Глава 7.

Теплая нега разливалась по всему организму, и, несмотря на то, что глаза открывать не хотелось, я впервые за много дней, кажется, выспалась! Сквозь закрытые веки я ощущала теплые солнечные лучи, что наполняли комнату. Вставать не хотелось.

Я провела рукой по кровати и, не обнаружив рядом Машеньку, с испугом распахнула глаза. Вскочила на ноги, едва не потеряв равновесие, и оббежала вокруг кровати, опасаясь, что Маша ночью могла свалиться на пол. Но малышки на полу не оказалось. Осмотрелась. Кажется, моя проказница сбежала!

Позабыв о прическе и утренних процедурах, я бросилась в коридор, но, подбегая к лестнице, уже расслышала веселый детский смех, доносящийся из гостиной. Почти спустившись на ступенях, я замерла. Моим глазам предстала удивительная картина.

В просторной светлой гостиной на четвереньках по мягкому ковру с высоким ворсом вокруг журнального столика ползал, покряхтывая, Глеб с оленьими рожками на голове, запряженный, словно лошадка, серебристым «дождиком» для елки, и уверенно проговаривал: «Я везу тебя, принцесса, через горы и леса в самый снежный дом. Дед Мороз живет в нем!».

Маша заливалась звонким смехом, держась за мужской свитер на спине, стараясь удержаться всякий раз, когда Глеб, изображая «усталого оленя», припадал то на правую, то на левую руку. Детский восторг был таким заразительным, что я не смогла не улыбнуться.

Сосед же, несмотря на изображаемое усталое кряхтение, двигался очень аккуратно, осторожно взвешивая каждый шаг, чтобы не уронить свою драгоценную ношу. В каждом его движении читалась нежность, он сам был поглощен ее смехом настолько, что играл не просто ради забавы, а чтобы подарить Маше кусочек настоящего новогоднего счастья.

В этот момент, глядя на них двоих, я испытывала к мужчине огромную благодарность. После всего, что пришлось нам недавно пережить, Маше очень нужны были теплые моменты.

- Машенька, и как же тебе удалось заарканить с утра это чудо?! – с улыбкой, спускаясь по ступеням, спросила я.

- Это мамамотька, это мой олень! Мы едем к Деду Молозу! – олень взбрыкнул, и Маша, завизжав, вцепилась в его плечи сильнее.

Глеб смотрел на меня с необъяснимо теплой улыбкой, от которой мне и самой хотелось улыбаться.

- Машенька, даже оленям нужен отдых, они не могут скакать все время, так что давайте сделаем привал на умывание и завтрак! – от моих слов малышка заметно приуныла, но не растерялась.

- Пру-у-у-у! – натягивая ворот свитера Глеба на себя, чуть не ставя оленя на дыбы от удушья, громко произнесла дочь. – Стой! Пливал!

Благородный скакун закашлялся и присел на локти пониже, чтобы Маша сама могла спуститься с его спины.

- Машунь, пойдем, я покажу тебе, где можно умыться! – протягивая Маше руку, позвала ее я, и беззвучно, одними губами прошептала «спасибо» Глебу, поднимающемуся с колен.

Он широко улыбнулся в ответ и немного смущенно кивнул.

- Буду ждать вас на завтрак, леди! – добавил мужчина, делая шаг в сторону кухни.

Маша счастливо подпрыгивала, шагая по коридору.

- Мамуля, а мы теперь всегда тут зыть будем?! – вдруг спросила она, войдя в ванную.

- Нет, зайка моя, не всегда, только пару дней, пока котел не починим, - улыбнулась малышке, потрепав пушистые темные волосы на макушке.

- За-а-аль, - с грустью протянула дочь. – А то мне тут узе понлавилось… У Глеба больсой дом, тут мозно иглать в плятки!

- У нас тоже можно… - коснувшись маленького носика, заметила я.

- Нет, у нас я узе все места знаю… - грустно выдохнула Маша и принялась чистить зубы.

Спускаясь на завтрак, еще на лестнице в нос ударил потрясающий ванильный аромат свежих вафель.

- М-м-м, - не сдержалась Маша и побежала вниз по ступенькам быстрее.

Глеб накрывал на стол, расставляя тарелки, а в центре уже пышило жаром блюдо с горой свежеиспеченных мягких вафель.

- Вау! – восторженно выдохнула моя малышка, замерев у входа в кухню.

- Вау! – повторила за ней я.

- Прошу, леди! – настолько сногсшибательно улыбнулся нам Глеб, что я не смогла выдержать его прямого открытого взгляда.

Что-то в нем с неизвестного мне самой момента смущало меня. Не уверена, что это было. Но смотреть в глаза Глебу мне становилось все сложнее, я будто и сама испытывала странную неловкость. Он был слишком хорош для того, чтобы быть реальным. Заботился, помогал, был рядом, и это, кажется, меня в нем восхищало… А когда девушка начинает восхищаться мужчиной, это всегда для нее плохо заканчивается…

- Ты же говорил, что не умеешь готовить, а тут… Целый кулинарный шедевр! – взглянув на вафли, улыбаясь заметила я.

- О, это удивительно, но это единственное, что у меня получается, кроме яичницы, - еще шире улыбнулся Глеб, оставляя для меня стул. – Представляешь, рецепт прилагался прямо к вафельнице, и по нему всегда получаются идеальные, пышные вафли, так что можно сказать, это не моя заслуга, а того, который придумал положить этот рецепт в каждую коробку с вафельницей!

Пока мы болтали, Маша уже приступила к дегустации и успела испачкаться в сгущенке.

- А какие у вас сегодня планы на день? – присаживаясь за стол, спросил Глеб.

- Я хотела сходить домой и взять для нас с Машей еще кое-какие вещи, а то вчера второпях не обо всем подумала…

Снова накатила неловкость, ведь я прекрасно понимаю, как мы ему обязаны за его помощь.

- А ты чем планировал заниматься сегодня? Может, мы можем помочь?! – признаться, очень хотелось быть полезной, а не просто нахлебницей в чужом доме.

- У меня за домом справа ель растет, вот думал ее нарядить к Новому году. В доме елку не ставил, решил, что украшу ту, что на улице. Буду рад, если вы составите мне компанию!

- Мам, я тозе хоцю елку укласать! – кусая вафлю, поспешила сказать Маша.

- Тогда мы будем тебе помогать! – решительно заявила я.

Завтрак подошел к концу, и, одевшись потеплее, мы с Машей вышли на крыльцо, занесенное толстым слоем пушистого снега. Морозный воздух опалил кожу на лице приятной свежестью, словно напоминая, что любимый с детства праздник совсем близко. На улице было минус четырнадцать, но яркое солнышко светило так ласково, что мороза, в отсутствии ветра, почти не чувствовалось.

Глеб вынес из гаража, пристроенного справа от дома, несколько коробок с украшениями и теперь носил их ближе к двухметровой ели.

- У меня, кажется, только звезды для верхушки нет, - слегка расстроенно произнес Глеб, встретив Машин восторженный взгляд, когда мы подошли ближе, чтобы приступить к украшению ели.

- А звезда, по-моему, есть у нас! – вспомнила я. – Я недавно покупала украшения, сейчас принесу, как раз и за вещами схожу.

Ключи были в кармане пальто, поэтому, решив не откладывать дело в долгий ящик, я направилась к воротам.

- Вы тут пока начинайте, а я звезду принесу!

Но стоило мне только открыть уличную калитку, как я замерла от страха.

В каких-то пяти метрах от ворот моего дома стояла припаркованная машина бывшего мужа. Илья с силой тарабанил в закрытые ворота, и, судя по тому, как отчаянно он это делал, приехал он уже давно.

Ледяные мурашки страха прокатились по позвоночнику, уверена, что ничем хорошим наша встреча с бывшим не закончится. Лучшим ее вариантом мог быть только скандал…

Вдохнула поглубже. Морозный воздух обжег легкие, и я сделала шаг вперед…