Глава 4. Истина, скрытая за капюшоном

На следующий день я проснулся и увидел Тетушку Смерть, сидящую у моей кровати. Это было необычно — обычно с утра она уже спешила на работу. А теперь сидела, смотрела на меня спокойно, почти по-матерински.

— Люцифер, что хочешь на завтрак? — спросила она нежным, щебетливым голосом.

— Яичницу и твой фирменный чай, — ответил я. — Вчера пытался заварить, как ты, но получилась жуткая горечь.

— Хорошо. И запомни, где твоя кружка, Люцифер.

Она поднялась и направилась на кухню — маленькую, но такую уютную. Принялась готовить, а я остался лежать, размышляя. Что с ней? Внешне всё та же Тетушка Смерть, но... будто что-то внутри изменилось. Или это мне только кажется? Вчерашняя потеря подруги, наверное, сказывается. Может, стоит её порадовать?

Мысли метались, как рыбки в ручье. Я повернул голову к окну — белые рамы с резными узорами, стекло кристально чистое.

— Вот это чистота, — пробормотал я.

За окном — лето. Жаркое, яркое, живое. Так и хочется выбежать на улицу, дышать полной грудью, ловить каждый миг. Я встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Время вставать.

Потянулся, зевнул, поднялся с кровати. Из кухни уже тянуло ароматом чая — тем самым, особенным. Я быстро переоделся и, словно загипнотизированный, потянулся на запах.

На столе уже стояла еда, а Тетушка... Она стояла у деревянной столешницы, где были вырезаны странные узоры, похожие на древние заклинания.

— Тетушка, — осторожно начал я. — Вы сегодня такие... добрые. И не на работе. Что-то случилось?

— Всё в порядке, — ответила она, но голос её дрогнул. — Просто решила отдохнуть. Заняться своими подопечными.

Но в её тоне слышалась надрывная нота — будто маска вот-вот сорвётся, и наружу хлынет отчаяние. Я промолчал, лишь внимательно смотрел на неё, пытаясь понять.

— Держи чай, заждался, наверное, — она поставила передо мной кружку и села на своё место.

Я поблагодарил и набросился на еду. Яичница оказалась невероятно вкусной. Пустой? Нет. В ней было что-то... особенное. Но что именно — я пока не понимал. Проглотив последний кусок, я решился:

— Тетушка, я знаю вас давно. Ваши слова, ваш тон — мне всё знакомо. Но сейчас, когда вы наливали чай... вы говорили так, будто вам больно. Даже кошки перестали скрестись у меня в душе (а они и правда перестали!).

Её лицо потемнело. И вдруг — прорвало.

— Дорогой мой, — голос её задрожал. — Я устала быть сильной для всех. Устала убивать. Ненавижу войны! Ты даже не представляешь, сколько наших уже полегло... А в сороковые? Они до сих пор там. Кто-то в Германии, кто-то в сырой земле... Их тела истлели, а я... я всё помню.

Я не всё понял, но уловил главное: ей плохо. Так же, как вчера она спасала меня, сегодня я должен помочь ей.

Я встал. Ноги стали ватными, дыхание перехватило. Страх сжал горло, будто я стоял на краю пропасти. Но я сделал шаг. Ещё один. Дотянулся до её капюшона.

Она не сопротивлялась. Ткань соскользнула, и я увидел её волосы — серебристые, как лунный свет. Руки сами потянулись к ней. Я обнял её, прижал к себе. И тогда Тетушка Смерть разрыдалась.

Вокруг неё стали подниматься предметы: ложки, вилки, тарелки, чашки. Моя голова была... спокойна! Я не думал ни о чём. Будто пустота поглощала мою бедовую голову. Хотя... постойте! Я почувствовал какое-то резкое тыканье! Что-то вдруг так сильно загудело, затрещало и забренчало! Дыхание участилось, глаза опять начали бегать, как сумасшедшие, а в голове — одно: «Всё хорошо».

Очень страшно и боязно! Я боялся чего-то, что так давно скрывалось в ней. В той самой добродушной и мягкосердечной Тётушке Смерти. То ли из-за трусости, то ли из-за моей глупости я стоял, как истукан.

Спустя время мне стало легче: дыхание пришло в норму, да и глаза стали хоть что-то видеть.

— Люцифер, раз уж ты смог это сделать, то... — голос её ещё дрожал, но было слышно, что она возвращается, — сядь на пол.

Я покорно отпустил её серебристые волосы и сел на пол рядом с ней. Впервые увидев её лицо, я заплакал. Она была необычайно красива! Семь мимических морщинок по всему лицу, курносый нос, на котором красовалась бородавочка, милейшие глаза голубого цвета, словно кристально-чистое озеро! Правда, она была грустна.

— Тётушка Смерть, а, Тётушка Смерть! Вы очень красивы! Ваши мимические морщинки и бородавочка — тому подтверждение! — выпалил я, как пацан дворовый, который впервые встретил красивую девушку.

— Люци, да что ты... А знаешь, ты у меня один остался! Только ты, наверное, сможешь... Хотя ты слишком мало знаешь. Эх, была не была — идёт Сатана!

— Вы о чём? — с недоумением спросил я.

— Понимаешь... — она положила руки на колени и сжала их, — это будет страшно слышать, но думаю, ты справишься.

— С чем?

— Помнишь ту историю с твоей подругой и её возвращением назад?

— Ну да.

— Так вот... На тот ритуал нужно два любящих друг друга сердца. И когда они танцуют, происходит... — шлёпнула себя по щекам, — так, много уже наговорила! Это было лишнее.

— Что лишнее? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает нехорошее предчувствие.

Она махнула рукой, но в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Чужой голос, низкий и насмешливый, прошептал: «Она проклята, Максим. И виноват в этом я».