Глава 10. Прощание с Люцифером

— Может, поднимешь меня?

Голос прозвучал ласково, будто это была сама Тётушка! Я незамедлительно поднял её, отряхнул. Она улыбнулась, а я лишь невинно опустил голову.

— Извините.

— Давай на «ты» уже. Мне самой неприятно с женихом так разговаривать!

— Давай! — радостно согласился я.

Рассмеявшись, мы направились домой. Там было тихо и спокойно до нашего прихода. Как только распахнулась дверь, сразу заиграли яркие краски в этом домишке. Я пошёл к себе, переоделся в милую вязаную одежку от Тётушки (подарок на десятилетие моей смерти), пришёл в гостиную, взял своё вязание и поудобнее уселся на красном диванчике.

Спустя пять рядов крючком подошла она. Тоже села рядышком, склонив голову над вязанием. После девяноста шести рядов я решился спросить:

— Вот что душу мою терзает...

— Ну и что же? — тихо отозвалась она.

— Что такое поцелуй?

Она поперхнулась, сбив петлю.

— П-поцелуй?! Э-э... Понимаешь...

Я проявил настойчивость. Отложил вязание, распутался из позы (дорогого стоило!). Подполз ближе, поймал её недоумевающий взгляд. Провёл рукой по её коже — там, где коснулся, кожа помолодела и порозовела. Сглотнув страх, прикоснулся к губам... и сделал, как люди. Долго держал, а напоследок провёл языком по нижней губе. Её губы оказались слаще спелой клубники!

— Вот, я же прав?

— Да... — её глаза бегали то ли от смущения, то ли от мыслей.

— А... — осознав содеянное, отвернулся к окну. — Извините! Я опять натворил!

— Ничего... — голос её стал ласковее, воздушным. — Помнишь, я рассказывала про Люцифера?

— Ага, к чему он?

— Он тогда хотел украсть... как это у людей... — задумалась. — А! Первый поцелуй! Так же прижал. Но я отшатнулась. Испугалась, что сделает что-то страшное, он же лиходей.

Я прислушался к себе — никто мной не владел. Каждое движение было моим.

— Но я не чувствовал его. Его нет.

— Как... нет?

Тётушка вскочила, стала трясти меня, вглядываясь в глаза.

— Что вы делаете?

— Люцифер! Люци! Любимый Люци! Прости меня! Я не виню тебя. Я нашла того, кого люблю! Чувства к нему — сильны! Жизнь — интересная штука. Приходи на ритуал в настоящем облике! Люци... Услышь!

Я почувствовал чужое присутствие. В голове зашуршало — и я очутился в темноте. Впереди — Люцифер, поодаль — кто-то в длинном ночном колпаке. Люцифер смотрел на меня, и я ощутил его энергию — смесь счастья и слёз. Он всё слышал и не хотел мешать. Незнакомец вёл его и язвил:

— Подожди! Ты же его ненавидела! Что за дурдом?

— Макс...

— Какой Макс? Я Маммон! Забыла?

— Дурак, Маммон! Не буду жить в Совете! Да-Ка-Рамику — моя семья! Я перерожусь!

— Кому врешь? Ты — наша собачка, которая...

Люцифер шепнул мне: «Прости за происходящее. После всё объясню. Не хочу вредить. Потерпи»

Они схлестнулись. Драка становилась всё жёстче, моя голова раскалывалась. Люцифер кричал:

— Заткнись! Не смей о ней так!

— А, и ты здесь, Люцифер! — вопил Маммон.

Я не выдержал:

— ЗАКРОЙТЕ ПАСТИ, ЧЁРТОВЫ ДЕМОНЫ!

— Опа! Кто-то тут есть! — Демон в колпаке замер, озираясь.

— Тц... — цыкнул Люцифер.

— Вы! Охламоны! В моей голове что ли живете!? — злобно прорычал я.

На губах Люцифера я заметил какое-то движение. Кажется, он что-то говорит. Не в силах больше ждать, решился на главный поступок! Взяв всю свою жизнь (и так бесами шуганую) в кулак, пошёл к ним.

Люцифер отстранился, и вперёд вышел Маммон. Тот в свою очередь поднялся и вроде как ухмыльнулся. Мне стало жутковато.

— Так это ты, тот, чьё тело и душу она полюбила и бросила ради тебя Совет? — прошипел Маммон.

— Возможно. Я не знаю всей правды.

— Человечек! Очнись! Ты про неё не знаешь ничегошеньки! Она — бомба медленного действия. Непонятно, когда то проклятье снова примет силу. А мы — Злоуполномоченные Личности Останковского Совета Территориальных Вестников (ЗЛОСТЬ) — вынуждены оберегать её. А ты! — Он показал своим тонким, кривым, всего покрытым язвами пальцем на меня. — Украл её! Смертным такое непозволительно!

После этих слов он начал приближаться. Я уже думал, что всё: я больше не увижу её. Но Люцифер резко шагнул вперёд и спрятал меня за своей огромной спиной.

— Маммон, ты же понимаешь. Он такой ребёнок! Оставь его, а? — Голос Люцифера звучал натянуто-убедительно.

За спиной я всё равно чувствовал страх, гнев, злость и дурно пахнущие носки этого Маммона. В отличие от Люцифера, который всегда был чист и красив. Но с характером, что уж точно не Бог послал.

Пока я об этом думал, что-то зашипело, захрипело, и всё вокруг начало трястись. И вдруг какой-то голос: «Ты. Идёшь со мной». Злобный такой и грубый... Ну, я повернулся и тут...

Передо мной стояло нечто в полосатой рубашке и с колпаком на голове. Я собрал все свои силы, встал в боевую стойку. Нацелился на план и как быстро его покорить. В моей голове мешалось всё! Я уже готов все горы свернуть в этой длинной жизни! Ради моей Мюллер!

— А вот теперь, — начал было Люцифер, но перебил сам себя, — с ним уж точно не справиться, а у тебя тут головешка хорошая. Большая. Места много, поэтому прыгай мне на спину.

— Зачем? — довольно логичный вопрос я задал.

— Потому что нам кабзда!

— Че?

— Маммон — демон, такой же как и я. Он покровитель сна и лени, поэтому может клонировать себя. Сонная версия — эта, что стоит рядом с тобой, а вот та, что лежит там и дурно так пахнет, — это он сам. Так что...

— Что?..

Он подхватил меня и выпалил уже довольно спокойным голосом:

— ДРАПАЕМ.

И... Мы... пошли. Спокойным и немного размеренным шагом. Попутно Люци наколдовал чай для нас, и мы спокойно его попили, обсуждая, какая же красивая Мюллер и как же приятно она пахнет даже в самый летний зной! Весь мрак постепенно сменило луговое поле. Там были разные цветы.

— Это твой мир? — спокойно и непринуждённо спросил он.

— Да. Это моё, так сказать, место, куда я ходил при жизни. Я за ним всегда ухаживал, и это окупалось!

— Как я рад.

Мы пошли дальше по этому полю. Шли долго и попутно разговаривали, открываясь друг другу. Он меня тащил и не давал даже встать на землю.

Дойдя до конца поля, он сказал:

— Ну вот и конец. Баллада была великолепной. И прости, что мутузил тебя.

— Ничего страшного! А ты демон, так чего? — спросил я.

— Похоть, соблазн, грязные и порой омерзительные дела. Мне это не по душе. Но таким я стал. Такое моё наказание за всё.

— Вот оно что. А что же ты колдовать умеешь?

— Любовь. Она слепая и нечуткая. Всегда убегает, боится всего. Но каждому она будет мила. Пусть у кого-то это курица, у кого-то свинья, а у кого-то мавзолей. Она будет мила каждому.

— Так стоп. Так это же хорошо! Ты Бог Любви, значит!

— Отнюдь. Богам она не нравится. За этой милой улыбкой стоит горе, слёзы, кровь и пот от страха, сожалений и тревоги.

— Я... тебе сочувствую! И... Верни меня!

— Сейчас! Мюллер ждёт именно тебя. И её я простил уже как веков 10 назад! Прощай! Я больше не потревожу твои мысли. И прости меня, обалдуя, Мюллер. Любовь — не мой конёк!