Глава 9 «Первая кровь»
Мы лежали возле края небольшого оврага и пристально вглядывались в пепелище давно покинутой деревни. Вернее, деревней-то назвать это было трудно. Четыре разрушенных хаты вокруг небольшой утоптанной площади, посреди которой расположился наполовину осыпавшийся колодец. От домов остался только каменный фундамент, из которого торчали черные клыки обугленных опорных балок. Чуть поодаль виднелись несколько развалившихся сарайчиков, в которых когда-то держали скотину. Была ещё выгородка, но большая часть её плетня осыпалась, рассохлась, развалилась и уже поросла густой изумрудно-зелёной травой.
— Ну… И где эта «кудлатая херня»? — тихо прошептал Вернон, подаваясь чуть вперед и выглядывая за край оврага.
— Должно быть, ушла, — шепнул в ответ я, — Не будет же она постоянно сидеть на одном и том же ме…
— А ну, тихо! — шикнул на нас Тур, — Слушайте!
Мы тут же замолчали, пытаясь понять, что же такого услышал здоровяк. Но кроме шума ветра в густых кронах молодых сосен и стука дятла, доносящегося откуда-то из глубины леса, разобрать ничего не получалось.
— Лошади, — пояснил Тур, — Где-то совсем рядом. Всхрапывают.
Ничего подобного я не слышал. Но все же решил довериться чуйке здоровяка и поудобнее перехватил копьё. Где лошади — там и люди. Либо бандиты, либо сектанты. Ни от тех ни от других ничего хорошего ждать явно не стоит.
— Вигхар, ты можешь быстрее шевелить своей задницей? — голос раздался совсем неподалеку, а затем из кустов со стороны дороги показался и его обладатель. Больше всего он смахивал на обычного оборванца. Подранная в нескольких местах грязно-серая стеганка, обычные штаны, стоптанные ботинки, повязанная на голову тряпка, из-под которой выбивались смолисто-черные космы волос. Глубоко запавшие глаза. Рот, в котором недоставало половины зубов, а те, что остались - напоминали изъеденные червём и гнилью пеньки. Лицо покрывала недельная серая щетина, росшая неровными клоками. Должно быть бандит пытался её обрезать то ли ножом, то ли кинжалом. Судя, по нескольким свежим порезам - не слишком удачно.
За пояс у него был заткнут массивный обух тяжелого плотницкого топора.
— Да иду я, иду, — вслед за ним на поляну вывалился второй, — Долбаный хер. Я этим сраным седлом себе всю жопу стер, — он ненадолго замолк, оглядываясь по сторонам, но потом все же добавил, — И яйца отбил. Нахер. Обратно иду пешком, иначе евнухом останусь.
Выглядел второй немногим лучше первого. Та же замызганная стёганка, ржавая шапель, натянутая прямо на лысый череп, заткнутый за пояс фальшион со стёртой ручкой. Рот пересекал уродливый рваный шрам, из-за чего бандит слегка шепелявил. На левой руке недоставало мизинца. Вернее - большей его части.
— Завали хлебало, — рявкнул третий. На нем стеганки не было. Только некое подобие жилетки из шкуры какого-то животного. Зато на голове поблескивала начищенная шапель, а руки сжимали огромную двуручную булаву, навершие которой венчали пять длинных, острых шипов. Габаритами он был даже крупнее Тура, что делало его очень грозным противником, — Скажи спасибо, что нам вообще лошадей выдали. Не хотел бы я ночью оказаться за пределами лагеря.
— В чем дело? Мертвяков испугался? — поинтересовался четвертый, вываливаясь следом. Ничего премичательного - шапель, старая, пропитавшаяся потом рубаха, дырка на штанах в районе зада и тронутое ржавчиной копьё, со слегка подгнившим древком. Дерьмо. Да сколько же их там?
— Сам-то их не боишься? — спросил пятый, замыкавший колонну - тощий, но высокий верзила, в засаленной стёганке. В руках он сжимал двузубые вилы, — Мать, да я, как вспомню ту херню, что посреди этой деревни сидела — до сих пор дрожь пробирает. А ещё ведь сюда эти суки из Медовища могут заявиться большим отрядом. И что нам делать тогда? Впятером против двух дюжин копий?
Ага. Значит точное число стражников, охранявших Медовище, они не знали. Или не знал его я. В конце-концов их всех вместе я ещё не видел. А капитан, опасаясь, что я могу оказаться шпионом бандитов, вполне способен был слить ложную информацию.
— Так-то был не мертвяк. То стригой или альцерер, — поправил бандит товарища, — Они пострашнее, значица, трупоедов будут, — ответил ему первый.
— Какой еще херер? — сплюнул второй, оглядывая развалины деревни.
— Херня, в клочки разорвавшая Лорна, Жишку и Юзефа, — бросил четвертый, — Хорошо, хоть теперь её те чертовы фанатики к себе забрали. Не знаю, как им удалось приручить эту зверюгу и на кой-хрен она им нужна, но лучше уж пусть в клетке сидит, чем шляется по округе.
— Хватит трындеть, — оборвал дискуссию третий, — Давайте делать то зачем пришли и сматываться отсюда. В лагерь вернуться надо до темноты.
Спорить с ним никто не решился. Отряд разбрелся по пепелищу деревни, явно что-то высматривая. Четверо остановились у развалин домов, а последний, тот, что был с булавой, решил заглянуть в развалившийся колодец.
— Как думаешь, что они тут ищут? — тихо прошептал Вернон.
— Не будь дураком, — шикнул на него Тур, — Известно что. То же, что и мы. Инструменты и материалы, припрятанные Бреном.
— И? Что будем делать? — поинтересовался я, крепче сжимая в руках копьё. Сердце заколотилось быстрее. В висках начала пульсировать кровь. На спине выступила холодная испарина. Внизу живота вновь появилось то самое тянущее ощущение. Ужасно захотелось отлить. Дерьмо, почему всегда в такие моменты тянет отлить? Все чувства однозначно говорили о том, что боя не избежать.
— Убивать, — сплюнул здоровяк, чуть высовываясь из своего укрытия, — Они, ясное дело, ничего не найдут, но и нас задержат до темноты. А для нас это — смерть.
— Погоди, но… — хотел было возразить я, но не успел.
— Вы берете того, что справа, я — левого, — скомандовал Тур, — Воспользуемся эффектом неожиданности и уравняем шансы.
Сразу после этих слов он, тяжело пыхтя, полез наверх. Следом за ним тут же рванул Вернон, одной рукой сжимая тяжеленное копьё, а другой хватаясь торчащие из края оврага корни. Я наоборот тормознул, пытаясь понять, что вообще происходит, и куда мне бежать. Но спустя миг сообразив, что сейчас своим тупняком могу подставить всех остальных, рванул вслед за парнем.
До деревни было метров двадцать, если не меньше. Но путь лежал по открытому пространству, так что у бандитов был шанс нас заметить и перегруппироваться. И у них это получилось. Почти.
Вернон вырвался на три шага вперед, обогнул угол фундамента дома и уже занес копьё, но в последний момент оборванец просто сделал шаг в сторону. Удар ухнул в пустоту. Моментально развернувшись, бандит схватился одной рукой за тяжелое древко, рванул его на себя, а второй занес над головой небольшой плотницкий топорик, явно намереваясь в следующее мгновение опустить его прямо на голову парня. Тот от неожиданности не выпустил оружие из рук и невольно подался вперед, вслед за ним, открываясь для удара. Дерьмо.
Шаг. Другой. Замах и удар. Мимо. Бандит снова отскакивает в сторону, выпустив копьё Вернона. Делает шаг вперед и пытается достать парня, но тот тоже уходит от удара в самый последний момент. Лезвие топора тихо скрежещет по самому краю шапели.
Отхожу назад и, чуть довернув древко копья, обрушиваю его на голову отвлекшегося бандита. Удар приходится прямо в левый висок врага и идет по касательной, но и этого достаточно, чтобы урод от неожиданности пошатнулся, выронил оружие и рефлекторно схватился за разодранную кожу. А в следующее мгновение раздается вязкий, отвратительный хруст, от которого в горле тут же образуется ком, а содержимое желудка просится наружу.
Посреди головы бандита появилась дубинка Вернона, создав там внушительную вмятину. Глаза бедолаги начали вылезать из орбит. Из-под грязной тряпки, заменявшей бандану, хлынула кровь, заливая ему лицо. Бандит ещё пару секунд постоял, словно прикидывая, куда бы ему упасть, а затем рухнул прямо в дорожную грязь.
Всё сражение длилось несколько секунд, так что дружки бандитов просто не успели прийти им на помощь. Да они и не спешили. Скучковались у колодца, прижавшись спиной к спине, и пытались оценить обстановку.
— Козлотрах сучий! — раздался рев Тура откуда-то слева. А через мгновение прямо под ноги оставшейся тройки бандитов упала отрубленная голова, обдав их карминово-красными каплями. Из перекошенного в предсмертном крике рта вывалился прикушенный язык, а из обрубка шеи все ещё капала кровь, пропитывая пересохшую землю. Да уж. Твою мать. Да тут и правда всё по-взрослому. Этож и мне могут вот так башку отчекрыжить на раз. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Следом за ней из-за угла показался и сам здоровяк. Гамбезон возле его левого плеча был пропорот насквозь и уже начал краснеть. Рука висела плетью вдоль туловища. Но оставшаяся, все ещё крепко сжимала перемазанную в крови секиру.
— Эти утырки убили Вигхара и Ральфа! — выкрикнул один из бандитов, — Их только трое! Братва! Херач мудил!
Но его дружки не были настроены столь решительно. Валяющаяся под ногами голова здорово остудила их пыл.
— Не торопись, — тихо скомандовал самый здоровый, перехватывая поудобнее свою страшную булаву, — Они могут оказаться не такими уж простаками. Зиг, Торвальд, займитесь задохликами. Я возьму главного.
— Да ты никак зассал, — Тур сплюнул себе под ноги и попытался поудобнее перехватить секиру. Но одной рукой это было сделать не так-то просто, — Иди сюда, говно. Сейчас дурь из тебя вышибать буду.
Но бандит не обратил никакого внимания на оскорбление. Лишь хищно оскалился да взмахнул булавой, словно бы приноравливаясь к её весу. Если такой дурой прилетит по голове… То не спасет даже шлем. Тяжелое шипованное навершие, может, и не пробьёт его насквозь, но удар будет такой силы, что наверняка сломает шею.
Двое бандитов начали неторопливо расходиться в стороны, потихоньку беря нас в клещи. А главный понемногу стал наступать на Тура, размахивая своей булавой.
Ситуация складывалась дерьмовая. Эффект неожиданности исчерпался на двух погибших бандитах, и инициатива была уже на стороне врага. Раненный Тур против этого бугая долго не продержится. Максимум — отвлечет его на какое-то время. Да и против нас выступал уже не один застигнутый врасплох бандит, а двое, заранее подготовившихся к схватке. Один из них сжимал в руках небольшой плотницкий топорик, а вот у другого был самый настоящий фальшион. Короткий меч, затачивалась у которого только изогнутая сторона лезвия. Больше всего он напоминал тесак, только был длиннее и тяжелее. От правильного удара таким оружием не спасала даже хорошая стёганка. Что уж и говорить о том драном недоразумении, которое выдали мне.
— Дерьмо, — бросил Вернон, хватая с земли топор убитого бандита, — С этими будет уже сложнее.
— Мягко сказано, — кивнул я, пытаясь понять, как с этими сражаться копьём. О короткой дубинке, висящей на поясе, не могло быть и речи. Фальшиону и топору она не соперник. А копьё слишком тяжелое и громоздкое, чтобы составить им серьёзную конкуренцию. Придется импровизировать на ходу.
Бандиты не торопились. Они прекрасно понимали, что время на их стороне. Эти двое лишь потихонечку отжимали нас в сторону от Тура, на которого уже вовсю наседал здоровяк. Ну да. Куда им спешить. Сейчас этот урод убьёт нашего бойца, а потом все трое порвут нас с Верноном, как тузик грелку. Нет уж. Так не пойдет.
— Наступаем, — коротко бросил я, поудобнее перехватив копье и направляясь к бойцу с фальшионом. Вернон понял меня с полуслова, и с яростным, но неразборчивым воплем бросился в атаку.
Бандиты занервничали. Они-то думали, что мы сейчас будем мяться, словно девки на первой свиданке, и дотянем до того момента, когда наше поражение станет неизбежно. Но такого подарка судьбы давать им никто не собирался.
Не доходя несколько шагов до противника, я выбросил вперед копьё, пытаясь достать его хотя бы самым кончиком. Бандит отшатнулся назад и взмахнул мечом, отводя удар в сторону. Зараза.
Шаг назад. Другой. Руки поудобнее перехватывают древко и нацеливают его прямо в грудь уроду. Удар. Ублюдок снова уклоняется, пытаясь достать меня клинком. Выпад почти удается. Кончик фальшиона царапает ткань гамбезона. Нет, так дело не пойдет. Доворачиваю древко. Навершие бьёт урода вбок. Удар не сильный, но заставляет его отвлечься. Лишь на мгновение скосить глаза в сторону. Мгновение, которого более чем достаточно, чтобы садануть его кулаком в челюсть. Бандит отступает на шаг назад. Сплёвывает на землю красным. Поудобнее перехватывает клинок и оскаливается жуткой улыбкой, в которой недостаёт нескольких зубов. Губы его перемазаны кровью.
Шаг вперёд. Удар. Прямо в живот этому сукину сыну. Бандит в последний момент делает шаг в сторону. Остриё копья пропарывает не живот, а бок ушлёпка, разрывая ткань его стёганки. Разрывая и застревая в ней. Рывок назад. Ничего. Лишь бандит качается вперёд. Выставляет клинок перед собой и... В животе начинает нарастать какое-то тупое болезненное чувство. Как от хорошего толчка. Внутри всё холодеет. Мозг тут же дорисовывает картину - клинок ушедший в брюхо по самую рукоять. Его окровавленный кончик, с мерзким хрустом разрывая плоть вылезает их спины. Спины, тут же покрыввающейся каплями холодного липкого пота. Взгляд сам собой падает вниз. Ничего. У клинка нет острия, которым можно было бы колоть. Лишь изгибающаяся режущая кромка, которая не может пробить плотную стёганку.
Бандит тоже смотрит на результат своих трудов. Смотрит и медлит, пытаясь понять, что пошло не так. Очень опрометчиуко медлит. Удар ногой в пах. Бандит, не ожидавший такого, сгибается пополам, роняя на землю меч и хватаясь за уязвленное мужское достоинство. Руки выпускают ставшее бесполезным копьё. Рвут с пояса дубинку. Та путается в ремешках, и едва не выскальзывает из пальцев, воруя драгоценные секунды времени. Но бандит пока и не думает вставать. Лишь ползает, хватая беззубым ртом холодный воздух и хрипит, пытаясь унять боль в уязвлённом мужском достоинстве. Удар. Дубинка со всего размаху опускается на его хребет, роняя урода на землю. Ещё удар. На этот раз в шею. До ушей доносится едва слышный хруст дробящихся позвонков. Третий. Оголовье импровизированной булавы попадает в основание черепа, оставляя там глубокую кровавую вмятину.
Бандит больше не двигался. Он был мертв. Возле его головы начинало расползаться темно-алое пятно. Я быстро огляделся тихо надеясь, что Вернон уже расправился со своим противником, и можно приниматься за главного. Но парню повезло меньше. Урод оттеснил его назад и прижал к обгоревшим остаткам стены. Парню все ещё удавалось отражать удары топора, но было ясно, что долго это не продлится. Рано или поздно, но он допустит ошибку.
Бросаю дубинку, подхватываю с земли фальшион и срываюсь с места. Вдох. Выдох. Бандит прямо передо мной. Взмах. Удар. Лезвие меча врезается в толстую рукоять плотницкого топора и на несколько мгновений увязает в прочном дереве. Урод пытается рвануть оружие на себя, чтобы высвободить его, но не успевает. Сзади обрушивается тяжелый удар топора. Прямо в шею, наполовину отделяя голову от тела.
— Вовремя ты, — выдыхает Вернон, вытаскивая оружие из разрубленной шеи. На лезвии остаются темно-алые разводы. Кровь хлещет из раны убитого, пропитывая дорожную пыль, — Надо помочь Туру!
У здоровяка дела шли совсем плохо. Он уже лежал на земле, а по правому боку медленно расползалось алое пятно. Один из шипов булавы зацепил его, да сам и удар наверняка переломал несколько ребер. Подняться Тур уже не мог. Лишь грязно ругался, тщетно пытаясь достать секирой своего противника.
— Сморщенный хер… — здоровяк закашлялся, хватаясь за бок, — Что, боишься к раненному подойти? Ссыкло. Твоим отцом наверняка был шелудивый дворовый пес… сравшийся при одном виде долбаного веника.
Бандит не обращал никакого внимания на оскорбления. Он явно кайфовал, глядя на то, как поверженный оппонент ползает в грязи, пытаясь ему хоть как-то ответить. И смаковал предвкушение последнего, добивающего удара.
— Эй говно, — рявкнул Вернон, замахиваясь топором, — Лови!
Парень бросил оружие прямо в урода. Топор прошел мимо, грохнувшись на каменный фундамент того, что осталось от одной из хибар, но этого было достаточно, чтобы заставить сделать бандита шаг вперед. Шаг, стоивший ему жизни.
Тур, улучив момент, извернулся, и со всего маху всадил лезвие секиры прямо в икру урода. Тот заорал и упал на землю, хватаясь за раненую ногу. Тяжелая булава откатилась в сторону.
Не медля ни секунды, я бросаюсь вперед и в три прыжка оказываюсь рядом с бандитом. Он пытается отшатнуться в сторону, но лежа на земле это сделать трудновато. Короткий взмах фальшионом. Из горла раненного брызжет кровь. На губах, открывающихся, словно у выброшенной на берег рыбы, вспухают красные пузыри. Руки дергаются в последней, предсмертной конвульсии. Взгляд останавливается. Бандит замирает. По его телу в последний раз пробегает мелкая дрожь. По светло-серой грубой ткани штанов медленно расползается большое тёмное пятно.
Я отер со лба пот, сделал пару шагов в сторону и уселся прямо на землю, безучастно наблюдая за тем, как Вернон пытается стащить гамбезон с раненого Тура. Руки дрожали, а в животе появилось противное, тянущее ощущение. Оттуда по всему телу расползался липкий, холодный страх.
Шумно выдохнув, я ещё раз осмотрелся, пытаясь убедиться, что все враги мертвы. Но от одного взгляда на изувеченные, измазанные в крови тела, страх из живота рванул вверх, к горлу. Рванул и настойчиво попросился наружу. Сдерживать его сил уже не было, так что спустя мгновение по земле растекалась беловато-коричневая смесь из полупереваренных лепешек, воды и кусочков мяса.
Как ни странно, мне полегчало. Не сильно, но дрожь, колотившая все тело, отступила, да и живот перестал беспокоить. Вместо них навалилась тяжелая, почти неподъемная усталость. Бой, длившийся всего несколько минут, вымотал меня так, будто я не дрался, а целый день таскал ведра с водой. Или кирпичи. Вместе с усталостью пришла и апатия. Стало как-то глубоко плевать на трупы, валяющиеся вокруг. На время, которое, вообще-то, не резиновое, на Вернона, суетящегося возле раненого Тура. Захотелось прилечь и закрыть глаза. Хотя бы на пару минут. Но стоило мне об этом подумать, как перед глазами тут же появилась стена текста:
Навык «Одноручные мечи» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.
Навык «Одноручные булавы» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.
Навык «Древковое оружие» достиг 4го уровня. Получено 25 опыта.
Навык «Рукопашный бой» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.
Навык «Легкая броня» достиг 1го уровня. Получено 20 опыта.
Навык «Атлетика» достиг 3го уровня. Получено 20 опыта.
До следующего уровня персонажа осталось 55 опыта.
Квест «Первая кровь» завершен. Получено 20 очков уважения в Медовище. До следующего уровня уважения осталось 40 очков.
Ладно. Хватит разлеживаться. Запах крови может привлечь трупоедов или лесных хищников. И если с бандитами нас ещё более-менее пронесло, то при встрече с этими тварями нам всем точно хана. Без вариантов.
Кое-как поднявшись на ноги, я побрел к Вернону. Нужно было помочь ему перевязать Тура, водрузить его на повозку и уматывать отсюда ко всем чертям.