Глава 8. Огонь и потеряшки
На следующее утро по всему домишке витал запах чего-то горелого. Я быстро вскочил с кровати и понёсся на источник. Тётушка стояла в самом очаге и... улыбалась?
— Тётушка! — окликнул её.
Она повернулась, и на её лице виднелись пятна чего-то... Не раздумывая, я ринулся в очаг и спас её. Как только вышел из дома с ней, огонь магическим образом исчез.
— Что это было? — воскликнул я.
— Ничего, — отводя взгляд и пытаясь не ловить его, ответила она.
— НИЧЕГО?! Там же наш дом горел! — глубокий вдох. — Ладно. Но как, блин, ты решила его поджечь? Почему он затух? И, наконец, как ты сама не сгорела замертво?!?!
Отряхиваясь от пыли, Тётушка поспешно надела капюшон.
— Понимаешь... Этот огонь... Как бы сказать... — опустила взгляд и топтала ямку ногой. — Понимаешь, это своего рода... мои воспоминания...
— Что?! — немного нахмурившись, смотрел я на это нечто в булшаке.
— Мои воспоминания все покрыты туманом и огнём. И вот... Я хотела чайку заварить... А они как пыхнули! Ну, я и пыталась их собрать.
— То есть... дело в том, что ты решила чайку заварить?
— Да. Чай. Обычный чай.
— Ну вот насколько глупа ситуация! Но и насколько обворожительна ты без булшака. Давай. Идём. Собирать твоих потеряшек.
Мы обнялись и пошли в дом собирать эти угольки...
После сборки угольков уложили всё в баночку и поставили на шкафчик. Но некоторые вопросы не давали мне покоя, и я решил разрядить тишину.
— Ого, какие у Вас потрясающие уголь... то есть воспоминания.
— Да. Они и правда душевные, — с улыбкой и какой-то ностальгией пробормотала она.
— А что насчёт этих четырёх? Они не ровные и какие-то покоцаные.
— О! Вот их я и искала!
Взяв эти угольки, она направилась к заварочному чайнику, а я сел за стол.
— Тётушка, вы там говорили, что нам надо поторопиться с ритуалом. Но вы же прокляты?
— На, попей чайку, Максимушка.
Она поставила свою кружку с вкусным ароматом чая на стол, и я, не задумываясь, выпил. Не подумал, что так может произойти...
— Хорошо...
После первого глотка голова загудела, а глаза начали закрываться. Последнее, что я услышал от неё — «Прости меня. Но так нужно».
Открыв глаза, я очутился в каком-то полумраке, где было коричневое изображение её... и какого-то странного человека.
— Опять воспоминания? Но только чьи? И почему здесь Тётушка и этот тип?
Мой голос был неслышен, лишь мысли гудели. Зато этих двоих я слышал отлично.
— Ну здравствуй, дорогая Мюллер, — едкий и слегка надменный голосок произнёс её имя.
— Здравствуйте, глава четвёртого разряда, — она поклонилась. Её внешность была такой, какой я видел её тогда: те же серебристые волосы и тот же халатик.
— Зачем такие формальности? И... — он подошёл ближе и схватил за руку. У меня начала пробегать ненависть. Как же так?! — Давай сбежим! Туда, где нас никто не узнает! Давай сменим с помощью булшака наши облики! Я уже один купил!
Он передал ей этот булшак. Она приняла его с трепетом и лаской.
— Спасибо! Я буду его носить всегда! — сразу же надела его. — Что... что это со мной? Почему я старая?
И без того надменный голос этого типа сменился на ещё злее и с насмешкой. Будто тысячи демонов плюют в тебя.
— Теперь ты навечно будешь старухой. И только перед суженым падёшь в настоящем облике! Ну а теперь. До встречи. Смерть. Или как тебя называть? Бабушка Мюллер?
Она упала, и из её глаз полились слёзы. Она не смогла сдержать боль предательства и разочарования.
— Но... но как! Люцифер!
— Да-да? — язвительно он улыбнулся. У меня аж всё перекосило от его улыбки.
— Как снять заклятие!
— Нужно встретить своего суженого. Вот и всё. Но, если честно, пока ты не полюбишь меня — не сниму.
— Мюллер! Нет!
Я протянул руку и попытался поймать её. Но тут всё испарилось. Было так тихо, что кроме последнего выкрика «Нет!» в моей голове вообще ничего не звучало. Но тут появилось ОНО.
— Ты... Ты причина бед моей Тётушки Смерти.
— Ах. Ты всё-таки умеешь разговаривать, — подошёл ближе этот тип. — И замечательное прозвище придумала она. Только вот... сколько ни старался — никак меня не полюбит. Я ведь всего-то хочу...
Найдя в себе частичку сил, я поднялся и начал что-то бормотать за Тётушку.
— Ничего ты не хочешь! Ты же сам прекрасно знаешь это внутри! Внутри ты ещё тот, кто любил её и не причинил бы зла!
Он разозлился и начал приближаться. Я пытался отходить назад, чтобы не нарваться.
— Ты не знаешь всей правды! Ты не знаешь, что случилось!
— А зачем мне знать, что случилось с ней, если то, какая она сейчас — самая лучшая! Зачем смотреть в прошлое и тосковать по нему?
— Потому что мы люди! Мы. Люди. Людям свойственно тосковать по хорошим временам.
— Жаль. Я ведь человеком был. А ничегошеньки из своей жизни не помню.
— Вот ты!
— Ох ё... — Я решил, что уже выздоровел, и начал драпать от него.
— Иди сюда, жалкий кусок!
— Мюллер!
Очнувшись от всей этой ереси, инстинктивно протянул руку и понял, что живу теперь тут. У себя.
— Да-да? Ну как чаёк? — Улыбнулась та самая Тётушка.
— Очень вкусный. Но... подванивает.
— Эх, ну ладно! Пошли готовиться!
— Да. Давай! — радостно сказал я. «Ну, может, забуду это», — подумал.
— Иди на улицу!
— Бегу!
Обуваясь и только выходя на улицу, услышал её слова, полные слёз и отчаяния:
— Что ты замышляешь, Люцифер...
Не решился заходить. Людям надо побыть одним. Они же всегда... одни?