Глава 1: МЕРТВАЯ ЖЕСТЯНКА

«Новые рубежи, новые законы».

Эта надпись, некогда гордо красовавшаяся на борту крейсера Скорланд-8, теперь являла собой жалкое зрелище. Буквы, искорёженные и полустёртые, едва угадывались на куске обшивки, лениво дрейфующем в пустоте. Тусклый блеск далёких звёзд отражался от помятого металла, придавая девизу зловещий вид. Сквозь трещины проступала тёмная субстанция, похожая на запёкшуюся кровь. Она пульсировала — медленно, вкрадчиво, в ритме, который не совпадал ни с чем живым.

Сама судьба насмехалась над этим гордым девизом.

— Бррры, не читай больше таким голосом, Коун. — Симм поймал себя на том, что стиснул поручень так, что заныли пальцы даже под перчаткой.

— Каким таким голосом? — переспросил Коун, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Ну вот таким, будто вещаешь из преисподней, — фыркнул Симм. — Давай ещё раз, но без драматизма.

Коун снова прочитал надпись на куске искорёженного металла, проплывшем за иллюминатором мёртвого корабля:

— В космосе тебя услышат только… коллекторы.

Шум рации притих. Все, кто был на связи, затаили дыхание. Пауза висела секунды три — целая вечность по меркам эфира.

Первым не выдержал капитан Торн. Его хриплый смех, похожий на кашель курильщика со стажем, прорвался сквозь статику. Приступ веселья оказался заразительным, и вскоре вся экспедиция Космо Рейсеров присоединилась к капитану. Эфир наполнился гоготом и такими выражениями, от которых покраснели бы бывалые космические пираты.

— Так, братцы, хорош ржать, — прохрипел капитан сквозь слёзы. — Кхе… фух… Вы далеко от передней рубки?

— Двадцать четыре сона, капитан. Идти дальше? — отрапортовал Симм, всё ещё посмеиваясь.

— Ну, если не боитесь, что таинственный обломок вам башку снесёт, то продолжайте. Только каски не забудьте надеть поверх скафандров, — съязвил Торн.

Кто-то хихикнул в эфир, но капитан, предвидя поток острот, молниеносно отсёк и заблокировал канал.

— Эх, кэп, всё веселье обломал, — пробурчал Коун.

— Заткнись и работай, — беззлобно огрызнулся Симм.

Он хотел добавить что-то ещё, но осёкся. Что-то не давало ему покоя с той минуты, как они подошли к этому кораблю. Ощущение чужого взгляда из темноты — мимолётное, на грани восприятия. В наушниках шуршало только собственное дыхание да пощёлкивали фильтры. Ничего. Никого. «Просто нервы», — решил Симм, стряхивая наваждение.

Система канатных натяжений давно устарела и при захвате больших кораблей не использовалась. Для Рейсеров разработали универсальную навигационную систему ориентира, которую в шутку прозвали «космическим компасом для чайников».

Симм активировал свою и услышал, как Коун возится с настройками.

— Эй, Коун, — окликнул он напарника, — ты инструкцию-то помнишь? Или мозги усохли за перелёт?

Коун фыркнул:

— Ха! Да я эту систему во сне настрою. Смотри и учись, салага.

— Ну-ну, просвети меня, о великий техногуру.

— Значит, так. Для начала включаем основной сканер — вот эта большая красная кнопка, которую ты вечно путаешь с кнопкой самоуничтожения.

— Эй, это было всего один раз!

— Ага, и мы чуть не отправились к праотцам, — хмыкнул Коун. — Дальше настраиваем мощность лазерной сетки. И не забудь про плотность среды, а то опять будешь ныть про помехи.

Симм кивнул, следуя инструкциям.

— А дальше?

— А дальше самое интересное, — оживился Коун. — Эта крошка пробивает холодную мглу, встречает твёрдые объекты и считает время отклика. Так она снимает формы и объёмы куска железа, который мы готовы захапать.

— Скажи лучше, — Симм понизил голос, — тебе не кажется странной конфигурация дыр на обшивке? Они… неправильные.

Коун замер, изучая голографический дисплей.

— Да, теперь, когда ты сказал… Они расширяются к внешнему краю. Как будто что-то выходило изнутри, а не входило снаружи.

— Именно, — кивнул Симм. — Ни один метеорит такого не сделает. И следов взрыва нет. Корпус… прогрызли.

— Брось эти ужастики, — отмахнулся Коун, хотя в голосе прорезалась нервозность. — Стечение обстоятельств. Космический мусор особой формы. — Он хохотнул, коротко и фальшиво. — Или гигантские черви с зубами от алмазного бура!

Симм не ответил. Он разглядывал отверстия, и чем дольше смотрел, тем упорнее взгляд соскальзывал с их краёв — геометрия дыр не желала складываться в голове в единую фигуру.

— И сколько занимает полное сканирование? — спросил он, уводя разговор.

— У профи вроде меня — секунд пять, — самодовольно ответил Коун. — У таких, как ты, — минут пятнадцать, не меньше.

— Ты бы поменьше хвастался и побольше работал. Запускай уже свою супер-пупер систему.

Оба Рейсера активировали сканеры, и пространство вокруг заполнила невидимая сетка лазерных лучей.

— Слушай, Симм, — подал голос Коун, — а тебе не кажется, что наша навигационная система — как собака-поводырь для слепого космонавта?

— Скорее уж джи-пи-эс для пьяного таксиста в лабиринте. В любой момент может направить в ближайшую стену.

— Или прямо в пасть тем червям!

— Заткнись ты со своими червями. Накличешь.

Тактическая навигация, встроенная в скафандр, прокладывала кратчайший путь. Их отряду вообще везло на наводки: кэп крутил шуры-муры с одной из консультанток Дальних Рубежей — порта, где садились грузогабаритные корабли. Дамочка охотно делилась информацией, собирая байки и фактические рассказы дальнобойщиков.

— Эй, Симм, — прошептал Коун, — как думаешь, кэп ей за информацию платит или… э-э… натурой?

— Заткнись, придурок. Хочешь на гауптвахту?

Опустевшие корабли было сложно транспортировать на базу, и Федерация не спешила этим заниматься. В крайних случаях звали частные отгрузочные корпорации — те радостно наживались на двадцати процентах прибыли с каждого куска мёртвой жестянки.

— Кроме того, — задумчиво добавил Симм, — никто не хочет вкладываться в технику для перевозки металлолома. Накладно. Вот и пускают нас, шакалов, на подбор. Собирайте, мол, что найдёте, только оформите документально.

— Эй, ты это не при кэпе. Он не любит, когда мы себя шакалами зовём.

— Да знаю я…

— Командир, мы на месте, — доложил Симм, ощутив, как подошва ботинка легла на плотную поверхность обшивки. Через магнитный захват в ногу толкнулась глухая вибрация — корабль был мёртв, но металл его ещё жил своей медленной жизнью: остывал, сжимался, потрескивал. — Какие дальнейшие указания, кэп?

— Всё по плану: ставим датчики и метки, потом — к люкам. И без самодеятельности, ясно?

— Как скажете, капитан. А что с Пуллом? — Симм оглянулся на сферу, парящую в паре метров позади. Металлическая поверхность отражала звёздный свет, тонкие антенны подрагивали при малейшем манёвре.

— Пусть летает, куда деться-то, — проворчал Торн. — Просто не делайте ничего, за что будет стыдно, когда начальство сядет просматривать записи.

— Понял: никакого чесания задниц и ковыряния в носу, — отсалютовал Коун, пародируя старого Джека. Симм невольно усмехнулся, вспомнив лекцию трёхнедельной давности — и то, как старик замолчал на полуслове, накрыв ладонью взбесившийся имплант.

Симм достал из инструментального кармана несколько датчиков, похожих больше на дымовые шашки, чем на серьёзную аналитику, и вварил их в обшивку намертво.

— Готово. Тест?

— Пару секунд… Какого чёрта! — вдруг выругался Коун.

— Что там? — Симм резко обернулся. Скан мигал то красным, то синим, и это настораживало.

— Не знаю… Датчики ловят какие-то колебания. Как будто внутри корабля что-то… движется.

— Не может быть. Корабль мёртвый, системы жизнеобеспечения давно отказали.

— А я тебе говорю — что-то есть! Смотри! — Коун развернул перед Симмом голограмму. На схеме внутренностей корабля мерцали размытые фигуры. Они двигались рывками, как испорченная запись.

— Помехи, — уверенно сказал Симм. — Обшивка могла намагнититься от какого-нибудь излучения. Проверь систему.

Коун прогнал несколько настроек, но аномалия не исчезла.

— Всё работает штатно… Странно это всё.

— Ладно, докладываем. — Симм активировал связь. — Капитан, у нас странные показания датчиков. Что-то движется внутри корабля.

Пауза. Затем голос Торна:

— Передайте данные. Посмотрю.

Симм отправил пакет и стал ждать. Через пару минут капитан вышел на связь:

— Скорее всего, газы или жидкость в системах. От перепадов температуры они гуляют по магистралям и дают ложные сигналы движения. Продолжайте работу, но будьте внимательны.

— Всё в пределах нормы, скан запущен, — доложил Коун, хотя прежней уверенности в его голосе не было.

— Теперь ставим метку.

Это Симм любил больше всего. Метка — маленький маячок с гербом отряда — превращала безымянную тушу в их законную добычу. В такие минуты он не раз представлял, как они захватывают огромный танкер с горой припасов и амуниции — на годы безбедного протирания штанов. Тёплые сухие каюты. Настоящий кофе из капитанских запасов. Душ, в котором вода — водой, а не регенерированной слезой бортинженера.

— Эй, мечтатель, — толкнул его Коун, — ты там, часом, не о собственной яхте размечтался?

— Ага, и о гареме красоток с Альфы Центавра. Давай работать, фантазёр.

— Кстати о красотках. Говорят, к нам подключили нового члена команды, — заговорщически прошептал Коун. — Научную консультантку. Специалистку по заброшенным кораблям и системам жизнеобеспечения. Элла Кейн, кажется.

— И при чём тут красотки?

— А ты её видел? Бледная, тощая, глазищи как у совы. Смотрит так, будто насквозь тебя видит. Жуть.

— Твоя жуть — кому-то красотка, — философски заметил Симм.

— Да я не об этом. Странная она. Торн с ней подолгу говорит наедине. Спорит о чём-то.

— Не суй нос куда не просят. Может, она консультант по нашей находке.

— Ага, консультант… Ты заметил, что она расспрашивала про оружейные системы? Зачем технарю знать про вооружение этой, как ты говоришь, мёртвой жестянки?

Симм задумался. Действительно странно. Но вслух сказал:

— Меньше слушай, больше работай. Заканчиваем с внешним периметром — и внутрь.

Коун вварил последний датчик, отступил на шаг и вдруг мечтательно вздохнул в эфир:

— А знаешь, о чём я жалею? Что на новых кораблях так и не сделали сады. Помнишь байки про первые крейсера дальнего хода? Гидропоника, свежие овощи…

— Сказки всё это.

— Никакие не сказки. На «Авроре-9» реально были сады. Дядька мой там инженерил. Говорил, помидоры — с кулак.

— Ага. А ещё он русалок в космосе видел, — хмыкнул Симм и покосился на пищевой блок скафандра, где ждала своего часа баланда — казённая каша дальних рейсов, у которой вкус появлялся только в одном случае: если забыть её на неделю.

— Как думаешь, кэп, сколько займёт расчёт? — Симм вернулся на рабочую частоту.

— Тебе ли не знать! Да и какая разница — по протоколу нам тут торчать не меньше трёх недель.

— Ускоритель СИГ будем запускать в этот раз или нет? — Симм машинально глянул на пиктограмму на предплечье скафандра: две буквы «С» и «Г» вокруг стилизованной снежинки. Стазис и гибернизация. Три недели как одна ночь.

— Я ещё думаю.

— СИГ? После того, что случилось с командой на Алгоре-4? — вмешался новый голос. Женский, с лёгкой хрипотцой. — Я бы не рекомендовала.

— А вот и мисс Кейн, — шепнул Коун на частном канале.

— Это не ваше дело, мисс Кейн, — сухо ответил Торн. — Решение о применении СИГ принимаю я, как командир миссии.

— Конечно, капитан. Просто высказала профессиональное мнение.

Симм отметил холодные нотки в её голосе. Что-то здесь было не так. Все эти странности — аномальные отверстия в корпусе, показания датчиков, напряжение между капитаном и новой специалисткой — складывались в картину, которая ему совершенно не нравилась.

— Кэп, да чё тут думать: отсидим своё — и айда делить призовой фонд барахла. Будем как эти, как их там… во, точно — цыгане.

Симм ухмыльнулся под шлемом. Цыгане. Про этот народ ему в детстве рассказывали родители — там, на старой обетованной. Вольные люди, весь дом на колёсах, весь мир — дорога. Тогда-то он и решил, что станет вольной птицей и будет покорять дальний космос. Птицей стал. Правда, падальщиком.

— Как кто? — переспросил капитан.

— Ай, не важно, кэп. Народ такой был. Свободный.

Симм отогнал мысль, пока она не скатилась в тоску. Личный скоростной А-2 да уютная каюта — вот и все его мечты на сегодня. О «Покорителях», серии звездолётов для комфортных дальних перелётов, он уже давно не вспоминал. Такие, как он, летают на том, что не жалко.

Приземлившись в нескольких сонах от них, в разговор вклинился Коун:

— Что, ребята, шкуру неубитого медведя делите?

— Ты опять всё перепутал. Правильно — «делим неубитого медведя», — поправил Симм.

— Да пофиг. Главное, что уже делите.

— А что нам ещё делать? Всё равно три недели тут торчать. Слушай, Коун… — Он хотел снова спросить про странные датчики и осёкся. На секунду ему почудилось движение в глубине разлома. Тень, скользнувшая от одной тёмной точки к другой. — Ты это видел?

— Что? — Коун обернулся.

— Там… в разломе. Что-то двигалось.

Оба Рейсера замерли, всматриваясь в темноту. Тишина. Только мерное гудение систем скафандра. И Пулл — Симм заметил это только сейчас — Пулл висел не за их спинами, как положено, а впереди, над самым разломом. Антенны сферы вытянулись к пролому, как усики насекомого, почуявшего добычу.

— Эй, железяка, — окликнул Коун. — Тебе туда нельзя. Сначала мы, потом зрители.

Пулл не шелохнулся. Секунд пять он висел над чёрной раной в корпусе, потом нехотя, бочком, вернулся на позицию за их спинами.

— Он всегда так делает? — тихо спросил Симм.

— Понятия не имею, — сказал Коун. — Я на него стараюсь не смотреть. Как на начальство.

— Нервы шалят, дружище, — продолжил он бодрее. — Кстати, о шкурах и медведях: я слышал, на этом корабле возили какие-то биологические образцы. Может, найдём что-то интересное.

— И на что нам сдались дохлые образцы?

— Эй, некоторые коллекционеры платят бешеные деньги за редкие экземпляры. Даже за мёртвые.

По весёлым ноткам Симм определил, что Коун улыбается на все двадцать четыре передних и что врезать ему не удастся — пробьёшь скафандр, и тю-тю премиальные за проходчика. Да и жалко: зануда, но два года в открытом космосе вместе, — это вам не баланду делить.

— Ладно, пойдём, — сказал Симм и оторвался от обшивки, запустив блокирующее поле.

Спустя семь минут оба проходчика зависли у края гигантской зияющей дыры. Крейсер, точно опрокинутый набок кит, лежал со вспоротым брюхом и, казалось, стонал, отмеряя последние минуты жизни.

— Они здесь повсюду, — прошептал Симм, разглядывая края разлома.

— Кто?

— Эти символы. Смотри. — Он указал на странные знаки, вытравленные по кромке металла. Они напоминали древние руны, но с болезненной, вывернутой геометрией: линии изгибались под невозможными углами, и глаз соскальзывал при попытке проследить их форму. От долгого взгляда на них начинало ныть за переносицей — так ноет зуб, о котором стараешься не думать.

— Чёрт… — Коун нервно сглотнул. — Что это за хрень?

— Не знаю. Но они повсюду. Видишь? На каждом разломе. — Симм провёл перчаткой по одному из знаков. Датчики скафандра зарегистрировали слабый электрический импульс. — И они… активны.

— Странно. Посмотри — такое чувство, что корабль выели изнутри. Что-то рвалось наружу.

— Именно что рвалось наружу, а не внутрь, — подтвердил Симм. — То, о чём я говорил раньше.

— Может, взрыв… да не-ет… взрыв оставит рваные края, а тут как оплавленные.

— Не оплавленные… — Симм присмотрелся. — Скорее, разъеденные. Как кислотой.

— Ты видел когда-нибудь такое?

— Никогда. — Симм не сводил глаз с разлома. В глубине что-то мелькнуло. Он мог поклясться.

— Ну, время есть. Кэп всё-таки решил не жечь СИГ, так что можем всё тут разнюхать.

— Разведать, — поправил Симм. И тут же пожалел: перед глазами некстати всплыла Миороланка из системы Рака, которую Коун притащил тогда на базу. Неделю потом весь отряд острил про клешни. Коун до сих пор уверял, что оно того стоило.

— Разнюхать, разведать… — Коун пожал плечами. — Главное — первыми.

Закрепив трассировку и включив ускорители, две еле различимые тени начали плавное погружение в брюхо кита.

Вход во внутренние помещения Скорланда-8 походил на разинутую пасть исполинского хищника. Симм невольно вздрогнул от этого сравнения. Мрак внутри казался живым — пульсирующим, готовым проглотить любого, кто осмелится войти. Но выбора не было: Рейсеры получили задание. И Симм отчётливо понимал — это только начало.

Пулл следовал за ними, записывая каждое движение. Только почему-то сейчас вездесущая сфера с камерами не воспринималась ни защитой, ни гарантией успеха. Скорее — глазом древнего существа, наблюдающего за добычей.

— Ну что, вперёд? — спросил Коун, пряча беспокойство за бравадой.

— Вперёд, — кивнул Симм.

И они шагнули в темноту.

Во внутренних помещениях корабля стояла мёртвая тишина. Системы жизнеобеспечения давно отказали; единственным звуком было шипение воздушных фильтров скафандров да редкое потрескивание металла, остывающего в космическом холоде. Лучи фонарей тонули в проходах, как в воде: света хватало на десяток метров, дальше темнота стояла плотная, вязкая, будто её можно было потрогать.

— Кэп, мы внутри, — доложил Симм. — Начинаем установку внутренних датчиков.

— Принято, — отозвался Торн. — Держите глаза открытыми.

— Всегда, капитан.

Они двигались по коридору. Лучи выхватывали обшарпанные стены, покрытые той же странной символикой, что и снаружи. Здесь знаки были отчётливее — вырезанные в металле чем-то очень острым. Или выросшие из него.

— Похоже на язык, — заметил Коун, протягивая палец к одному из символов.

— Не трогай! — резко сказал Симм.

— Да ладно тебе, это просто царапины, — отмахнулся Коун, но руку убрал.

Пулл обогнал их — бесшумно, по-хозяйски — и завис у стены с самой густой вязью знаков. Объектив сферы выдвинулся, сфокусировался. Секунда, другая, третья. Антенны мелко дрожали.

— Снимает, — сказал Коун. — Значит, начальству понравится. Может, премию накинут за находку века.

— Он не снимает, — медленно проговорил Симм.

— В смысле?

— Индикатор записи. Смотри. — Красный огонёк на боку сферы, горевший непрерывно с момента высадки, теперь мигал. Ровно, размеренно. В том же ритме, что и символы на полу далёкой лаборатории, о которой они ещё не знали. — Он не записывает. Он… отвечает.

Коун несколько секунд смотрел на сферу, потом решительно мотнул головой:

— Так. Нет. Я в это не играю. Железяка глючит от местного фона, вот и весь сказ. Пойдём, а то у меня от этих стен зубы ноют.

— У тебя тоже? — Симм не собирался этого говорить — вырвалось само.

Коун не ответил. Обошёл Пулла по широкой дуге — впервые на памяти Симма — и двинулся дальше по коридору.

Они миновали развороченный узел связи, пост охраны с распахнутым оружейным шкафом — пустым, что само по себе было плохим знаком, — и жилой отсек, от которого осталась одна стена. На ней, на магнитном креплении, ровно висела фотография: женщина и мальчик на фоне рыжих скал какой-то колонии. Стекло рамки пересекала трещина. Симм отвёл луч фонаря. Есть вещи, на которые лучше не светить.

— Слушай, а атмосфера-то тут есть, — Коун постучал пальцем по датчику на предплечье. — Разреженная, но есть. Азот, кислород… Странно. Три года с распоротым брюхом — должен быть вакуум до звона.

— Может, внутренние переборки держат.

— Может. — Коун помолчал. — А может, кто-то её до сих пор… выдыхает.

— Вот теперь ты завязывай с ужастиками, — сказал Симм. Получилось не так твёрдо, как хотелось.

Симм не ответил. Он прошёл дальше, осматривая остатки оборудования. Большинство консолей были разбиты — кто-то методично уничтожал системы управления. Провода свисали, как внутренности выпотрошенного животного.

— Эй, Симм, глянь сюда, — позвал Коун из соседнего помещения. — Кажется, я нашёл что-то интересное.

Симм прошёл через разбитую дверь и замер. Комната, судя по всему, была лабораторией. Стеклянные контейнеры, почти все разбитые, занимали большую часть пространства. На стенах — мониторы с мёртвыми экранами. В центре — платформа со странными креплениями. На полу вокруг платформы темнели пятна — старые, въевшиеся в металл. Симм не стал гадать, что здесь проливали.

— Что это за место? — прошептал Коун.

— Не знаю. — Симм подошёл ближе. — Похоже на исследовательскую лабораторию.

Они прошли вдоль ряда контейнеров. В одном, чудом уцелевшем, за мутным стеклом плавало нечто в жёлтом растворе — Симм посветил, разглядел ветвящуюся тень с слишком большим числом отростков и решил, что подробности ему не нужны. Коун, против обыкновения, тоже не стал шутить.

Внезапно внимание Симма привлёк предмет в углу. Небольшая чёрная сфера на постаменте — шар из идеально полированного обсидиана. Луч фонаря не отражался от её поверхности. Он в неё уходил. Вокруг, на полу, были нанесены концентрические круги с теми же символами.

— Эй, Коун, ты когда-нибудь видел что-то подобное? — Симм указал на сферу.

Коун подошёл, осветив объект фонарём.

— Никогда. Но выглядит… дорого, — в голосе зазвенела жадность. — Как думаешь, что это?

— Понятия не имею. — Под рёбрами у Симма стянуло тугим узлом. — Лучше не трогать. Сначала закончим с датчиками, потом будем разбирать находки.

— Да брось ты. — Коун уже тянул руку. — Она же просто лежит здесь. Может, навигационный прибор. Или экспериментальное оружие. Представляешь, сколько нам за него отвалят?

— Коун, я серьёзно: не трогай…

Поздно.

Пальцы Коуна коснулись поверхности, и сфера ожила. Внутри чёрного шара загорелся зеленоватый свет, пульсируя в такт неслышимому ритму. Символы на полу засветились тем же недобрым огнём.

— Какого чёрта! — Коун отдёрнул руку, но было поздно.

Свечение усилилось. Сфера поднялась в воздух, вращаясь вокруг оси. Симм ощутил дурноту — гравитация в комнате поплыла, верх и низ на мгновение поменялись местами и вернулись обратно, как отражение в потревоженной воде.

— Коун, отходи оттуда! — крикнул он, но собственный голос донёсся откуда-то издалека.

Время начало искажаться. Движения Коуна замедлились, как в тягучем сне. Симм рванулся к напарнику — тело не послушалось, увязло в воздухе, ставшем плотнее воды.

— Капитан! — попытался крикнуть он в рацию. Связь была мертва. Только в наушниках, сквозь статику, проступал звук — размеренный, влажный. Как биение сердца, которому не место в вакууме.

Сфера парила прямо перед ним, свет её стал нестерпимым. В голове зазвучал шёпот на незнакомом языке. Тысячи голосов, говорящих одновременно.

Сфера раскрылась — как бутон исполинского цветка, обнажая пульсирующее ядро из жидкого света. И в этот миг Симм понял, что смотрит в лицо тому, чего не должно существовать в их реальности.

«МНИМ», — прошептал голос в его голове.

И мир рассыпался на осколки.