Глава 1. Парк и его обитатели
На огромной улочке, усыпанной необычайно прекрасными розово-желтыми цветами, гуляли существа, называющие себя людьми. Именно в этом районе Да-Ка-Рамику должно было произойти событие. А может, оно уже произошло. Ведь мужичок, сидящий на скамейке неподалёку от места событий, уже давным-давно был покойником.
Спросите, как это случилось? А я и сам не понимаю. Может, убили, а может, и умер. Но вот что я знаю наверняка! Молодой человек, гуляющий по этому необыкновенно чудесному парку со своей женственно утонченной невестой, скоро разойдутся. У этой женщины уже есть другой, а если быть точнее — около ста двадцати пяти половых партнеров, и это только за последний месяц! Удивительно, правда?
А! Вот ещё то, что я могу увидеть! Вон там мальчик бегает! Думаете, ему лет двенадцать? Не-а! Ему, как и мне, да и как всем этим «людям», которых я описал, что-то около четырёх сотен. Да, число довольно внушительное по сравнению с людской жизнью, которая для нас очень-то и коротка. А если быть точнее, она для нас проходит так быстро, что мы и сами, честно говоря, не узнаём о ней.
Рассказать про это место я бы хотел, да вот только этот парк невидим для всех людских созданий. Он спрятан за мощный барьер, который охраняет сама тётушка Смерть. Ходит она обычно в белом халатике, таком пушистом, как там его у людей-то зовут? А, точно! Банный халат! Он самый! Ещё ходит всё время с косой и горбится... Противно как-то! Лица её никто никогда не видел. Всё потому, что она его прячет. Боится чего-то: то ли того, что мы испугаемся, то ли того, что мы убежим за тридевять земель и не вернемся в этот приятный парк. Она, как и все мы, живёт здесь. Те самые неупакованные души.
О. Вот ещё одно творение божьего промысла идёт! Только вот... Чёт он мне не нравится!
— Тетушка-а-а-а-а-а! — протяжно крикнул я.
— Чего тебе, дитя? — раздался вдруг голос из-за какого-то уголка.
— Тетушка, мне вон тот парень ну уж очень не нравится! Что-то он мрачноватый, да и бродит прям там, где людям запрещено! Да к тому же он ещё и телефон достал и фоткает!
— А... Ты про этого. Не долго ему, поэтому и пустила сюда, так сказать, отправить в последний путь по-человечески. А то, знаешь... Нет у него никого: ни друзей, ни родителей, ни родственников. Бедный он. Вот хоть ему подарок устрою. Только что-то чует моя задница, что я совсем скоро погрязну с ним во что-то очень страшное и запутанное. Надо понять, а вот во что? Ведь не даром нас, самих смертей, называют душами-созерцателями!
— Скорее самыми РУССКИМИ! Ведь только вы можете напиться тремя ящиками водки на одну косу и быть трезвыми, как стёклышко, хотя в душе вы там такие хламины уже! Напомнить последний корпоратив всех смертей у нас?
— Нет, спасибо, не надо! Я по горло сыта всем тем, что там произошло.
— Вот и хорошо! А кстати... Когда он сдохнет-то?
— М? А... ой, я забыла! Надо его сейчас прикончить, а то потом такой случай годков через сто свяжется.
— Он долгожитель...
— Угу.
«Кирдык руку».
— Вух!
— Костатанция смерти.
Из-за её спины вышел худенький мужичок, погладил уже бездыханное тело и резкими движениями, проникнув в руку, нащупал что-то и резко выдернул. Этим «что-то» оказалось сердце. Легким движением он открыл свой рот и, подбросив ещё теплое сердце, поймал и проглотил. Ехидно улыбнувшись, мужичок облизал тощую, бугристую руку, а затем свои морщинистые губы, из которых сочилась ещё свежая кровушка.
— Семь часов и восемь минут вечера. Пятое февраля. Две тысячи двадцать пятого года, — сказав это, он обратно ушёл за спину тётушки Смерти и испарился.
Спустя мгновение дед Василий начал кашлять.
— Кх-кх-кх-кх-кх...
Ему становилось всё хуже и хуже. Его руки немели, а лицо выглядело как неудачный поход к визажисту-тирану. Я подбежал и начал кружиться подле него, прикрикивая:
— Дед! Деда! Живи, а то я останусь единственным, кто знал эту старуху с самого первого её убийства!
— Кх-кх-кх-кх-кх... Отошло...
— Вух! Слегло! — Упав на кучку оранжево-жёлто-зелёных листьев, мои глаза устремились на небо. Оно сегодня было такое ясное и светлое! Словно чудо-девица спустилась и посмотрела на меня своими красивыми очами. Да только они были небесно-голубыми у моей покойной женушки, которая хоронится не на этом кладбище. На другом.
Да, духи могут умирать, ведь мы всё-таки «живые», да и ещё поживее всех людей будем!
Но тут что-то твёрдое уперлось мне в голову. Я не придал этому значения, но всё-таки решил посмотреть, кто это такой. А это оказался наш новобранец. Весь из себя такой живенький, бодренький и до ужаса быстрый! Это нечто занесло за мной ногу и начало на меня наезжать! А я блин лежу в метрах пятнадцати от его места смерти! У меня просто злости не хватило, но я не успел ничего сказать. Его утюг оказался быстрее. Он резко наступил на моё лицо. Мне, правда сказать, больно не было, но вот то, что на меня наступил какой-то сорнячок, задевало мою шкуру!