Глава 11. Возвращение

Он отпустил меня. Трава приятно коснулась босых ног, но знакомый мир уже плыл перед глазами.

— Иди. Она заждалась! — Люцифер мягко подтолкнул меня в спину. — А я тут сам разберусь.

Его рука на мгновение легла мне на голову — тёплое, неожиданно бережное прикосновение.

— Хорошо... — успел прошептать я, прежде чем всё завертелось и потемнело.

Сознание возвращалось медленно, сквозь липкий холод пота и ломоту во всём теле. Знакомый потолок. Диван в гостиной. Мягкая подушка под щекой. Я повернул голову, скрипя каждым мускулом. Рядом, уткнувшись лицом в складки покрывала, спала Тетушка. Серебряные волосы раскинулись по подушке, словно паутина лунного света, скрывая её лицо и тонкие пальцы.

«Вязание... — мелькнула в голове навязчивая мысль. — Где же оно?»

Попытка сказать: «Я встал, всё хорошо» — обернулась лишь хриплым стоном. Я замер, боясь пошевелиться. Она слегка шевельнулась во сне, но не проснулась. Будить нельзя.

От бессилия и скуки я начал методично осматривать пол. Там! Клубок и спицы валялись у ножки дивана. Собрав волю в кулак, я съехал вниз, подобрал драгоценную ношу и, превозмогая дрожь в руках, устроился обратно.

Узор... Это был её почерк — сложные ажурные петли, похожие на иней. Не мой грубоватый «гладь».

«Вот жжёшь, — беззвучно усмехнулся я. — Ладно. Делать нечего.»

Пальцы сами нашли ритм. Я вплетал свои петли в её узор, угадывая рисунок, который она задумала. Боль отступала, уступая место монотонному щёлканию спиц. Запах полыни от её волос, глухое тиканье часов в углу...

Время текло медово-тягуче. А мне... было спокойно.

Спустя некоторое время Тетушка открыла глаза. Поправила волосы и улыбнулась мне.

— С добрым утром, Максим! — тихо и спокойно сказала она.

— С добрым, и вам.

— Что хочешь поесть?

— Ничего.

— Да? Хорошо, тогда просто лежи и отдыхай.

Она собралась уходить, но я решился её спросить.

— Тетушка Смерть. Как готовиться к ритуалу?

Остановившись и прожигая глазами пол, она сказала:

— К ритуалу...

— Да, да. Что нам надо готовить?

— Точно... Наверное, знаешь? — скромным и поникшим голоском продолжила она. — Краски эти, ну, которыми лицо красишь... ещё венок из красных лилий... кроваво-красное платье... Тебе костюм, в котором тебя в землю опускали, он ещё сохранился? А, и вот ещё что! — подняла палец вверх. — Зонтик! Надо ещё жителей просить фонари сделать. Или у того лавочника ещё остались после прошлого обряда? И надо ещё совет предупредить...

В моей голове поместилось немного. Если быть точнее — только краски. И спросить что-то я боялся. Может, надо сказать, чтоб на листочек всё записала и на кухню на стол положила, чтоб мы точно знали?

— И... извини... — скромно прохрипел я.

— Да?

— Я сейчас приду в себя после твоих шумных речей и пойду за всем. Или можем вдвоём сходить, куда там тебе надо?

Робко посмотрев, я увидел лишь непонимание, но потом её выражение сменилось улыбкой, и она привычным жестом достала из тени блокнот и ручку. Быстро начала что-то шмурыгать, перечёркивать и записывать заново. А пока она всё это делала, я смог прийти в себя и закончить работу.

Тихим и почти шепчущим голосом сказал:

— Вот, твоё полотно должно быть закончено.

— Что? — удивлённо спросила она.

— Я от нечего делать достал твоё полотно, и вот. Вроде с узором угадал.

— Дай-ка гляну! — заворожённо и почти с энтузиазмом сказала Тётушка.

Она кинула блокнот и ручку обратно в тень и села рядом со мной. Посмотрела на то, что удалось сделать, приглядывалась долго, и... рассмеялась. Смеялась очень громко и приговаривала: «Ой, да у тебя узор в мой портрет вышел!» «Такой аккуратный! Что аж глаз не отвести!».

Мне от этих слов стало неловко, и я покраснел от её замечаний. После этих «унизительных» смехов Смерть взглянула мне в лицо, и её глаза стали моложе. Да что там! Телом и походкой она была на лет пятнадцать! Смешная, задорная и будто никогда не была грубой и отстранённой.

— Так! Я забылась! Надо идти за вещами для ритуала!

— Точно. А вязание на потом!

С этими словами я и Тётушка Смерть встали и собрались в одеяния. Вышли на улицу и направились к лавке мастера, узнать, остались ли ещё фонарики. До него мы дошли быстро. Лавка называлась «Добрый Мо», а самого хозяина, как нетрудно догадаться, звали Мо. Он один из тех, кто перевёлся к нам по приказу с низу.

Открыв дверь, я пропустил её и ещё одну посетительницу вперёд. Незнакомка поздоровалась с Тётушкой и отошла подальше, осматривая что-то. В это время к нам подошёл Мо.

— Здравствуйте, чем могу быть любезен нашей милой парочке?

— Ой, да хватит! Больно тебе! — засмущалась Смерть.

На этот диалог незнакомка обратила внимание и стала дышать чаще, чем до того как зашла сюда. Тетушка начала что-то выбирать и параллельно разговаривала с ним, а я наблюдал за этой особой. Она казалась мне не знакомой. «Может, новенькая», — пронеслось у меня в голове.

Незнакомка подошла к Тетушке. И как открыла рот, из её уст полился мрак. Такой чёрный, такой густой, что думаю, закрыл бы обзор.

— Мюллер. Ты же понимаешь, что вся наша свита не одобряет это?

— Конечно.

— Тогда почему не идёшь обратно? У нас ты бы смогла жить... — её перебил Мо.

— Я искренне извиняюсь, девушки, но только супруг Мюллер, уж очень тебя Клара сверлит взглядом. Боюсь, как бы он тебя не придушил.

— Мо! Ну что ты начинаешь! Этот молодой человек, — незнакомка посмотрела на меня с ехидной улыбкой, — уже занят, да и он был пользованный. А ты знаешь, мне такие не нужны!

Я не выдержал и подошёл к Тетушке Смерти.

— Тетушка, вы, ой, то есть ты выбрала всё? Пошли дальше. Нам надо довольно много чего сделать.

— Да, да, — с жалким голоском сказала она, — до свидания, Мо! Приходите завтра на площадь!

— С удовольствием, Мюллер!

Мы вышли и закрыли дверь. Меня прошиб пот. Держа в своей руке ручку Тетушки, я осознал: она и правда мой самый лучший человек. Именно она скрасила мою смерть! Тогда я не выдержал. Наклонился на уровень её губ и слегка прошептал:

— Тетушка. Я хочу вас поцеловать.

Она молчала. Мои губы прикоснулись к её розовым губкам, подобным зефиркам. Они очень мягкие и нежные, что не хотелось останавливаться...