Глава 9.

Люба с самого начала показалась мне удивительной девушкой, такой, каких я уже давно не встречал: скромной, чистой и нежной. Ее теплая улыбка, открытый искренний смех и то, как она отводит взгляд, когда смущается, все это будило во мне самом нечто давно забытое, почти животное, невероятное желание защищать и заботиться, первобытный, почти звериный инстинкт оберегать. Рядом с ней я снова становился живым, дышал полной грудью. Будто лопнул кокон, в котором я оказался после смерти жены. Казалось, будто вернулись давно забытые мною чувства.

Она призналась, что разводится, а у меня внутри что-то будто надорвалось. Так резко кольнуло, что, не сдержавшись, я отвел взгляд, отчаянно хотелось выругаться, а еще внезапно как-то захотелось увидеть того глупца, который мог проворонить такую девушку, даже кулаки слегка зачесались. Я смотрел на нее и понимал, что если бы мне только выпал шанс, один единственный шанс на то, что она может обратить на меня внимание как на мужчину, я бы его ни за что не упустил.

И вот сегодня это несуразное чудо по прозвищу «бывший муж» явило свой лик и показало гнилой характер.

Стоило мне только услышать повышенный мужской тон за воротами, я сразу понял, что это не к добру, и, оставив Машу наряжать елку, отправился узнать, все ли в порядке. Успел, к счастью, вовремя! Этот «комнатный богатырь» как раз замахнулся, чтобы ударить Любу по лицу, похоже, не рассчитывая на сопротивление. Во мне вскипела вся ярость, стоило только увидеть, как Люба, вздрогнув, сжалась перед ударом.

А негодяй, не понимая, с кем связался, еще и начал оскорблять девушку, за что и получил от меня пару воспитательных и пару объяснительных ударов.

- Да ты хоть знаешь, кто она такая?! – зарычал он, как раненый зверь, когда Люба по моей просьбе вернулась во двор.

- И кто же?! – усмехнулся я его жалкой попытке меня запугать.

- Да она психопатка ненормальная! Она меня чуть не покалечила! Напала на меня с ножницами! Она и дочке навредить может! – брызгая слюной, вопил разъярившийся мужик.

Вот только, глядя на весь этот его театр «одного актера», мне и самому хотелось еще разок ему «воткнуть».

- Пока неадекватно себя здесь ведешь только ты, - спокойно ответил я.

- Ну, посмотришь, на что способна эта вертихвостка! Она и тебя окрутит и на бабки разведет! – уже не имея аргументов, ярился бывший Любы.

- Как тебя что ли?! – усмехнулся я.

Мужик сначала хотел что-то сказать, а потом, поняв, что я его откровенно стебу, чуть не позеленел от злости.

- Ничего! – бросил он, быстро зашагав к своей тачке. – Еще посмотрим, ктокого!

Я только усмехнулся в ответ. Похоже, этот упырь впервые получил достойный отпор, на который не рассчитывал.

Вернулся во двор, встретив испуганный взгляд своей соседки. Она неловко кусала губы и прятала глаза. Попыталась даже объясниться, но я ее остановил. Ни к чему выяснять все при ребенке…

На обед Люба приготовила просто умопомрачительный борщ! Со свёклой и поджаренным мясом – такой вкуснятины я не ел даже у мамы! Признаюсь, я едва не урчал от довольства, пока наслаждался ее творением. Теперь главное не сболтнуть маме об этом!

За столом разливался детский смех, в воздухе витал аромат чего-то домашнего, уютного, такого, что можно почувствовать только душой… Я смотрел на то, как Любовь уговаривает дочку попробовать положить в тарелку немного сметаны, чтобы ее порция борща поменяла цвет на розовый, и в душе вместо зимней стужи расцветала весна… Кажется, сейчас я был именно там, где всегда хотел оказаться – в семье.

Было до невероятного приятно вот так просто сидеть с Любой на кухне и говорить о самом разном, смеяться и узнавать, что у нас много общего. Например, Люба с Машей предпочитали прогулки вместо того, чтобы сидеть дома, как и я, любили лето и сладости. Сердце таяло. Я будто снова оказался на свидании с девушкой, хотя мы сидели просто на моей кухне.

Мне нравилось в ней все: обворожительная, открытая улыбка, томный взгляд умопомрачительно карих глаз, в плену которых я тонул, стоило нашим взглядам пересечься. Люба удивительным образом не вызывала ни капли отторжения. Словно мой разум одномоментно, без раздумий принял в этой женщине абсолютно все: ее природную красоту, застенчивость, нежность. Она казалась удивительно родной.

После обеда Люба отвела Машу наверх и, уложив спать, спустилась в гостиную. Мы остались наедине. Она заметно нервничала и постоянно облизывала обветренные раскрасневшиеся губы, а я как завороженный не мог оторвать от них взгляда, едва сдерживаясь, чтобы самому не попробовать их на вкус. Эта мысль, придя в голову, теперь зудела на подкорке, мешая сосредоточиться.

Нужно было что-то сказать, чтобы отвлечься.

- Сегодня наш заезжий гость говорил, что ты напала на него с ножницами, это правда?! – не знаю зачем, спросил я.

Она кивнула, потупив взгляд, вцепившись в диванную подушку у себя на коленях до побеления пальцев.

- Правда… - тихо призналась, по-прежнему пряча взгляд.

Не знаю почему, но меня ее признание ни капли не смутило. Разум принял его будто данность. Будто я уже знал, что, скорее всего, она защищалась. Улыбнулся собственным мыслям. Никогда не был доверчивым, а тут…

- Даже не спросишь, как это произошло?! – произнесла девушка дрожащими губами, поймав меня своим цепким взглядом, и взгляд этот был куда-то прямо в мою душу.

- Мне не нужно… - улыбнулся ей. – Я, кажется, уже догадался…

- Я… Я не знаю, что сказать, - начала она робко, - не представляю, как отблагодарить тебя за все, что ты для нас, для меня сделал…

- У меня есть предложение, - ухватился я за, кажется, единственный шанс оставить Любу с Машей у себя, - останьтесь на Новый год!

Любовь заметно напряглась, испуганно взглянув на меня.

- Я же говорил, ко мне приедут друзья, а я ума не приложу, чем их кормить, да и в готовке я не очень. Буду рад, если ты мне поможешь с праздничным ужином, - улыбнулся я так широко и открыто, как только мог. – Да и не по себе мне будет, если вы с Машей вдвоем останетесь и будете скучать по соседству, пока мы тут будем отмечать шумной компанией.

Во взгляде Любы промелькнуло сомнение, щеки окрасил легкий румянец.

- Боюсь, это будет не очень удобно… - смущенно произнесла она. – Твои друзья, они… Они могут не то подумать…

Признаться, ее робость была ужасно приятна.

- Не переживай, мои друзья нормальные ребята, и они поймут все так, как я им объясню, или, может, тебе в целом не хотелось бы оставаться со мной?! – спросил и сам напрягся, ожидая ответа.

Я ведь действительно не знаю, что чувствует Любовь рядом со мной…

- Нет, что ты, я… Я вовсе не это имела в виду, - поспешила объясниться соседка. – Просто… Так странно все… В моей жизни еще никогда события не происходили так быстро, и… Я, наверное, не знаю, как реагировать на все случившееся… Да и знаешь, мы с Машей могли бы просто прийти тебе помочь…

- Я бы очень хотел, чтобы вы с Машей остались…

Сдавая собственный бастион, признался я, выбирая путь честности, потому что я, кажется, влюбился.