воры, если уж начистоту, — он подмигнул, вызвав нервные смешки. — Но не думайте, что это романтика. — Голос его стал жёстче. — Космос не прощает ошибок. Я видел, как люди умирали из-за одного неосторожного движения. Из-за сбоя в системе. Из-за того, что не проверили шлюз дважды.

Он поднял правую руку, демонстрируя металлические пальцы протеза.

— Эту красавицу я получил на «Мадригале», брошенном торговом судне. Мы думали, системы деактивированы. Ошибались. Одна из дверей захлопнулась, когда я был в шлюзе. Повезло — потерял только руку, а не голову.

В углу Коун молча протянул Симму раскрытую ладонь. Симм вздохнул и отстегнул от пояса тюбик с пайком.

Джек тем временем рассеянно потёр левое запястье — там, где кибернетика протеза срасталась с живой кожей. Симм, наблюдавший за ним поверх тюбика, на секунду задержал взгляд: под пальцами старика, в переплетении старых шрамов, мелькнуло что-то зеленоватое. Блик от аварийной лампы, не иначе. Лампы здесь были красные, но Симм решил об этом не думать.

Молодая женщина в первом ряду, с короткими тёмными волосами и решительным взглядом, подняла руку:

— И всё же вы продолжили работать Рейсером?

Джек усмехнулся:

— А что ещё делать таким, как мы? Когда однажды увидел бескрайность космоса, почувствовал эту свободу — уже невозможно вернуться к обычной жизни на станции. Космос зовёт обратно. Всегда. — Он обвёл новобранцев взглядом. — Наша работа — находить заброшенные и разбитые корабли. Ценные грузы, секретные данные, передовые технологии — всё это становится нашей добычей. Но есть загвоздка: чтобы законно присвоить корабль, нужно прожить на нём целый месяц. И не просто прожить, а доказать это.

Джек выдержал драматическую паузу.

— Для этого у нас есть Пулл — хитрая штуковина размером с мяч. Летает за вами, записывает всё, что вы делаете. И не думайте её обмануть или расколотить — эта зараза неуязвима и хитрее любого из вас.

— Пулл — это не просто наблюдатель, — Джек понизил голос до шёпота, заставляя новобранцев податься вперёд. — Это судья. Решит, что вы нарушили закон или протокол, — и вся миссия коту под хвост. А в худшем случае — трибунал. Были случаи, когда Рейсеры… исчезали. Никто не знает, что с ними стало. Может, погибли в аварии. А может, нашли что-то, чего не должны были находить.

В отсеке повисла тишина. Кто-то нервно сглотнул.

Один из новобранцев поднял руку:

— А как она работает, сэр?

— Хороший вопрос, сынок. Пулл использует реакторный двигатель ускорения частиц в связке с временны́м преобразователем. Проще говоря, эта штука летает быстрее света. Как только месяц заканчивается, она мгновенно уходит к начальству — доложить о выполненной работе. — Джек помолчал и добавил задумчиво: — Но всех секретов Пулла не знает никто. Их не строили с нуля, ребятки. Их вырастили — на основе технологии, найденной на самом краю исследованного пространства. Там, где начинается Тёмная Зона. Говорят, иногда Пулл видит то, чего не видим мы. Записывает то, чего не должно существовать.

Молодой человек с бледным лицом и нервным тиком спросил:

— А это… правда, что некоторые Пуллы могут перемещаться во времени?

Джек замер. Имплант мигнул ярко-красным.

— Откуда ты знаешь об этом, парень?

— Я… просто слышал истории…

— Истории, говоришь. — Джек смерил его взглядом. — Что ж, запомни одно: не все истории о космосе — выдумки. Особенно самые странные из них.

— Ну вот, началось, — шепнул Коун. — Сейчас про призраков.

— Тс-с, — Симм не отрывал глаз от старика. Два года назад, перед их первой миссией, Джек рассказывал то же самое — слово в слово. Но тогда его имплант не мигал так часто.

— Но самое интересное, — продолжил Джек, — это то, что Пулл — не просто машина. Это искусственный интеллект. Он наблюдает, анализирует и учится. Так что не вздумайте при нём чесать задницу или ковырять в носу — ваши внуки ещё будут краснеть, глядя на эти записи!

Новобранцы рассмеялись, но в их глазах читалось уважение пополам со страхом.

— Были случаи, когда Пулл записывал вещи, которых не было, — голос Джека снова стал серьёзным. — Фигуры, движущиеся в пустых отсеках. Голоса в мёртвой тишине. Тени там, где нет света. Одни говорят — сбои в системе. Другие… другие верят, что Пулл видит то, что скрыто от человеческого глаза.

— Как… призраки? — спросила девушка с бледным лицом.

— Может быть, — пожал плечами Джек. — А может, что-то совсем другое. Что-то, для чего у нас даже нет названия.

— А теперь слушайте внимательно. — Джек наклонился вперёд. — С появлением космического лифта Дрейсера всё изменилось. Корпорация «СтарСкилл» штампует корабли как пирожки — два-пять штук в месяц! Их собирают роботы прямо на орбите и запускают по всей сети колоний. Но не все эти корабли возят руду и консервы, — он понизил голос до заговорщического шёпота. — Некоторые — экспериментальные. На них испытывают то, о чём простым смертным знать не положено. Двигатели, искривляющие пространство. Генераторы полей, меняющие свойства материи. Биологические эксперименты…

— И что случается с этими кораблями? — спросил кто-то из задних рядов.

— Многие исчезают, — Джек развёл руками. — Пропадают в глубинах космоса. А некоторые… некоторые находят такие, как мы. И то, что мы обнаруживаем на них, иногда лучше оставить погребённым в пустоте.

Джек замолчал, глядя куда-то сквозь стену. Имплант медленно пульсировал, меняя цвет с красного на тёмно-фиолетовый.

— Кэп говорил, у него после «Гекаты» так, — тихо сказал Коун. — Контузия импланта.

— У имплантов не бывает контузий, — так же тихо ответил Симм.

— Знаете, — внезапно сказал Джек, — недавно нашли один такой корабль. Скорланд-8. Экспериментальный крейсер. По сводкам — пропал три года назад. Говорят, там испытывали какую-то новую систему, связанную со временем.

— И что с ним случилось? — спросила девушка с тёмными волосами.

— Никто не знает наверняка. Сигнала бедствия не было. Просто в один день связь оборвалась, и корабль исчез со всех радаров. А три недели назад его обнаружили — дрейфует в секторе Эпсилон, у самой кромки Тёмной Зоны. Пустой. Весь экипаж исчез.

— Кто-то выжил? — спросил парень с нервным тиком.

— Нет. По крайней мере, так говорит официальная версия. Но… — Джек наклонился ещё ближе, и новобранцы инстинктивно подались вперёд, — есть слухи, что перед тем, как связь оборвалась, они передали странное сообщение. Всего три слова: «Оно вырвалось наружу».

Тишина, последовавшая за его словами, была почти осязаемой. Где-то в глубине корабля щёлкнул остывающий металл, и половина новобранцев вздрогнула.

— Пари на второй паёк: «оно» — это крыса в вентиляции, — шепнул Коун, но голос у него был уже не такой весёлый.

Симм не ответил. Он смотрел на Джека и думал о том, что старик ни разу не назвал Скорланд «жестянкой» или «находкой» — как называл любой корабль на своей памяти. Только по имени. Так говорят о покойниках, которых боятся.

— Для нас это означает больше работы и больше опасностей. Но и больше приключений, чтоб меня! — Джек стукнул кулаком по ящику. — Так что, салаги, готовы стать настоящими Космо Рейсерами?

Новобранцы ответили дружным «Да!», и Джек довольно кивнул.

— Хорошо, — улыбнулся он, но улыбка не коснулась глаз. — Только запомните: там, в космосе, есть вещи, которые нельзя объяснить. Вещи, для которых у нас нет слов. И если вы когда-нибудь столкнётесь с чем-то подобным — не пытайтесь понять. Не пытайтесь изучить. Бегите. Бегите так быстро, как только можете.

Он обвёл взглядом лица, впитывающие каждое слово. Взгляд его прошёл поверх голов новобранцев — и остановился в дальнем углу, на Симме. Секунду ветеран и Рейсер смотрели друг на друга, и Симму почудилось, что смотрит на него не живой глаз, а мёртвая красная линза.

— И ещё кое-что, — добавил Джек тихо. — Если вы когда-нибудь услышите слово «МНИМ» — держитесь от этого подальше…

Он не договорил. Имплант вспыхнул — коротко, злым багровым светом, — и Старый Джек накрыл его ладонью, точно унимая боль.

— Всё, лекция окончена, — буркнул он. — Марш по койкам.

Новобранцы потянулись к выходу, гомоня и переталкиваясь. Коун спрыгнул с ящиков, потянулся до хруста:

— МНИМ. Хм. Спорим, это он на ходу придумал? Для пущего эффекту.

— Спорим, — сказал Симм.

Он и сам не понял, почему согласился. Разве что из-за того, как старик произнёс это слово — не как выдумку. Как имя.

А через три недели, на брифинге, капитан Торн вывел на голограмму искорёженный силуэт мёртвого крейсера, и Симм узнал его раньше, чем прочёл маркировку на борту.

## Глава 1: МЕРТВАЯ ЖЕСТЯНКА

«Новые рубежи, новые законы».

Эта надпись, некогда гордо красовавшаяся на борту крейсера Скорланд-8, теперь являла собой жалкое зрелище. Буквы, искорёженные и полустёртые, едва угадывались на куске обшивки, лениво дрейфующем в пустоте. Тусклый блеск далёких звёзд отражался от помятого металла, придавая девизу зловещий вид. Сквозь трещины проступала тёмная субстанция, похожая на запёкшуюся кровь. Она пульсировала — медленно, вкрадчиво, в ритме, который не совпадал ни с чем живым.

Сама судьба насмехалась над этим гордым девизом.

— Бррры, не читай больше таким голосом, Коун. — Симм поймал себя на том, что стиснул поручень так, что заныли пальцы даже под перчаткой.

— Каким таким голосом? — переспросил Коун, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Ну вот таким, будто вещаешь из преисподней, — фыркнул Симм. — Давай ещё раз, но без драматизма.

Коун снова прочитал надпись на куске искорёженного металла, проплывшем за иллюминатором мёртвого корабля:

— В космосе тебя услышат только… коллекторы.

Шум рации притих. Все, кто был на связи, затаили дыхание. Пауза висела секунды три — целая вечность по меркам эфира.

Первым не выдержал капитан Торн. Его хриплый смех, похожий на кашель курильщика со стажем, прорвался сквозь статику. Приступ веселья оказался заразительным, и вскоре вся экспедиция Космо Рейсеров присоединилась к капитану. Эфир наполнился гоготом и такими выражениями, от которых покраснели бы бывалые космические пираты.

— Так, братцы, хорош ржать, — прохрипел капитан сквозь слёзы. — Кхе… фух… Вы далеко от передней рубки?

— Двадцать четыре сона, капитан. Идти дальше? — отрапортовал Симм, всё ещё посмеиваясь.

— Ну, если не боитесь, что таинственный обломок вам башку снесёт, то продолжайте. Только каски не забудьте надеть поверх скафандров, — съязвил Торн.

Кто-то хихикнул в эфир, но капитан, предвидя поток острот, молниеносно отсёк и заблокировал канал.

— Эх, кэп, всё веселье обломал, — пробурчал Коун.

— Заткнись и работай, — беззлобно огрызнулся Симм.

Он хотел добавить что-то ещё, но осёкся. Что-то не давало ему покоя с той минуты, как они подошли к этому кораблю. Ощущение чужого взгляда из темноты — мимолётное, на грани восприятия. В наушниках шуршало только собственное дыхание да пощёлкивали фильтры. Ничего. Никого. «Просто нервы», — решил Симм, стряхивая наваждение.

Система канатных натяжений давно устарела и при захвате больших кораблей не использовалась. Для Рейсеров разработали универсальную навигационную систему ориентира, которую в шутку прозвали «космическим компасом для чайников».

Симм активировал свою и услышал, как Коун возится с настройками.

— Эй, Коун, — окликнул он напарника, — ты инструкцию-то помнишь? Или мозги усохли за перелёт?

Коун фыркнул:

— Ха! Да я эту систему во сне настрою. Смотри и учись, салага.

— Ну-ну, просвети меня, о великий техногуру.

— Значит, так. Для начала включаем основной сканер — вот эта большая красная кнопка, которую ты вечно путаешь с кнопкой самоуничтожения.

— Эй, это было всего один раз!

— Ага, и мы чуть не отправились к праотцам, — хмыкнул Коун. — Дальше настраиваем мощность лазерной сетки. И не забудь про плотность среды, а то опять будешь ныть про помехи.

Симм кивнул, следуя инструкциям.

— А дальше?

— А дальше самое интересное, — оживился Коун. — Эта крошка пробивает холодную мглу, встречает твёрдые объекты и считает время отклика. Так она снимает формы и объёмы куска железа, который мы готовы захапать.

— Скажи лучше, — Симм понизил голос, — тебе не кажется странной конфигурация дыр на обшивке? Они… неправильные.

Коун замер, изучая голографический дисплей.

— Да, теперь, когда ты сказал… Они расширяются к внешнему краю. Как будто что-то выходило изнутри, а не входило снаружи.

— Именно, — кивнул Симм. — Ни один метеорит такого не сделает. И следов взрыва нет. Корпус… прогрызли.

— Брось эти ужастики, — отмахнулся Коун, хотя в голосе прорезалась нервозность. — Стечение обстоятельств. Космический мусор особой формы. — Он хохотнул, коротко и фальшиво. — Или гигантские черви с зубами от алмазного бура!

Симм не ответил. Он разглядывал отверстия, и чем дольше смотрел, тем упорнее взгляд соскальзывал с их краёв — геометрия дыр не желала складываться в голове в единую фигуру.

— И сколько занимает полное сканирование? — спросил он, уводя разговор.

— У профи вроде меня — секунд пять, — самодовольно ответил Коун. — У таких, как ты, — минут пятнадцать, не меньше.

— Ты бы поменьше хвастался и побольше работал. Запускай уже свою супер-пупер систему.

Оба Рейсера активировали сканеры, и пространство вокруг заполнила невидимая сетка лазерных лучей.

— Слушай, Симм, — подал голос Коун, — а тебе не кажется, что наша навигационная система — как собака-поводырь для слепого космонавта?

— Скорее уж джи-пи-эс для пьяного таксиста в лабиринте. В любой момент может направить в ближайшую стену.

— Или прямо в пасть тем червям!

— Заткнись ты со своими червями. Накличешь.

Тактическая навигация, встроенная в скафандр, прокладывала кратчайший путь. Их отряду вообще везло на наводки: кэп крутил шуры-муры с одной из консультанток Дальних Рубежей — порта, где садились грузогабаритные корабли. Дамочка охотно делилась информацией, собирая байки и фактические рассказы дальнобойщиков.

— Эй, Симм, — прошептал Коун, — как думаешь, кэп ей за информацию платит или… э-э… натурой?

— Заткнись, придурок. Хочешь на гауптвахту?

Опустевшие корабли было сложно транспортировать на базу, и Федерация не спешила этим заниматься. В крайних случаях звали частные отгрузочные корпорации — те радостно наживались на двадцати процентах прибыли с каждого куска мёртвой жестянки.

— Кроме того, — задумчиво добавил Симм, — никто не хочет вкладываться в технику для перевозки металлолома. Накладно. Вот и пускают нас, шакалов, на подбор. Собирайте, мол, что найдёте, только оформите документально.

— Эй, ты это не при кэпе. Он не любит, когда мы себя шакалами зовём.

— Да знаю я…

— Командир, мы на месте, — доложил Симм, ощутив, как подошва ботинка легла на плотную поверхность обшивки. Через магнитный захват в ногу толкнулась глухая вибрация — корабль был мёртв, но металл его ещё жил своей медленной жизнью: остывал, сжимался, потрескивал. — Какие дальнейшие указания, кэп?

— Всё по плану: ставим датчики и метки, потом — к люкам. И без самодеятельности, ясно?

— Как скажете, капитан. А что с Пуллом? — Симм оглянулся на сферу, парящую в паре метров позади. Металлическая поверхность отражала звёздный свет, тонкие антенны подрагивали при малейшем манёвре.

— Пусть летает, куда деться-то, — проворчал Торн. — Просто не делайте ничего, за что будет стыдно, когда начальство сядет просматривать записи.

— Понял: никакого чесания задниц и ковыряния в носу, — отсалютовал Коун, пародируя старого Джека. Симм невольно усмехнулся, вспомнив лекцию трёхнедельной давности — и то, как старик замолчал на полуслове, накрыв ладонью взбесившийся имплант.

Симм достал из инструментального кармана несколько датчиков, похожих больше на дымовые шашки, чем на серьёзную аналитику, и вварил их в обшивку намертво.

— Готово. Тест?

— Пару секунд… Какого чёрта! — вдруг выругался Коун.

— Что там? — Симм резко обернулся. Скан мигал то красным, то синим, и это настораживало.

— Не знаю… Датчики ловят какие-то колебания. Как будто внутри корабля что-то… движется.

— Не может быть. Корабль мёртвый, системы жизнеобеспечения давно отказали.

— А я тебе говорю — что-то есть! Смотри! — Коун развернул перед Симмом голограмму. На схеме внутренностей корабля мерцали размытые фигуры. Они двигались рывками, как испорченная запись.

— Помехи, — уверенно сказал Симм. — Обшивка могла намагнититься от какого-нибудь излучения. Проверь систему.

Коун прогнал несколько настроек, но аномалия не исчезла.

— Всё работает штатно… Странно это всё.

— Ладно, докладываем. — Симм активировал связь. — Капитан, у нас странные показания датчиков. Что-то движется внутри корабля.

Пауза. Затем голос Торна:

— Передайте данные. Посмотрю.

Симм отправил пакет и стал ждать. Через пару минут капитан вышел на связь:

— Скорее всего, газы или жидкость в системах. От перепадов температуры они гуляют по магистралям и дают ложные сигналы движения. Продолжайте работу, но будьте внимательны.

— Всё в пределах нормы, скан запущен, — доложил Коун, хотя прежней уверенности в его голосе не было.

— Теперь ставим метку.

Это Симм любил больше всего. Метка — маленький маячок с гербом отряда — превращала безымянную тушу в их законную добычу. В такие минуты он не раз представлял, как они захватывают огромный танкер с горой припасов и амуниции — на годы безбедного протирания штанов. Тёплые сухие каюты. Настоящий кофе из капитанских запасов. Душ, в котором вода — водой, а не регенерированной слезой бортинженера.

— Эй, мечтатель, — толкнул его Коун, — ты там, часом, не о собственной яхте размечтался?

— Ага, и о гареме красоток с Альфы Центавра. Давай работать, фантазёр.

— Кстати о красотках. Говорят, к нам подключили нового члена команды, — заговорщически прошептал Коун. — Научную консультантку. Специалистку по заброшенным кораблям и системам жизнеобеспечения. Элла Кейн, кажется.

— И при чём тут красотки?

— А ты её видел? Бледная, тощая, глазищи как у совы. Смотрит так, будто насквозь тебя видит. Жуть.

— Твоя жуть — кому-то красотка, — философски заметил Симм.

— Да я не об этом. Странная она. Торн с ней подолгу говорит наедине. Спорит о чём-то.

— Не суй нос куда не просят. Может, она консультант по нашей находке.

— Ага, консультант… Ты заметил, что она расспрашивала про оружейные системы? Зачем технарю знать про вооружение этой, как ты говоришь, мёртвой жестянки?

Симм задумался. Действительно странно. Но вслух сказал:

— Меньше слушай, больше работай. Заканчиваем с внешним периметром — и внутрь.

Коун вварил последний датчик, отступил на шаг и вдруг мечтательно вздохнул в эфир:

— А знаешь, о чём я жалею? Что на новых кораблях так и не сделали сады. Помнишь байки про первые крейсера дальнего хода? Гидропоника, свежие овощи…

— Сказки всё это.

— Никакие не сказки. На «Авроре-9» реально были сады. Дядька мой там инженерил. Говорил, помидоры — с кулак.

— Ага. А ещё он русалок в космосе видел, — хмыкнул Симм и покосился на пищевой блок скафандра, где ждала своего часа баланда — казённая каша дальних рейсов, у которой вкус появлялся только в одном случае: если забыть её на неделю.

— Как думаешь, кэп, сколько займёт расчёт? — Симм вернулся на рабочую частоту.

— Тебе ли не знать! Да и какая разница — по протоколу нам тут торчать не меньше трёх недель.

— Ускоритель СИГ будем запускать в этот раз или нет? — Симм машинально глянул на пиктограмму на предплечье скафандра: две буквы «С» и «Г» вокруг стилизованной снежинки. Стазис и гибернизация. Три недели как одна ночь.

— Я ещё думаю.

— СИГ? После того, что случилось с командой на Алгоре-4? — вмешался новый голос. Женский, с лёгкой хрипотцой. — Я бы не рекомендовала.

— А вот и мисс Кейн, — шепнул Коун на частном канале.

— Это не ваше дело, мисс Кейн, — сухо ответил Торн. — Решение о применении СИГ принимаю я, как командир миссии.

— Конечно, капитан. Просто высказала профессиональное мнение.

Симм отметил холодные нотки в её голосе. Что-то здесь было не так. Все эти странности — аномальные отверстия в корпусе, показания датчиков, напряжение между капитаном и новой специалисткой — складывались в картину, которая ему совершенно не нравилась.

— Кэп, да чё тут думать: отсидим своё — и айда делить призовой фонд барахла. Будем как эти, как их там… во, точно — цыгане.

Симм ухмыльнулся под шлемом. Цыгане. Про этот народ ему в детстве рассказывали родители — там, на старой обетованной. Вольные люди, весь дом на колёсах, весь мир — дорога. Тогда-то он и решил, что станет вольной птицей и будет покорять дальний космос. Птицей стал. Правда, падальщиком.

— Как кто? — переспросил капитан.

— Ай, не важно, кэп. Народ такой был. Свободный.

Симм отогнал мысль, пока она не скатилась в тоску. Личный скоростной А-2 да уютная каюта — вот и все его мечты на сегодня. О «Покорителях», серии звездолётов для комфортных дальних перелётов, он уже давно не вспоминал. Такие, как он, летают на том, что не жалко.

Приземлившись в нескольких сонах от них, в разговор вклинился Коун:

— Что, ребята, шкуру неубитого медведя делите?

— Ты опять всё перепутал. Правильно — «делим неубитого медведя», — поправил Симм.

— Да пофиг. Главное, что уже делите.

— А что нам ещё делать? Всё равно три недели тут торчать. Слушай, Коун… — Он хотел снова спросить про странные датчики и осёкся. На секунду ему почудилось движение в глубине разлома. Тень, скользнувшая от одной тёмной точки к другой. — Ты это видел?

— Что? — Коун обернулся.

— Там… в разломе. Что-то двигалось.

Оба Рейсера замерли, всматриваясь в темноту. Тишина. Только мерное гудение систем скафандра. И Пулл — Симм заметил это только сейчас — Пулл висел не за их спинами, как положено, а впереди, над самым разломом. Антенны сферы вытянулись к пролому, как усики насекомого, почуявшего добычу.

— Эй, железяка, — окликнул Коун. — Тебе туда нельзя. Сначала мы, потом зрители.

Пулл не шелохнулся. Секунд пять он висел над чёрной раной в корпусе, потом нехотя, бочком, вернулся на позицию за их спинами.

— Он всегда так делает? — тихо спросил Симм.

— Понятия не имею, — сказал Коун. — Я на него стараюсь не смотреть. Как на начальство.

— Нервы шалят, дружище, — продолжил он бодрее. — Кстати, о шкурах и медведях: я слышал, на этом корабле возили какие-то биологические образцы. Может, найдём что-то интересное.

— И на что нам сдались дохлые образцы?

— Эй, некоторые коллекционеры платят бешеные деньги за редкие экземпляры. Даже за мёртвые.

По весёлым ноткам Симм определил, что Коун улыбается на все двадцать четыре передних и что врезать ему не удастся — пробьёшь скафандр, и тю-тю премиальные за проходчика. Да и жалко: зануда, но два года в открытом космосе вместе, — это вам не баланду делить.

— Ладно, пойдём, — сказал Симм и оторвался от обшивки, запустив блокирующее поле.

Спустя семь минут оба проходчика зависли у края гигантской зияющей дыры. Крейсер, точно опрокинутый набок кит, лежал со вспоротым брюхом и, казалось, стонал, отмеряя последние минуты жизни.

— Они здесь повсюду, — прошептал Симм, разглядывая края разлома.

— Кто?

— Эти символы. Смотри. — Он указал на странные знаки, вытравленные по кромке металла. Они напоминали древние руны, но с болезненной, вывернутой геометрией: линии изгибались под невозможными углами, и глаз соскальзывал при попытке проследить их форму. От долгого взгляда на них начинало ныть за переносицей — так ноет зуб, о котором стараешься не думать.

— Чёрт… — Коун нервно сглотнул. — Что это за хрень?

— Не знаю. Но они повсюду. Видишь? На каждом разломе. — Симм провёл перчаткой по одному из знаков. Датчики скафандра зарегистрировали слабый электрический импульс. — И они… активны.

— Странно. Посмотри — такое чувство, что корабль выели изнутри. Что-то рвалось наружу.

— Именно что рвалось наружу, а не внутрь, — подтвердил Симм. — То, о чём я говорил раньше.

— Может, взрыв… да не-ет… взрыв оставит рваные края, а тут как оплавленные.

— Не оплавленные… — Симм присмотрелся. — Скорее, разъеденные. Как кислотой.

— Ты видел когда-нибудь такое?

— Никогда. — Симм не сводил глаз с разлома. В глубине что-то мелькнуло. Он мог поклясться.

— Ну, время есть. Кэп всё-таки решил не жечь СИГ, так что можем всё тут разнюхать.

— Разведать, — поправил Симм. И тут же пожалел: перед глазами некстати всплыла Миороланка из системы Рака, которую Коун притащил тогда на базу. Неделю потом весь отряд острил про клешни. Коун до сих пор уверял, что оно того стоило.

— Разнюхать, разведать… — Коун пожал плечами. — Главное — первыми.

Закрепив трассировку и включив ускорители, две еле различимые тени начали плавное погружение в брюхо кита.

Вход во внутренние помещения Скорланда-8 походил на разинутую пасть исполинского хищника. Симм невольно вздрогнул от этого сравнения. Мрак внутри казался живым — пульсирующим, готовым проглотить любого, кто осмелится войти. Но выбора не было: Рейсеры получили задание. И Симм отчётливо понимал — это только начало.

Пулл следовал за ними, записывая каждое движение. Только почему-то сейчас вездесущая сфера с камерами не воспринималась ни защитой, ни гарантией успеха. Скорее — глазом древнего существа, наблюдающего за добычей.

— Ну что, вперёд? — спросил Коун, пряча беспокойство за бравадой.

— Вперёд, — кивнул Симм.

И они шагнули в темноту.

Во внутренних помещениях корабля стояла мёртвая тишина. Системы жизнеобеспечения давно отказали; единственным звуком было шипение воздушных фильтров скафандров да редкое потрескивание металла, остывающего в космическом холоде. Лучи фонарей тонули в проходах, как в воде: света хватало на десяток метров, дальше темнота стояла плотная, вязкая, будто её можно было потрогать.

— Кэп, мы внутри, — доложил Симм. — Начинаем установку внутренних датчиков.

— Принято, — отозвался Торн. — Держите глаза открытыми.

— Всегда, капитан.

Они двигались по коридору. Лучи выхватывали обшарпанные стены, покрытые той же странной символикой, что и снаружи. Здесь знаки были отчётливее — вырезанные в металле чем-то очень острым. Или выросшие из него.

— Похоже на язык, — заметил Коун, протягивая палец к одному из символов.

— Не трогай! — резко сказал Симм.

— Да ладно тебе, это просто царапины, — отмахнулся Коун, но руку убрал.

Пулл обогнал их — бесшумно, по-хозяйски — и завис у стены с самой густой вязью знаков. Объектив сферы выдвинулся, сфокусировался. Секунда, другая, третья. Антенны мелко дрожали.

— Снимает, — сказал Коун. — Значит, начальству понравится. Может, премию накинут за находку века.

— Он не снимает, — медленно проговорил Симм.

— В смысле?

— Индикатор записи. Смотри. — Красный огонёк на боку сферы, горевший непрерывно с момента высадки, теперь мигал. Ровно, размеренно. В том же ритме, что и символы на полу далёкой лаборатории, о которой они ещё не знали. — Он не записывает. Он… отвечает.

Коун несколько секунд смотрел на сферу, потом решительно мотнул головой:

— Так. Нет. Я в это не играю. Железяка глючит от местного фона, вот и весь сказ. Пойдём, а то у меня от этих стен зубы ноют.

— У тебя тоже? — Симм не собирался этого говорить — вырвалось само.

Коун не ответил. Обошёл Пулла по широкой дуге — впервые на памяти Симма — и двинулся дальше по коридору.

Они миновали развороченный узел связи, пост охраны с распахнутым оружейным шкафом — пустым, что само по себе было плохим знаком, — и жилой отсек, от которого осталась одна стена. На ней, на магнитном креплении, ровно висела фотография: женщина и мальчик на фоне рыжих скал какой-то колонии. Стекло рамки пересекала трещина. Симм отвёл луч фонаря. Есть вещи, на которые лучше не светить.

— Слушай, а атмосфера-то тут есть, — Коун постучал пальцем по датчику на предплечье. — Разреженная, но есть. Азот, кислород… Странно. Три года с распоротым брюхом — должен быть вакуум до звона.

— Может, внутренние переборки держат.

— Может. — Коун помолчал. — А может, кто-то её до сих пор… выдыхает.

— Вот теперь ты завязывай с ужастиками, — сказал Симм. Получилось не так твёрдо, как хотелось.

Симм не ответил. Он прошёл дальше, осматривая остатки оборудования. Большинство консолей были разбиты — кто-то методично уничтожал системы управления. Провода свисали, как внутренности выпотрошенного животного.

— Эй, Симм, глянь сюда, — позвал Коун из соседнего помещения. — Кажется, я нашёл что-то интересное.

Симм прошёл через разбитую дверь и замер. Комната, судя по всему, была лабораторией. Стеклянные контейнеры, почти все разбитые, занимали большую часть пространства. На стенах — мониторы с мёртвыми экранами. В центре — платформа со странными креплениями. На полу вокруг платформы темнели пятна — старые, въевшиеся в металл. Симм не стал гадать, что здесь проливали.

— Что это за место? — прошептал Коун.

— Не знаю. — Симм подошёл ближе. — Похоже на исследовательскую лабораторию.

Они прошли вдоль ряда контейнеров. В одном, чудом уцелевшем, за мутным стеклом плавало нечто в жёлтом растворе — Симм посветил, разглядел ветвящуюся тень с слишком большим числом отростков и решил, что подробности ему не нужны. Коун, против обыкновения, тоже не стал шутить.

Внезапно внимание Симма привлёк предмет в углу. Небольшая чёрная сфера на постаменте — шар из идеально полированного обсидиана. Луч фонаря не отражался от её поверхности. Он в неё уходил. Вокруг, на полу, были нанесены концентрические круги с теми же символами.

— Эй, Коун, ты когда-нибудь видел что-то подобное? — Симм указал на сферу.

Коун подошёл, осветив объект фонарём.

— Никогда. Но выглядит… дорого, — в голосе зазвенела жадность. — Как думаешь, что это?

— Понятия не имею. — Под рёбрами у Симма стянуло тугим узлом. — Лучше не трогать. Сначала закончим с датчиками, потом будем разбирать находки.

— Да брось ты. — Коун уже тянул руку. — Она же просто лежит здесь. Может, навигационный прибор. Или экспериментальное оружие. Представляешь, сколько нам за него отвалят?

— Коун, я серьёзно: не трогай…

Поздно.

Пальцы Коуна коснулись поверхности, и сфера ожила. Внутри чёрного шара загорелся зеленоватый свет, пульсируя в такт неслышимому ритму. Символы на полу засветились тем же недобрым огнём.

— Какого чёрта! — Коун отдёрнул руку, но было поздно.

Свечение усилилось. Сфера поднялась в воздух, вращаясь вокруг оси. Симм ощутил дурноту — гравитация в комнате поплыла, верх и низ на мгновение поменялись местами и вернулись обратно, как отражение в потревоженной воде.

— Коун, отходи оттуда! — крикнул он, но собственный голос донёсся откуда-то издалека.

Время начало искажаться. Движения Коуна замедлились, как в тягучем сне. Симм рванулся к напарнику — тело не послушалось, увязло в воздухе, ставшем плотнее воды.

— Капитан! — попытался крикнуть он в рацию. Связь была мертва. Только в наушниках, сквозь статику, проступал звук — размеренный, влажный. Как биение сердца, которому не место в вакууме.

Сфера парила прямо перед ним, свет её стал нестерпимым. В голове зазвучал шёпот на незнакомом языке. Тысячи голосов, говорящих одновременно.

Сфера раскрылась — как бутон исполинского цветка, обнажая пульсирующее ядро из жидкого света. И в этот миг Симм понял, что смотрит в лицо тому, чего не должно существовать в их реальности.

«МНИМ», — прошептал голос в его голове.

И мир рассыпался на осколки.

## Глава 2: ПЕТЛЯ ВРЕМЕНИ

Симм открыл глаза и резко сел, задыхаясь от ужаса.

— Эй, соня, подъём! Через десять минут брифинг у капитана.

Он в недоумении уставился на Коуна, который невозмутимо застёгивал комбинезон у своей койки в их общей каюте.

— Что… как… — Симм тряхнул головой, отгоняя вязкую дезориентацию. — Мы же были на Скорланде-8… В лаборатории…

Коун обернулся с недоумённым выражением лица.

— О чём ты? Мы ещё даже не начали миссию. Сегодня только предварительный брифинг и подготовка оборудования. Ты что, перебрал вчера в баре?

Симм медленно огляделся. Они действительно были в своей каюте на «Аргусе». Никаких следов миссии, которую он помнил так отчётливо. Та же вмятина на рундуке. Тот же носок Коуна, третий день висящий на спинке койки, как флаг капитулировавшей державы. Тот же кисловатый запах регенерированного воздуха.

«Это был сон? — подумал он. — Но я помню каждую деталь. Символы на стенах, чёрную сферу, странный свет…»

— Земля вызывает Симма! — Коун щёлкнул пальцами перед его лицом. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидел.

— Да, я… — Симм потёр лицо ладонями. — Просто сон. Очень реалистичный.

— Ну, сны — это сны, — пожал плечами Коун. — А нас ждёт реальность. И сегодня эта реальность включает заброшенный крейсер Скорланд-8, который, если верить разведданным, набит ценными технологиями. Считай, летим на склад с подарками. Только упаковка страшненькая.

Симм замер. Скорланд-8. Тот самый корабль из его «сна».

— Коун, — осторожно начал он, — что ты знаешь о Скорланде-8?

— То же, что и ты. Экспериментальный военный крейсер, пропал три года назад при невыясненных обстоятельствах. Три недели назад обнаружен дрейфующим в секторе Эпсилон, у самой кромки Тёмной Зоны. Нам поручено исследовать его и оценить, что можно восстановить или хотя бы выдрать с мясом. Обычная работа для Рейсеров, ничего особенного.

«Ничего особенного», — повторил про себя Симм. Но откуда тогда он знал детали, которых знать не мог? Чёрная сфера. Символы. Разломы, расширяющиеся наружу.

Он спустил ноги с койки — и поморщился. Правую ладонь саднило. Поперёк неё, от основания большого пальца к запястью, тянулась тонкая свежая ссадина. Ровная, как по линейке. Точно такую он получил «во сне» — когда хватался за край разбитой консоли в лаборатории.

— Где это ты? — Коун кивнул на его руку.

— Не знаю, — честно ответил Симм.

— «Не знаю», — передразнил Коун. — Классика. Завтра проснёшься с татуировкой «люблю кэпа» и тоже не будешь знать. Больше не пущу тебя одного в бар.

Симм натянуто улыбнулся и сжал кулак, пряча след. Сны не оставляют ссадин. Это он знал твёрдо.

— Эй, о чём задумался? — Коун бросил в него подушкой. — Двигай задницей, или Торн нам её надерёт.

Симм механически начал одеваться, но мысли были далеко. Что-то было не так. Очень не так.

Брифинг проходил в главном отсеке «Аргуса». Капитан Торн стоял перед голографическим дисплеем с изображением Скорланда-8. Команда собралась вокруг.

— Итак, — начал Торн, — наша цель — крейсер Скорланд-8, экспериментальное судно класса «Исследователь». Пропал три года назад во время испытаний нового типа двигателя. Точные обстоятельства неизвестны, но, судя по последнему сеансу связи, на борту произошла авария.

Торн переключил изображение на крупный план. Симм вздрогнул: он видел эти разломы в корпусе, эти проплешины — что-то прогрызло путь изнутри наружу.

— Как видите, корабль сильно повреждён. Наша задача — проникнуть внутрь, установить датчики мониторинга и провести предварительную оценку: восстановление или утилизация. Стандартная процедура. Вопросы?

Симм поднял руку раньше, чем успел себя остановить.

— Капитан, что известно о типе исследований на Скорланде-8?

Торн нахмурился.

— Стандартные испытания двигательных систем, насколько мне известно. Почему вы спрашиваете, Симм?

— Просто… интересно. Мне кажется, эти повреждения не похожи на внешнее воздействие или взрыв двигателя. Они выглядят так, будто что-то прорывалось изнутри.

В отсеке повисла тишина. Все взгляды обратились к Симму. Он заметил, как переглянулись Торн и стоявшая рядом худая женщина с пронзительными тёмными глазами.

«Элла Кейн», — вспомнил Симм из своего «сна».

— Интересное наблюдение, — наконец сказал Торн. — Но давайте без поспешных выводов, пока не окажемся на месте. Ещё вопросы?

Вопросов не было, и Торн продолжил инструктаж. Симм слушал вполуха. Его не отпускало ощущение, что всё это уже происходило. Не один раз. Как заезженная запись, которую кто-то ставит заново, едва доиграет последний трек.

После брифинга, когда все разошлись готовить оборудование, Элла Кейн подошла к нему.

— Интересный вывод о происхождении повреждений, — сказала она тихим голосом, который Симм узнал из «сна».

— Просто предположение, — пожал плечами он, пряча беспокойство.

— Хм. — Кейн изучающе посмотрела на него. — Вы раньше сталкивались с подобными случаями?

— Нет. Интуиция, наверное.

— Интуиция — это хорошо, — задумчиво произнесла она. — Но иногда она заводит в опасные места. Будьте осторожны на корабле, Симм. Не всё так просто, как кажется.

Она повернулась, и свет плафона скользнул по её виску. За правым ухом, у самой кромки волос, Симм заметил тонкий белый шрам — короткий, аккуратный, слишком ровный для случайной раны. Такие остаются от разъёмов нейроинтерфейса. Дорогих. Экспериментальных.

С этими словами она ушла, оставив Симма в ещё большем недоумении.

— Что это было? — спросил подошедший Коун. — С каких пор ты эксперт по космическим кораблям?

— Не знаю. Я просто сказал то, что подумал.

— Ну и мысли у тебя, дружище. Звучит так, будто ты веришь в космических монстров, прогрызающих корабли изнутри. Кстати, если они существуют, чур, мой сектор страховки — тебе. У тебя премиальные больше.

«Может, так оно и есть», — подумал Симм, но вслух сказал:

— Давай просто подготовим оборудование.

Спустя три часа они были готовы. Симм проверял скафандр, когда к нему подошёл Реймонд, инженер по системам жизнеобеспечения. Реймонд всегда ходил так, будто за ним уже выехали: короткие шаги, взгляд по диагонали, плечи к ушам.

— Слушай, Симм, — тихо начал он, озираясь. — То, что ты сказал на брифинге… Ты действительно думаешь, что там что-то было? Что-то опасное?

— Я не знаю, Реймонд. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я проверял архивы, — ещё тише сказал тот. — Перед тем как Скорланд-8 пропал, они отправили странное сообщение. Зашифрованное. Его не расшифровали полностью, но несколько слов прорвались. «Оно проснулось» и «помогите нам». Это могло относиться к аварии, но после твоих слов…

Во рту у Симма пересохло.

— Где ты нашёл эту информацию?

— В закрытых файлах миссии. У меня доступ к системам безопасности по специализации. Но я не должен был этого видеть, а ты — слышать. Так что… будь осторожен там, ладно?

— Обязательно. Спасибо, Реймонд.

Инженер кивнул и отошёл, продолжая оглядываться.

Симм задумался. Он не просто видел сон — он знал вещи, которых знать не мог. Как будто уже бывал на Скорланде-8. Как будто уже прожил эту миссию. И, судя по ощущениям, закончилась она скверно.

«Бегите, — всплыл в памяти хриплый голос старого Джека. — Бегите так быстро, как только можете». Легко сказать. Куда бежать, если то, от чего бежишь, ждёт тебя в момент пробуждения?

— Готов к приключениям? — Коун хлопнул его по плечу, вырывая из мыслей.

— Как никогда, — мрачно ответил Симм.

Приближение к Скорланду-8 было точно таким, как он помнил. Гигантская туша крейсера дрейфовала в пустоте, подсвеченная тусклым светом далёкой звезды. Разломы зияли, как раны на теле исполинского животного.

— Выглядит жутковато, — заметил Коун. — Как гигантский космический кит, которого кто-то выпотрошил.

— Да, — согласился Симм. — Именно так.

Коун покосился на него.

— Что с тобой сегодня? Ты какой-то… не такой.

— Нервничаю, наверное. Большая миссия, важное задание.

— Да ладно тебе, мы делали это сотню раз! — Коун хлопнул его по плечу. — Обычный заброшенный корабль, ничего особенного.

«Если бы ты только знал», — подумал Симм.

— Команда высадки, приготовиться, — раздался голос Торна. — Выходим через пять минут.

Симм посмотрел на Пулл, парящий неподалёку. Безобидный шар с камерами теперь выглядел зловеще — свидетель грядущих ужасов. Индикатор записи горел ровно. Пока — ровно.

— Эй, Симм, — окликнул Коун, — не забывай: при Пулле не чешем задницы и не ковыряем в носу. Иначе наши внуки будут краснеть, глядя на записи!

Он явно пытался разрядить атмосферу, цитируя старого Джека, но Симм лишь натянуто улыбнулся.

— Будем профессионалами. Хотя бы на этот раз.

Высадка прошла в точности по его воспоминаниям. Те же шутки в эфире, те же комментарии о повреждениях корпуса. Симм двигался как в трансе, заранее зная, что скажет каждый из Рейсеров. Он поймал себя на жутком развлечении: проговаривать реплики за секунду до того, как они прозвучат. «Двадцать процентов, грабёж», — подумал он. «Двадцать процентов! Грабёж средь бела дня», — возмутился в эфире Луис. Симм перестал играть. Выигрывать в эту игру не хотелось.

— Эй, ты чего такой тихий? — спросил Коун, когда они закрепились на обшивке.

— Сосредоточен. Давай закончим с внешними датчиками и двинемся внутрь.

— Есть, сэр! — шутливо отсалютовал Коун. — Как скажете, сэр!

Установка датчиков заняла меньше времени, чем в «первый раз»: Симм работал методично, помня, где именно их размещать. Коун присвистнул.

— Ого, да ты в ударе! Может, тебе почаще нервничать перед миссиями? Глядишь, к пенсии научишься читать мысли, и я наконец-то разбогатею на картах.

Симм не ответил. Его мысли были заняты тем, что ждало внутри. Чёрная сфера. МНИМ. Конец.

Когда они приблизились к зияющей дыре в корпусе, Симм остановил Коуна.

— Послушай меня внимательно, — сказал он, понизив голос так, чтобы не слышала общая связь. — Когда окажемся внутри, не трогай ничего без моего разрешения. Особенно если увидишь что-то похожее на чёрную сферу. Понял?

Коун недоумённо уставился на него.

— Что за чёрная сфера? Симм, ты меня пугаешь. Что с тобой творится?

— Просто пообещай. Ничего не трогать без разрешения.

— Ладно, ладно, обещаю. — Коун поднял руки. — Но потом ты мне всё объяснишь.

— Обязательно, — кивнул Симм, хотя понятия не имел, как объяснить то, чего сам не понимал.

Они вошли через разлом. Внутри было темно и тихо, как в могиле. Фонари выхватывали разрушенные коридоры. Симм шёл и считал повороты. На девятом ему стало не по себе: в прошлый раз до лаборатории было семь. Корабль удлинял дорогу — или укорачивал. Играл с ними, как кошка, которая ещё не решила, наигралась или нет.

— Командир, мы внутри, — доложил Симм. — Начинаем установку внутренних датчиков.

— Понял вас, — отозвался Торн. — Будьте осторожны.

— Обязательно, капитан.

Симм вёл Коуна по коридорам, обходя пути, которые, как он помнил, вели к лаборатории с чёрной сферой. Но чем дальше они продвигались, тем отчётливее становилось ощущение, что корабль сам направляет их. Двери, которым полагалось быть запертыми, оказывались открытыми. Проходы, которых не было в его памяти, возникали перед ними. А знакомая развилка у поста охраны попросту исчезла — на её месте тянулась глухая стена с рябью вытравленных символов, и стена эта была тёплой. Симм чувствовал это даже сквозь перчатку и очень старался не думать, что это значит.

— Странно, — пробормотал Коун, изучая сканер. — Датчики ловят аномалии. Как будто корабль… меняется.

— Что значит «меняется»? — напрягся Симм.

— Не знаю, как объяснить. Некоторые структуры перемещаются. Вот, смотри. — Он ткнул в дисплей. — Этот коридор минуту назад был на пять метров короче.

Симм замер. Это было что-то новое. В его «сне» корабль не менял структуру.

— Может, сбой в системе?

— Возможно, — неуверенно ответил Коун. — Но я никогда такого не видел. Это как…

Он не закончил. Впереди раздался металлический скрежет, и оба Рейсера инстинктивно отпрянули.

— Что это было? — прошептал Коун.

— Не знаю. — Симм посветил вперёд: пустой коридор. — Может, обшивка трескается от перепада температур.

— Да, наверное. — Коун нервно усмехнулся. — Старые корабли любят пошуметь. Прямо как мой дед: сядет — кряхтит, встанет — кряхтит, а помирать не собирается.

Они продолжили путь медленнее, проверяя каждый угол. Ощущение чужого взгляда из темноты не отпускало.

Внезапно путь преградила массивная дверь, которой здесь быть не могло — если верить воспоминаниям Симма.

— Странно, — пробормотал Коун, изучая её. — По схеме здесь проход в инженерный отсек.

— Давай поищем другой путь, — предложил Симм. Пальцы сами легли на резак у пояса.

— Зачем? — Коун уже возился с панелью. — Я вскрою её за пару минут. Вот, смотри, нужно только подключиться к…

Дверь с шипением открылась сама, прежде чем он успел что-либо сделать.

— …системе, — растерянно закончил Коун. — Или она может просто открыться сама. Удобно.

Симм окаменел. Этого в его воспоминаниях точно не было.

За дверью оказалось просторное помещение — и это был не инженерный отсек. Та самая лаборатория, которую Симм так старался обойти. В центре, на постаменте, мерцала чёрная сфера.

И символы на полу — концентрические круги вывернутой геометрии — при их появлении налились тусклым зелёным светом. Не вспыхнули. Именно налились, неторопливо, как наливается светом окно, когда в доме кто-то проснулся и зажёг лампу в дальней комнате.

Пулл вплыл в лабораторию следом — и застыл у самой двери. Ближе он не пошёл. Симм отстранённо отметил: впервые за миссию сфера-наблюдатель держала дистанцию.

— Что это за место? — прошептал Коун, осматриваясь. — Не похоже на инженерный.

— Нет, — тихо ответил Симм. — Это лаборатория. И нам нужно уходить отсюда. Прямо сейчас.

— Что? Почему? — Коун уже двигался к центру комнаты, как на буксире у невидимого троса. — Эй, Симм, посмотри на эту штуку! Она прекрасна!

— Коун, стой! — крикнул Симм, но было поздно.

Коун стоял перед постаментом, разглядывая сферу. Она пульсировала едва заметным светом.

— Коун, отойди от неё! — Симм рванулся вперёд, и его движения увязли, как в густой жидкости.

— Не понимаю, чего ты нервничаешь. — Коун протянул руку. — Это же просто артефакт или прибор. Может, тот самый экспериментальный двигатель. Представляешь, сколько за него можно выручить?

— Не трогай её! — в отчаянии крикнул Симм.

Поздно.

Пальцы Коуна коснулись поверхности, и мир вспыхнул ослепительным светом. Симм почувствовал, как его сознание распадается на осколки и собирается вновь. Последнее, что он увидел, — странный символ, мерцающий в воздухе. Тот самый, со стен корабля.

И он знал его название: МНИМ.

Симм открыл глаза и резко сел, задыхаясь от ужаса.

— Эй, соня, подъём! Через десять минут брифинг у капитана.

Он смотрел на Коуна, который невозмутимо застёгивал комбинезон у своей койки.

— Нет, — прошептал Симм. — Нет, нет, нет…

— Что «нет»? — Коун обернулся с удивлением. — Ты в порядке?

Симм медленно осознавал чудовищную правду. Он снова был в начале. День начинался заново — тот же самый. Это не сон. Это временная петля, созданная МНИМом. И он пойман в неё — обречён снова и снова проживать одни и те же события.

Он раскрыл правую ладонь. Ссадина была на месте. Только теперь она выглядела глубже, темнее — след поверх следа, отпечаток, продавленный дважды.

— Коун, — медленно произнёс он, — мы должны отказаться от этой миссии.

— Какой миссии? — Коун посмотрел на него как на сумасшедшего. — О чём ты вообще?

— Скорланд-8. — Симм вскочил, торопливо одеваясь. — Мы не должны лететь туда. Это ловушка.

— Эй, притормози. — Коун положил руку ему на плечо. — Откуда ты знаешь о Скорланде-8? Брифинг ещё не начался, Торн только собирается рассказать о задании.

Симм замер. Конечно. Коун не мог помнить. Для него это был первый раз — как и для всех остальных. Только Симм помнил. Только он знал, что произойдёт.

— Послушай меня внимательно. — Симм взял его за плечи. — Я знаю, это звучит безумно, но я уже проходил через это. Дважды. Мы летим на Скорланд-8, находим там устройство, ты его активируешь — и мы попадаем во временную петлю. Я проживаю один и тот же день снова и снова.

Коун смотрел на него с нарастающей тревогой.

— Симм, ты меня пугаешь. Может, тебе к доктору? Тара говорила, перед длительными миссиями у людей бывают приступы паники…

— Это не паника! — воскликнул Симм. — Я говорю правду! На Скорланде-8 есть нечто опасное. Оно называется МНИМ. Оно создаёт временные петли, и я застрял в одной из них!

— МНИМ? — Коун сдвинул брови. — Никогда о таком не слышал. Звучит как бред. Слушай, может, тебе просто приснился кошмар? Двухсерийный. С продолжением. У меня такое было после банкета у снабженцев.

Симм понял, что не убедит его. Как объяснить человеку, что он застрял во времени? Как доказать то, что ещё не произошло?

— Ладно. — Он сделал глубокий вдох. — Давай просто пойдём на брифинг. Но пообещай мне одну вещь. Когда мы окажемся на Скорланде-8, не трогай ничего без моего разрешения. Особенно чёрную сферу. Пообещай.

— Хорошо, обещаю, — Коун глядел на него с явным беспокойством. — Но после брифинга ты идёшь к Таре на осмотр. Договорились?

— Договорились, — кивнул Симм, понимая, что спорить бесполезно.

По дороге на брифинг он решил проверить себя. Если это петля — он знает будущее. Если бред — сейчас выяснится, и можно со спокойной совестью сдаваться Таре.

— Через три секунды Яра объявит коррекцию курса, — сказал он. — Ноль четыре по тангажу.

— Чего? — не понял Коун.

«Внимание экипажу, — разлился по коридору ровный голос ИИ-навигатора. — Плановая коррекция курса. Ноль четыре по тангажу».

Коун остановился. Посмотрел на динамик под потолком. Потом на Симма.

— Совпадение, — сказал он не очень уверенно.

— Сейчас из столовой выйдет Реймонд с двумя тюбиками кофе. Один уронит. Поднимет, обдует и сунет в карман.

Дверь столовой зашипела. Реймонд, прижимая к груди два тюбика, шагнул через комингс, зацепился рукавом — один тюбик покатился по палубе. Инженер подобрал его, машинально обдул, будто это могло помочь в стерильном коридоре, и сунул в карман.

Коун провожал его взглядом, пока Реймонд не скрылся за поворотом.

— Так, — сказал он наконец. — Ладно. Допустим — допустим! — ты не спятил. Тогда я хочу знать две вещи. Первая: почему из всех людей время зациклило именно тебя?

— Не знаю. А вторая?

— Какие карты мне сдадут вечером у Луиса.

— Коун!

— Что «Коун»? Что «Коун»?! Если уж застрял в аду — имей с этого хоть что-то. Это основы экономики, дружище.

Симм невольно усмехнулся — первый раз за три жизни. Может, за это он и держался за напарника: Коун умел превратить в анекдот даже конец света. Проблема была в том, что Симм уже дважды видел, как этот анекдот заканчивается.

Брифинг шёл в точности как он помнил. Те же слова, те же объяснения, те же вопросы. Только теперь Симм молчал — не спрашивал о происхождении повреждений. Он наблюдал за капитаном Торном и Эллой Кейн, подмечая напряжение между ними, которого не видел раньше. Торн ни разу не взглянул в её сторону — так старательно, что это само по себе было красноречивее любого взгляда.

«Они что-то знают, — думал он. — Они знают о МНИМе. Возможно, это часть какого-то эксперимента?»

После брифинга, когда все разошлись, Симм остался в конференц-зале, изучая голограмму Скорланда-8. Он искал хоть что-то, что помогло бы разорвать петлю. Подсказку. Знак. Трещины разломов ветвились по проекции, как вены. На третьем обороте голограммы он поймал себя на том, что узор кажется знакомым — и понял откуда. Ссадина на его ладони повторяла излом центрального разлома. Один в один.

Совпадение. Обязано быть совпадением.

— Вас что-то беспокоит, Симм? — раздался за спиной женский голос.

Он обернулся. Элла Кейн наблюдала за ним с нечитаемым выражением лица.

— Да, мисс Кейн, — решился он. — Меня беспокоит эта миссия.

— Почему? — Она подошла ближе. — Это ведь стандартная операция для Рейсера с вашим опытом.

— Скажите, — Симм понизил голос, — что вам известно о МНИМе?

Элла застыла. На долю секунды её лицо разбилось — шок, страх, узнавание, — и тут же собралось в нейтральную маску.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — сказала она, но голос дрогнул. — Что такое МНИМ?

— Думаю, вы знаете. Это устройство находится на Скорланде-8. Оно создаёт временные петли, и я застрял в одной из них. Я проживаю один и тот же день снова и снова, и никто, кроме меня, не помнит.

Элла долго смотрела на него — не в глаза, а как будто сквозь, на что-то за его затылком. Симм знал этот взгляд: так смотрят на приборы, снимая показания.

Затем она огляделась и тихо сказала:

— Встретимся через час в техническом отсеке B-7. Приходите один.

Она ушла — быстро, не оборачиваясь, и каблуки её простучали по палубе, как обратный отсчёт.

Симм остался стоять у голограммы мёртвого корабля. Потом медленно разжал кулак и посмотрел на ладонь.

След был на месте. Третий раз на том же месте.

Сны не оставляют шрамов. А петля — оставляла.

И то, что оставляет следы, можно ранить.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru