Глава 14 «Алхимия и травничество»
Жилище кожевенника разительно отличалось от мастерской Тура или Берна. Если те были похожи как две капли воды, различаясь разве что набором инструментов, да полом в пристройке, то тут всё было иначе. Сама хата была небольшой — крохотная бревенчатая хата с соломенной крышей, в которой едва ли могло поместится хоть что-то помимо печки и пары кроватей. Зато всё подворье было заставлено разнообразной утварью. Возле правой стены хижины расположились четыре пузатые деревянные бочки, в которых кожа дубилась. Чуть поодаль, прямо под открытым небом стояло несколько прямоугольных рам, на которых были растянуты её лоскуты. Они там просушивались после вымачивания. Под крышей пристройки расположились два длинных верстака. На одном в зажимах был растянут ещё необработанный лоскут, прямо на котором лежали шило и небольшой ножик с чёрным, изогнутым лезвием. На втором лежал внушительного вида ремень, у которого недоставало лишь железной бляшки.
Снаружи никого не было, зато дверь в хату оказалась приоткрыта. Я подошёл к ней и немного помялся. Сначала думал просто вежливо постучать, но потом решил всё-таки, что не стоит с местными так миндальничать. Самоуверенность и наглость с ними работали намного лучше, чем та самая пресловутая «вежливость». Которую они, похоже, принимали или за придурь чужака, или за банальную слабость наивного дурачка, которого легко обвести вокруг пальца.
— Эй, есть тут кто? — рявкнул я в густую тьму жилища кожевенника, стараясь повторить манеру Беррена. Капитана то местные слушались беспрекословно, так может и в моём исполнении такой фокус возымеет эффект.
— Да есть, есть, чего орёшь? — раздался грубый бас откуда-то снизу, — Подожди, сейчас подойду.
Только теперь я заметил, что прямо посреди небольшой хаты, в которой и правда, кроме печки и кровати ничего особенного не наблюдалось, располагался люк. Сейчас его крышка была приоткрыта и похоже, голос доносился как раз оттуда. Интересно, что кожевенник там забыл? Он запасы кожи там хранит. Или запасы браги, которую периодически употребляет, чтоб во время работы «не дрожали руки»?
— Уже иду, — буркнул массивный, мускулистый мужик, выбираясь из подвала. Одет он был в некое подобие кожаного фартука и простые тканевые штаны, подпоясанные широким кожаным ремнём. Логично. Раз уж ты кожевенник, чего себе-то не сделать.
Он уже почти вылез из погреба, когда оттуда внезапно раздался крик: «Э… А… Ангр… Ты куда пошёл, брат… Мы ж ещё по третьей не…» — говоривший умолк на полуслове. Вместо них из люка послышалось громкое хлюпанье, а следом, такая же громкая отрыжка. Ну да, квасил. Да ещё и не один. Впрочем, последнему можно было и не удивляться. Как сказал один мудрый человек: «Пить в одиночку, это как срать в одиночку». Или там было не так…
— Это, кажется, тебя, — хмыкнул я, делая шаг назад и давая кожевеннику выйти наружу.
— Да, не обращай внимания, — махнул рукой тот, — Это мой подмастерье ругается. Ему сегодня надо перебрать все наши запасы кожи, вот и орёт от возмущения. Ну да ладно, ты-то чего хотел? Кстати, звать тебя как?
Да уж, хорош подмастерье. Впрочем, наверное за тем их мастера и заводят, чтоб было с кем выпить.
— Генри. А хотел — пояс, — я не стал ходить вокруг да около. Свободного времени оставалось совсем немного, и его хотелось бы провести с максимальной пользой. Например, пропустить пивка, если у меня останутся на это деньги. Сушняк до сих пор мучил, а попросить кружку воды у той же Бъянки я как-то не додумался. Как-то у неё дома обстановка совсем к тому не располагала.
— Ну, пояс-то, конечно, можно, — бросил кожевенник, задумчиво почёсывая рыжую, клокастую бороду, в которой застряли хлебные крошки и кусочек солёного огурца, — Вот только какой именно тебе нужен? Изготовить-то я могу любой, но несколько у меня тут уже есть. Может, они тебе подойдут?
— Может, и подойдут, — пожал плечами я, тихо радуясь тому, что не придётся ждать заказа до завтра. Честно говоря, снова проделывать весь этот путь не хотелось совершенно. Тем более, что меня сегодня ждала ещё бессонная ночь, — Показывай.
— Погоди немного, сейчас принесу, — ответил кожевенник, скрываясь в своей хате. Спустя минуту он вернулся, держа в руках три прочных, кожаных ремня с металлическими застёжками. Негусто, но выбирать есть из чего.
Один из ремней почти не отличался от моего. То же одно крепление под оружие, вот только поверх кожи у него был нашит ряд круглых металлических пластин, что невесть как, но всё-же увеличивало защиту брюха. Второй был без металлических набоек, зато рядом с оружейным ремешком были пришиты два небольших кармашка, в которые можно было запихнуть по зелью или какую-нибудь мелочёвку. Третий вариант оказался не менее интересным. Обычный пояс, только с двумя креплениями под оружие. Конечно, удобно. Можно притащить какой-нибудь трофей с поля боя, не занимая при этом руки. Но всё-таки выживание сейчас приоритетнее, так что лучше остановиться на первых двух вариантах.
Итак, броня или два кармашка под зелья. Выбор довольно сложный. С одной стороны, дополнительная защита никогда лишней не будет, а с другой –от удара копьём в грудь такой ремень не защитит.Да и от зубов трупоеда поможет вряд-ли.Конечно, в отсутствии нормальной кирасы или, на худой конец — кольчуги, и это неплохо, но всё-таки возможность подлечить себя выглядит интереснее. Хотя, поможет ли зелье при вспоротом брюхе и вывалившихся наружу кишках? Да уж… Задачка так задачка. Ладно, выбрать, что-то надо, так что…
— Этот, — ткнул я в ремень с карманами.
— Хороший выбор, — кивнул кожевенник ещё раз придирчиво осматривая ремешок, — Но не дешёвый.
— Сколько?
— Полтора медных альдинга, — бросил он, откладывая остальные пояса в сторону.
Ну, приехали. А нужной суммы у меня-то и нет. Но с другой стороны, вряд ли на его изделия большой спрос. Особенно сейчас, когда деревня оказалась в полной изоляции. Может, потому и ломит цену, что заработка нет? А раз так, то и сбить её наверняка можно. Тут, скорее всего, правила, как на обычном рынке — заламывай в два раза больше того, что надеешься действительно получить. Если покупатель дурак и не станет торговаться — тебе повезло. Если нет — ты просто останешься при своих.
— Это же простой кожаный ремень. Он столько не стоит, — возразил я, делая максимально незаинтересованное лицо, — Кожа явно далеко не новая, — я указал на заметные потёртости возле бляшки ремня, — Видать, его до меня уже носил кто-то. Да и не под заказ он сделан, чтобы цену так заламывать. Максимум — восемьдесят железных альдингов.
— Это не потёртости, а кожа светлее в этих местах, — кожевенник нахмурился. Лишь для виду. По его бегающему взгляду было заметно — прикидывает, сколько с меня удастся стрясти, — Да и работа была довольно сложная. Ты посмотри на те же кармашки. Видишь, у них внутренняя отделка из мягкой ткани с подкладкой из шерсти, чтобы внутри ничего не разбивалось. К тому же прямо под их кожу вшит жёсткий металлический каркас, так что даже если ты на него упадёшь или что-то уронишь, то то, что будет внутри, никак не пострадает. И ты хочешь сказать, что вот это стоит восемьдесят железных монет? Да не смеши меня. Тут как минимум одна медь и двадцать железок.
Ну, уже почти. Ещё немного скинуть и мне хватит денег, чтобы расплатиться. Правда, после этого я останусь без гроша в кармане. Ну так ведь не в последний раз жалованье же получаю. Завтра вечером разживусь ещё парой монет, а там глядишь и за следующее задание что-нибудь да заплатят. Староста вроде не скупой мужик, раз за предыдущую вылазку отвалил такую приличную сумму. Хотя… Он понимает, что кроме, как в деревне, эти деньги мне тратить попросту негде. А значит, рано или поздно они к нему вернутся.
— Одна медь и двенадцать железок, — покачал головой я, — больше дать не могу. Просто нету. Или так, или сделки не будет.
Конечно, я немного слукавил, но одну монету на кружку пива уж очень хотелось оставить. Да и не полезет же он ко мне в кошель проверять, что там есть, а чего нет, в конце-то концов.
— Эвона как, — задумчиво почесал бороду кожевенник, — Тоже с монетой негусто? Странно. Мне казалось, уж у вас-то, стражников, проблем с этим быть не должно. Староста вроде неплохо вам платит.
-Держи карман шире. Шесть железок в день и ни монетой больше. Так что, сколько имею, столько и предлагаю, — развёл руками я, — Не сойдёмся — не вопрос. Обойдусь тем, что есть.
Повисло напряжённое молчание. Кожевенник наморщил лоб и яростно сгрёб свою клокастую бороду грязными пальцами, выскребая из неё остатки еды. Думал соглашаться ли на мой вариант сделки. Вряд ли ему в ближайшее время подвернётся что-то получше. Я же… Просто мечтал о кружке холодного и чуть солоноватого пива. О том, как одним залпом её осушу.
— Ладно, — мужик ударил кулаком о ладонь, прервав затянувшееся молчание, — Давай поступим так. Я возьму предложенную тобой сумму, твой пояс и завтра, как получишь жалованье — занесёшь мне ещё четыре монеты.
— Договорились, — кивнул я, высыпая ему на ладонь почти всё содержимое моего кошеля. Стянул с себя простой пояс, а на его место водрузил обновку. На время переодевания фальшион пришлось отложить в сторону — в руках он мешался, но в новое крепление оружие вошло на удивление легко. Как будто под него делалось. Эх, ещё бы ножны для меча сладить, чтобы не ржавел, да и не порезаться о него ненароком. Вот только денег у меня уже нет. Ещё, блин, и должен остался.
Навык »Торговля« достиг 1го уровня. Получено 20 очков опыта.
До следующего уровня персонажа осталось 150 очков.
В кожевенной мастерской делать больше было нечего. Попрощавшись с мастером, я быстрым шагом побрёл к главной площади. До таверны оттуда было добраться проще всего.
Бабы от колодца уже ушли. Ребятишки тоже куда-то делись, а пёс, которого дёргали за уши, теперь мирно дремал, развалившись под тёплыми, солнечными лучами. Время уже было послеобеденное, так что все наверняка разбрелись по домам отдыхать, перед вечерним «трудовым» рывком.
В таверне тоже оказалось пусто. Только корчмарь дремал за стойкой, периодически одним глазом косясь на дверь. В мою сторону он даже не посмотрел. Оживился только тогда, когда на стойку упала моя последняя монета.
— Тебе чего? — спросил трактирщик, недоумённо уставившись на неё.
— Пива, — пожал плечами я, пододвигая к нему монету, — И побыстрее, если можно. Я тороплюсь.
— Пива-то можно, — кивнул Норан, двигая монету обратно ко мне, — Вот только оно два альдинга стоит.
Ну да, конечно два.А капитан вчера сказал, что один. Наврал? Сильно сомневаюсь. Зачем ему это делать-то? Вот то-то и оно, что незачем. А может, трактирщик просто решил меня надуть? Отомстить мне за то, каким именно образом я спас его таверну от пьяной драки и последующего за ней погрома? Ну да, ради этого пришлось разлить по кружкам бочку пива за счёт заведения, но вряд ли она стоила столько же, как поломанные стулья, столы или выбитые ставни. Да уж, вот она людская благодарность во всей её красе. В этом случае торговаться, похоже и вовсе бесполезно. Придётся давить авторитетом. И интеллектом. Последнее у меня, как у простого пехотинца, только что закончившего однодневный курс обучения, должно получаться особенно хорошо.
— Так, насколько я помню, пиво для всех обитателей деревни бесплатное. До двух кружек в день, — я решил начать немного издалека.
— Для жителей — да. С условием, что они потом вернут всё, что пропили, — начал было Норан, но я его тут же перебил.Мужика, похоже, ничему жизнь не учила.
— Помолчи. Так вот, для стражи, к коей я принадлежу, — я достал из-за пояса свой меч и с недвусмысленным намёком грохнул им о стойку, мол, если потребуется — отрежу тебе кое-что лишнее, — Жратва и выпивка вообще бесплатные. Трижды в день.
— Только по особому распоряжению Беррена, — возразил трактирщик, чуть отодвинувшись от стойки и явно намереваясь потянуться за своим самострелом. На его лбу выступили бисеринки пота. Что ж, как я и предполагал, наглость и самоуверенность местные ценят куда больше, чем вежливость.
— А на мой счёт, хочешь сказать не было? — нарочито равнодушным тоном поинтересовался я, — Ну ладно, не вопрос. Сейчас я схожу к капитану, оторву его от учений. Беррен придёт сюда, потратив кучу времени, и мы вместе выясним, по какой такой причине, ты не соблюдаешь условия договора. Уверен, капитан обрадуется возможности лишний раз размять… ноги, — последнее слово я позволил себе просмаковать. Да, приём был грязный, учитывая проблемы капитана с этим делом. Но зато сработает он наверняка. А это-то мне собственно и нужно.
Трактирщик замолчал, пытаясь переварить выданную мной тираду. Угроза рассказать всё капитану явно возымела эффект, и теперь, судя по напряжённому и немного покрасневшему лицу корчмара, внутри него боролись нежелание вступать в конфликт с начальником стражи и желание меня надуть. В конце-концов победило первое.
— Ладно, — бросил он, сгребая со стойки альдинг и наполняя большую кружку из краника ближайшей бочки, — Забирай своё пиво и не мозоль мне глаза. Без тебя тошно.
Навык "Дипломатия" достиг 3его уровня. Получено 20 очков опыта.
До следующего уровня персонажа осталось 130 опыта.
И вот тут меня уже разобрало. Я спасал задницу и дело этого урода, рискуя при этом своей. Он же, в качестве благодарности попытался меня надуть, а теперь ещё недоволен, что его поймали на горячем. Ну уж нет. Так, этого оставлять нельзя. Один раз смолчишь, позволив о себя вытереть ноги — так этим начнут заниматься все, кому не лень. Такое дерьмо надо пресекать сразу и на корню. Чтобы потом всяким засранцам вроде этого Норана неповадно было.
— Слушай ты, скотина неблагодарная. Не далее как позавчера, я спас твою таверну от разгрома. И вот так ты меня отблагодарил? Сука, я ведь даже не потребовал бесплатного пива, хотя мог бы. Я заплатил за него ровно столько, сколько оно тут и стоит. И не надо мне заливать про две монеты, я у капитана узнавал его настоящую цену. И пара человек потом только подтвердили его слова. В следующий раз, когда попытаешься кого-то надуть, хотя бы поинтересуйся, человек в курсе местных порядков или нет! Зараза. По-честному ведь хотел, а ты так. И да, — я сделал небольшую паузу, — В следующий раз, когда кметы попробуют разнести твою корчму по брёвнышкам, на мою помощь можешь не рассчитывать.
Я схватил со стойки кружку и буквально одним залпом опрокинул её в себя. Пиво было тёплым и дерьмовым на вкус — его явно разбавляли водой. Но на безрыбье и эта кружка с неким подобием мочи меня более чем устроила.
— Ты закончил, — скучающим голосом поинтересовался Норан.
— Да, сука, закончил, — рявкнул в ответ я, грохнув кружкой о стойку.
— Ну, так и вали отсюдова, — всё тем же бесцветным голосом сказал трактирщик, доставая свой самострел и недвусмысленно намекая на то, что с удовольствием применит его, если я задержусь тут хотя бы ещё на минуту. Что ж, не только я тут умею махать оружием. Надо это запомнить.
Правда, это было уже лишним. Задерживаться тут мне и без того не хотелось. Тем более, сейчас было уже самое время идти будить Вернона и начинать готовить зелья. С лечением Тура затягивать уж точно не стоит. Судя по тому, как выглядел здоровяк, на счету у него была если и не каждая минута, то каждый час. А значит не стоит тратить их по-пустякам. Тем более, Вернон наверняка уже немного отдохнул и сможет теперь работать.
Пока я шёл обратно в голове крутились нехорошие мысли. Сегодня на двух врагов внутри деревни у меня стало больше. Мало было тех троих баб, которые мне будут жизнь портить, теперь ещё и трактирщик решил затаить на меня обиду. Конечно, всегда можно махнуть рукой, обидится, и сказать «пошли вы все в задницу», вот только такой подход ни к чему хорошему не приведёт. На меня тут и так смотрят искоса, как на приблуду, которому хрен его разберёт, чего надо. А теперь ещё и двое местных будут распускать про меня нехорошие слухи.
Радовало одно, ни бабы, ни сам трактирщик, похоже, большой популярностью в поселении не пользовались. Значит за свою репутацию можно ещё побороться. Например, заслужить уважение старосты, капитана, и местных мастеровых, которые наверняка находятся в почёте. Заслужить и, пользуясь этим, смешать с грязью имена этих засранцев. Звучит, как неплохой план. Клин-клином, как говорится.
К тому моменту, когда я добрался до дома Тура и Бьянки, настроение немного приподнялось. Но тут же ухнуло обратно, стоило мне зайти внутрь и снова увидеть, в каком состоянии находится здоровяк.
— Вернон, подъём, — рявкнул я, ввалившись в полумрак хижины, — Труба зовёт!
Парень даже не пошевелился. Как лежал мордой в подушку, так и остался. Хорошо его вырубило. Зато застонал и заворочался Тур. Даже попытался встать и обвести избу мутным от боли взглядом. Бьянка тут же подскочила к нему и одним ловким движением уложила обратно на постель.Прильнула к нему и что-то тихо зашептала на ухо. Попыталась успокоить.
Вышло не очень. Здоровяк продолжил глухо стонать. Периодически эти стоны прерывались словами, не имевшими никакого смысла. «Рубанок», «Бандиты», «Новая партия», «Одор». Он бредил. На его бледном лице поблёскивали крупные капли пота. Под глазами виднелись огромные тёмные круги. В уголках губ — небольшие комочки белой пены.
— Как он? — поинтересовался у неё я, подходя поближе. Вопрос риторический. И так было понятно, что хуже некуда. Но мне хотелось хоть как-то успокоить и утешить супругу здоровяка. А с чего начать — я не знал.
— Хуже, — голос девушки дрожал. В уголках её глаз поблёскивали крохотные бисеринки слёз, — Я уже надеюсь… — она снова всхлипнула, — Что боги не будут его мучить и заберут побыстрее.
— Так, отставить панику и упаднические настроения! — я положил руку ей на плечо и попытался заглянуть в глаза. Сработало. Девушка прекратила всхлипывать и непонимающе уставилась на меня. Я продолжил, — Уж не знаю, насчёт ваших богов, но мы с Верноном сейчас пойдем и сделаем всё, что можно, дабы он к ним не отправился раньше времени. Про зелье из кровоцвета слышала? — девушка молча кивнула, — Так вот мы вчера набрали этой травы. И если верить ему, — я кивнул на спящего парня, — Эта дрянь и мёртвого на ноги поставит. Поэтому, твоя задача сейчас не слёзы лить, а выиграть нам и своему мужу время. Сделай холодный компресс на лоб, напои водой, смени повязки. От этого будет намного больше проку, чем от твоих слёз и воззваний к богам.
Сработало. Девушка молча кивнула и тут же заторопилась в другой угол хаты. Впрочем, по другому и быть не могло. В такой ситуации даже ложная надежда и хоть какой-то план для человека куда лучше, чем беспомощность и неизвестность. Уж мне ли не знать. Ведь совсем недавно надо мной так же лили слёзы. Ровно до тех пор, пока из корпорации не пришло предложение, сулящее пусть и призрачную, но всё-таки надежду. Правда, когда такие надежды разбиваются о суровую реальность, становится вдвойне больней. Это тоже надо учитывать.
Поэтому следовало поспешить. Если так дело пойдёт и дальше, то Тур и вправду может не дотянуть до утра. А кто его знает, сколько по времени займёт готовка этих самых зелий. Потом отдохнуть ещё успеет. В крайнем случае договорюсь за него с Берреном. Он-то мужик, вроде, правильный — должен понять.
— Эй, спящая красавица, подъём! — я потряс Вернона за плечо. Парень никак не отреагировал. Даже не всхрапнул.
— Подъём говорю! Давай, хватит дрыхнуть, долг зовёт! — я наклонился и рявкнул ему почти в самое ухо. Это эффект возымело.
— А… Что… — заворочался парень, пытаясь вслепую ощупать пространство вокруг себя. Наткнулся на край кровати. Небольшую тумбочку из грубых досок рядом с ней. Мокрый лоб Тура, — Генри, это ты? Погоди? Почему темно? Я что, ослеп?
— Ты спишь лицом вниз. Поднимайся, нам зелья надо готовить, — я снова потряс его за плечо, тихо надеясь, что это не даст парню опять отрубиться.
— Настойки, — почти машинально поправил меня Вернон переворачиваясь на спину и с трудом открывая красные от недосыпа глаза, — Зелья готовятся на очищенном алхимическом порошке и воде. А вот настойки — на спирту.
— Хорошо-хорошо, — я отступил на шаг, а затем протянул руку, помогая ему подняться с кровати. Судя по холодной ладони, качающейся походке и мутному, ничего не понимающему взгляду, парень был ещё не совсем в форме, но ждать больше было нельзя. Мы и так на его дневном сне порядочно времени потеряли, — Ты мне курс юного алхимика проведёшь по дороге. А сейчас одевайся, осмотри Тура и пошли. Быстрее начнём — больше шансов, что его вытащим.
— Травничества, — снова поправил Вернон, и ополоснул лицо холодной водой из лохани, стоявшей прямо на тумбочке, — Алхимией считается только изготовление зелий и элексиров на алхимической основе. А также поиск новых, пока не изученных формул, с её помощью. Всё остальное — это травничество.
— Замечательно. Но я не думаю, что Туру полегчает от твоих лекций, — немного сарказма не повредит. Он всегда неплохо работает, когда нужно привести человека в чувство и спустить его с небес на эту грешную землю. К простым смертным, в алхимии не разбирающимся. И их смертным проблемам.
— Кстати, как он, — поинтересовался парень, подходя к постели раненого, и придирчиво его осматривая. Положил руку на лоб. Затем осторожно ощупал вздувшиеся края ран. Что-то прикинул в уме и выдал вердикт. — Можно не говорить. Сам вижу, что плохо. Но, тут я уже ничего не могу сделать без отвара, — он махнул рукой и направился в сторону выхода, — Пойдём. По дороге расскажу, что надо делать.
Мы вышли из избы, оставив Бъянку наедине с умирающим мужем.
Солнце уже медленно, но верно клонилось к закату. Небо потихоньку заливал мягкий, тёплый багрянец. Начинали стрекотать первые сверчки, вторя лёгкому вечернему ветерку, шуршащему в густой траве. На деревенской площади снова завывал старый сторожевой пёс.
Времени оставалось всё меньше, так что мы медлить не стали и сразу направились к старому дому Бенны. Местная знахарка жила на отшибе, хоть и внутри частокола. Её хата уже успела покоситься, соломенная крыша просесть, а небольшой садик перед домом — порасти бурьяном. Однако дорожка, ведущая к крыльцу, была протоптана, да и ограду кто-то не так давно подлатал. Может сам Вернон? В память о своей погибшей наставнице.
— Я иногда сюда прихожу, наводить порядок в саду, да и дом прибираю, — тихо сказал Вернон, вторя моим собственным мыслям, — Такая работа помогает очистить разум от всего того, что происходит там, за частоколом, — он махнул рукой в сторону импровизированного укрепления. Забавно, теперь оно мне не казалось таким уж высоким, как в первый раз. Да и надёжным тоже. Какая уж тут надёжность, когда на главную площадь вашей деревни трупоеды ходят, как к себе домой.
— Видел, пока добирался до вашей деревни, — мрачно бросил я, вспомнив перекладину над дорогой, — В миле отсюда повесили четырёх бедолаг. Один из низ был ребёнком.
— Когда королевские силы потерпели поражение, их командиры начали искать, на кого бы спихнуть вину, — подтвердил парень, — Убивали всех, кто подворачивался под горячую руку. Даже стариков и детей, показавшихся им подозрительными. Тебе повезло, что они ушли обратно к девяти башням. Иначе тебе бы тоже висеть в петле рядом с ними.
И тут не поспоришь. Впрочем, учитывая положение деревни, не факт, что это надолго. Разве что петля сменится когтями трупоеда, тесаком бандита или клыками той твари, что скрывают культисты в развалинах монастыря. И тут уж хрен его знает, что хуже. Быть может те висельники отделались куда легче нас всех.
— Иногда мне помогает Беррен. Он говорит, что так пытается отдавать долг, — с лёгкой грустью в голосе продолжил Вернон, — Думаю, он тоже винит себя в том, что случилось с Бенной. В конце-концов она ведь поплатилась за то, что ему помогла.
— А неужели никто не помешал её сожжению? — поинтересовался я, — У вас же тут мужиков вон сколько. И ни один не заступился?
— А как тут заступишься, — пожал плечами парень, — ну, подняли бы мы тех десятерых рыцарей на вилы. Так, орден потом бы послал их уже не десяток, а пару сотен. И спалил бы к хренам собачьим уже всю деревню.
— И просто укрыть её где-нибудь на время было нельзя?
— Сначала тут были только послушники, пришедшие вместе с частью королевской армии. Но они никого сжигать не пытались. Просто молились и предлагали всем присоединиться к их ордену. Пройти ритуал очищения и покаяния, все дела. Бенна не придала этому большого значения, — Вернон замолчал, возясь проржавевшей щеколдой небольшой аккуратной калитки, — Да и работы у неё тогда было много. У отряда не было лекарей, так что вся забота о раненных легла на её плечи. Рыцари нагрянули внезапно. Спустя два дня. Мы её просто не успели спрятать, да и она не хотела бросать своих подопечных на верную гибель. А, что было дальше, ты знаешь. Её обвинили в чернокнижничестве и сожгли на костре, — он ненадолго замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Судя по вспухшим желвакам и прищуренному взгляду, в парне сейчас клокотала плохо скрываемая ярость. Он будто бы снова переживал те события, о которых сейчас рассказывал.
— Хуже всего было стоять и смотреть, как она горит. Как воет, как корчится от боли и проклинает всех вокруг, — он тяжело вздохнул и снова принялся возится с задвижкой, — Смотреть и понимать, что ты ничего не можешь с этим сделать. И что шесть дюжин человек, которые тоже стоят и смотрят рядом с тобой — так же беспомощны, как и ты сам. Честно говоря, — парень мрачно усмехнулся, — Я до последнего надеялся, что найдется тот, кто обломает этим святошам рога. Да и потом ещё какое-то время верил, — Вернон сплюнул себе под ноги, а затем с размаху пнул застрявшую дверь. То ли от обиды, то ли от злости, а может — от того и другого сразу. Створка глухо застонала ржавыми петлями, но не подалась
— А теперь уже перестал, — продолжил парень, — Слишком уж большое брюхо отожрали себе святоши на поражении в той войне. Такое, что уже, наверное никто не сможет его вскрыть и выпотрошить. А жаль. Было бы здорово, если б нашёлся такой человек, который смог бы отомстить им за всех тех, кого они сожгли на своих драных кострах. Но, этого почти наверняка не случится. Надо быть реалистом.
— Жизнь — непредсказуемая штука, — бросил я, навалившись на закрытую дверь всем весом, — Порой она любит воплощать в реальность то, что на первый взгляд кажется невозможным. А ещё больше любит обламывать тех, кто вообразил себе, что взобрался на неё верхом и до кучи — ухватил судьбу за её вертлявую задницу.
— Твои бы слова, да святошам бы в уши, — слабо улыбнулся лекарь, — Впрочем, вряд-ли это что-то бы изменило. Разве что очередь на костёр стала бы на одного человека длиннее.
Я ничего не ответил. Лишь хмыкнул, а затем ударил плечом в дверь. Раз, другой, третий. Она подалась не сразу. Лишь после четвёртого удара раздался тихий скрежет дверных петель, и мы оказались в заброшенном жилище так называемой «ведьмы».