Глава 10.

Утро воскресенья наступило тихо и сладко. Маша мирно посапывала у меня под боком, потому что вчера они с Глебом допоздна играли в прятки по всему дому, убегая друг от друга каждый раз, когда кто-то обнаруживал спрятавшегося. Они вообще обрели друг в друге удивительную гармонию, кажется, даже забыв обо мне на целый вечер!

За окном падал снег. Густой и пушистый, в безветренную погоду он летел строго вертикально, будто белый водопад за окном, создавая ощущение сказки. В полумраке декабрьского утра было непонятно, который час, но, выспавшись, я решила, что стоит встать пораньше и приготовить вкусный завтрак для всех.

Спустилась в гостиную и, к своему удивлению, обнаружила, что первый этаж уже наполнился ароматами свежесваренного кофе и мандаринов.

- Доброе утро! – произнесла я, войдя на кухню, где Глеб в легком свитере, облегавшем его мускулистые руки, колдовал над плитой.

- Доброе, - резко обернувшись, с широкой улыбкой произнес он. – Как спалось? Разбудил?!

- Нет, что ты! Просто выспалась. А что готовишь?! – улыбнулась ему в ответ.

Этот мужчина удивительным образом располагал к себе. С ним было легко говорить и просто молчать. Он не спрашивал лишнего. И не требовал объяснений. Он будто всё знал и давал время разобраться самой.

- Судя по всему, пока только кофе, - вновь абсолютно обезоруживающе улыбнулся Глеб, глядя на меня таким искренним открытым взглядом, что я невольно засмущалась. – Хотя планировал кофе с блинчиками, но эти странные комочки пригоревшего теста на сковороде вряд ли сойдут за блины, да?!

Действительно, на тарелке, стоявшей рядом с плитой, красовались несколько обугленных комков чего-то мало похожего на блины.

- Ты просто сделал слишком сильный огонь! – произнесла, подходя ближе. – Они горят прежде, чем успевают пропечься. И еще тесто… - я коснулась поварешки, чтобы перемешать жидкое тесто в миске, и в этот же самый момент широкая ладонь Глеба накрыла мою, вызывая волну колких мурашек, разбежавшихся к самому плечу.

Неловко выпустила поварешку, спрятав руку за спину, что не осталось незамеченным Глебом.

- Насчет теста, - пытаясь избавиться от возникшей неловкости, заговорила я, - ты добавлял в него немного подсолнечного масла, чтобы блинчики не пригорали?

- Забыл, кажется… - растерянно ответил мужчина.

- Тогда, думаю, в этом все дело! Давай сделаем огонь чуть тише и добавим пятьдесят грамм масла в твое тесто?! – я потянулась к плите, и вновь наши с Глебом пальцы соприкоснулись.

Неловкость захлестнула новой волной, заставив смутиться, я отвела в сторону взгляд, кажется, даже румянец прильнул к щекам.

- Я тебе неприятен?! – спросил тихим голосом Глеб, но каждый звук, кажется, пробрался под кожу.

- Что?! – испуганно уставилась на мужчину.

Да с чего он вообще так решил?!

- Нет, - вырвалось у меня слишком резко. – С чего ты взял?!

- Ты прячешь взгляд, боишься подойти ближе, чем на метр, пугаешься моих прикосновений… - каждое слово звучало как вердикт.

Но что я могла сказать в ответ?! Что всё наоборот? Что испытываю странное смятение рядом с ним? Что моя душа удивительным образом тянется к нему, будто к родному, давно знакомому человеку? Что я еще не встречала в жизни таких мужчин, которые вот так легко возьмут на себя заботу о другом человеке, и это подкупает меня больше всего – его доброта и умение помогать, не требуя ничего взамен?

- Всё не так… Мне просто неловко… И я к тебе не привыкла… - попыталась оправдаться я, хотя прекрасно знала, что правда в другом.

Глеб меня смущал, но вовсе не потому, что был посторонним, а как раз наоборот, потому, что слишком легко и быстро стал восприниматься и мной, и Машей как кто-то близкий…

- Мама! – звонкий Машин голос прозвенел на всю кухню, как колокольчик. – Посмотли как класиво! Новый год сколо!

Глеб улыбнулся широко, глядя на заспанную Машу с взлохмаченными волосами, а мягкую дымку нашего почти интимного разговора развеяло как рукой.

- Дядя Глеб, а к тебе домой Дед Молоз плиходит? - сдвинув брови к переносице, серьезно спросила дочь.

Мы с Глебом переглянулись.

- Ну, вообще, раньше не приходил… - начал он. – Но теперь у меня есть ты, а насколько я знаю, он всегда приходит к хорошим девочкам, чтобы подарить подарки, поэтому, думаю, в этом году у меня большие шансы его увидеть, если ты, конечно, захочешь встретить Новый год у меня.

Вот же мелкий манипулятор! Он только вчера предлагал мне остаться с ним в новогоднюю ночь, а теперь, похоже, решил действовать через Машу.

- Не-е, - протянула дочь, - мы с мамой лешили, что будем плазновать вдвоем! Тогда подалки только нам достануться!

- Эх, - притворно расстроившись, произнес мужчина, - а я уж надеялся, что тоже смогу кое-что попросить у Деда Мороза…

- И сто же ты хоцесь поплосить?! – Машины глазки блеснули неподдельным интересом.

- Да вот видишь, я один живу, но очень хочу, чтобы у меня была семья, - его слова заставили меня напрячься, а Маша, наоборот, кажется, только больше заинтересовалась.

- Так причем тут Дед Молоз? Это тебе зениться надо! – с умным видом резюмировала моя дочь.

Я даже не удержалась и хохотнула от ее уверенного тона.

- Так вот! Я думаю, загадаю ему, чтобы он мне помог хорошую жену найти! – продолжал ошеломленный прямотой Маши Глеб.

- А он разве знает, какая для тебя будет холосая?! – деланно удивилась дочь. – Это ты сам выбилать долзен!

- Ну, - протянул Глеб, бросив на меня загадочный взгляд, - вот, например, мама твоя хорошая… Попрошу себе такую жену…

- Не понимаю я вас, муссин… - дочка зашагала к столу и взобралась на стул. – Вот бы пледложил маме слазу зениться, к чему тебе последники…

Тут уже не выдержал Глеб и тоже рассмеялся.

- А вдруг она не захочет, а Дед Мороз, он же волшебник! Он сделает, чтобы захотела, чтобы влюбилась… - продолжал гнуть свою линию мужчина, уже еле сдерживая улыбку.

- А ты сам сто, без волсебства не сплависься?! – нахмурившись, спросила Маша, на что Глеб даже закашлялся.

Это была неравная битва! Маша определенно брала верх!

- Только если ты обещаешь мне помочь! - воскликнул Глеб и посмотрел на меня так, что у меня внутри все в миг перевернулось.

Его слова вдруг перестали казаться простым детским спором и обрели совершенно иной, взрослый смысл.

Маша сощурилась. Посмотрела на Глеба пристально, затем перевела серьезный взгляд на меня и вдруг выдала:

- Помогу!

У меня чуть челюсть на пол не упала! Когда они сговориться-то успели?!

- А какой у нас план на день? – поинтересовалась я, когда с завтраком было покончено.

- Хотел украсить дом к приезду гостей, - ответил Глеб, деловито подтягивая рукава тонкого свитера до локтей, обнажая сильные предплечья. – Буду рад, если вы мне поможете!

- Помозем! – радостно подтвердила Маша. – А у тебя гилянды есть?!

- Уф! Сколько угодно! Идем выбирать!

Подхватив Машу на руки и слегка подбросив в воздухе, от чего малышка даже радостно взвизгнула, Глеб зашагал через гостиную к двери, ведущей в гараж.

Уже через полчаса в доме кипела работа. Маша по очереди раздавала нам с Глебом гирлянды, которые сама выбирала, где развесить. А мы, как ее верные слуги, строго следовали указаниям юного дизайнера. Мне даже пришлось взобраться на небольшую стремянку, чтобы крепить огоньки к шторам гостиной как можно выше. Маша, сияя от восторга, кружила внизу, указывая, куда лучше их разместить.

- Мама, вот тут! - она указывала на самую высокую точку карниза.

- Хорошо, Машунь, - я улыбнулась, делая осторожный шаг вверх. - Ты только отойди подальше, ладно? Чтобы я на тебя не свалилась.

Глеб в это время вошел в гостиную, неся в руках коробку с удлинителями, и с улыбкой смотрел на нас. В его взгляде читалась неподдельная нежность. Он неспешно подошёл к стремянке и, положив руки мне на талию, чтобы я не свалилась, произнес:

- Высоко, давай лучше я...

От неожиданного мягкого прикосновения его горячих ладоней, которые я ощутила даже через ткань футболки, я вздрогнула и покачнулась, потеряв равновесие, и тут же начала валиться вбок. Но мужчина не растерялся, ловко подхватил меня буквально в воздухе и прижал к себе.

Глеб держал меня крепко, буквально вжимая в себя. Мои ладони невольно упёрлись в его грудь, от чего я чувствовала каждый мускул его рельефного тела, даже животом ощущая кубики твердого пресса. От осознания того, как мы близко друг к другу, перехватило дыхание. Я уставилась на Глеба, не в силах отвести взгляд, утопая в его остром, буквально пожирающем меня взгляде. Щеки снова покрылись румянцем, а сердце заколотилось пойманной птицей.

Его широкие плечи, сильные руки, уверенная осанка невольно заставляли меня краснеть всякий раз, когда он оказывался рядом.

- Ты в порядке? - голос Глеба дрогнул, но руки держали крепко, не позволяя отстраниться.

- Да, - спустя секунду отмерла я, не желая разрывать это мгновение.

- Давай я сам? - его голос прозвучал низко, бархатно, с лёгкой хрипотцой, он не торопился выпускать меня из своих объятий.

Его сердце колотилось под моими ладонями как сумасшедшее, заставляя меня нервничать еще больше.

- Я почти закончила, - почти прошептала я, замирая от его тепла и теплого аромата мужского парфюма, смешанного с ароматом его кожи.

Глеб молчал. Он смотрел так, будто хотел, чтобы время остановилось. В его глазах плескалось что-то глубокое, почти первобытное: смесь тревоги, нежности и того самого чувства, которое я боялась назвать вслух. Он не спешил отпускать. Наоборот, кажется, прижал ещё сильнее, скользнув взглядом на мои губы.

- Глеб… - мой голос дрогнул, когда его губы потянулись к моим.

Поцелуй был неизбежен, и я замерла, его предвкушая. Горячее дыхание Глеба обожгло мои губы…

- Мам! - Маша заставила нас отпрянуть друг от друга, напомнив, что мы не одни.

Глеб отпустил, и я, желая сбросить морок наваждения, слегка тряхнула головой.

- Да, милая?! - взглянула на дочь как на собственного спасителя я.

Не знаю, что на меня нашло! Я ведь обещала! Говорила себе не связываться больше с мужчинами!

- Мам, а если елка на улице, то Дед Молоз и подалки на улице оставит? - спросила вдруг дочь, кажется, не заметив, по-детски не заметив нашего с Глебом напряжения.

- Не уверена, Машунь, но думаю, мы скоро узнаем…

- Давай я здесь закончу?! - предложил Глеб, улыбнувшись.

Легко, словно между нами и не было этого смущающего момента, он взял из моих рук гирлянду и взобрался на стремянку, чтобы закрепить ее к карнизу.