Глава 7

Мы перебрались в гостиную, поближе к печке. Я расчистила журнальный столик от старых газет, и мы разложили поле. Оно было потёртым, с заломами на сгибах, пахло пылью и детством.

— Выбирайте фишку, босс, — предложила я. — Есть гоночная машинка, шляпа, утюг и… вот, пуговица от маминого пальто. Собачку мы потеряли ещё в 2005-м.

Максим Александрович брезгливо, двумя пальцами перебрал жестяные фигурки.

— Я возьму автомобиль. Символично. А ты, полагаю, утюг? Это твой рабочий инструмент на ближайшие дни.

— Ха-ха, очень смешно. Я возьму шляпу. Чтобы было что снять перед победителем.

— Договорились, — он начал сортировать игровые деньги.

Делал он это с пугающей педантичностью: купюры к купюре, номинал к номиналу, всё идеально ровно. Я же свою стопку просто свалила в кучу.

— Напоминаю условия, — его голос стал жёстким, официальным. — Играем до полного банкротства одного из участников. Если выигрываю я — сплю на диване. Ты — на коврике. Если каким-то чудом выигрываешь ты…

— То диван мой, а вы признаёте, что оливье — пища богов и спите на коврике, — закончила я.

— Идёт.

Мы бросили кубики. Игра началась.

Первые полчаса я ещё питала иллюзии. Мне везло на дубли, я бодро скупала железные дороги и водопровод, хихикая, когда он попадал на мои поля и платил мелкие штрафы.

— Не расслабляйся, — невозмутимо комментировал он, отсчитывая мне игрушечные доллары.

А вскоре включился на полную. Что тут говорить, если наш босс берётся за дело, то делает это от души.

Это была не игра. Это была казнь. Максим Александрович играл так, словно на кону стояли реальные активы «Власов Инвест», а не картонные карточки. Он не просто бросал кубики — он просчитывал вероятности.

Он скупал дешёвые коричневые и голубые сектора, которые я игнорировала как «непрестижные», и мгновенно застраивал их домами.

— Зачем вам эта улица? — фыркнула я. — Там же копейки.

— Копейка рубль бережёт, Соколова. Это базовый актив с быстрой окупаемостью. Пока ты тратишь ресурсы на дорогую недвижимость без инфраструктуры, я создаю поток наличности.

Он оказался прав.

Вскоре каждый мой ход превратился в прогулку по минному полю. Куда бы я ни наступила — везде стояли его зелёные домики или красные отели.

— С вас двести долларов, — сухо сообщал он. — Плюс коммунальные услуги.

— У меня нет мелких, — бурчала я, роясь в своей куче денег.

— Я приму сдачу активами. Продавай электростанцию.

— Вы безжалостны! Это же игра!

— Бизнес есть бизнес. Ничего личного.

К концу второго часа я была разгромлена. Моя «империя» лежала в руинах. Я заложила всё — от улицы Арбат до последнего вокзала. У меня оставалась одна жалкая сотня и надежда на чудо.

Босс сидел напротив, в свитере с узорами, который на нём смотрелся сюрреалистично, и выглядел как император Вселенной. Перед ним высились аккуратные стопки денег и карточек собственности.

— Твой ход, Маша, — мягко, как удав кролику, сказал он.

Я тряхнула кубики. Пожалуйста, только не шесть. Только не…

Шесть.

Фишка-шляпа прошагала по полю и встала точно на его элитную недвижимость. Улица. Отель.

— Рента — две тысячи, — констатировал Власов.

Я замерла. В горле встал ком. Это конец.

— У меня… у меня не хватает, — тихо сказала я. — Даже если я продам всё, что осталось.

Я выгребла из карманов пижамы последние мятые бумажки и положила их в центр поля. Следом отправилась моя карточка собственности на парк.

— Я банкрот, Максим Александрович. Вы выиграли.

Я подняла на него глаза, ожидая увидеть торжество. Триумф. Он же обожал побеждать! Он жил ради этого чувства превосходства.

Но Власов не улыбался.

Он смотрел на мои жалкие бумажки, потом на мою фишку-шляпу, сиротливо стоящую на его поле. А потом перевёл взгляд на меня.

Я сидела, поджав ноги, в нелепой розовой пижаме с заячьими ушами, уставшая, растрёпанная, и, наверное, в глазах у меня стояли слёзы обиды. Не из-за игры, конечно. А из-за всего сразу: из-за испорченного праздника, из-за семьи, которая торчит в отеле, из-за этого снежного плена.

Победа над секретаршей в костюме зайца явно не принесла ему того удовлетворения, на которое он рассчитывал.

Босс нахмурился. Его пальцы, лежащие на стопке денег, дрогнули.

— Кхм… — он кашлянул. — Знаешь, Соколова, я тут подумал… Возможно, я неправильно посчитал налоги.

— Что? — я шмыгнула носом.

— В правилах сказано… — он начал что-то сочинять на ходу, даже не заглядывая в инструкцию, — что при форс-мажорных обстоятельствах банк может выдать беспроцентную ссуду. Или… субсидию.

Он отделил от своей горы денег внушительную пачку и протянул мне.

— Держи. Это «грант на развитие малого бизнеса». Можешь продолжать игру.

Я смотрела на его руку. На длинные, красивые пальцы, протягивающие мне спасение. Он пытался поддаться. Он, Максим Власов, который за копейку удавит конкурентов, сейчас пытался неуклюже спасти меня от поражения.

Это было так… трогательно и нелепо, что я не выдержала.

— Вы врёте, — сказала я, и губы сами собой растянулись в улыбке. — Нет такого правила.

— Есть. Я его только что ввёл. Я тут главный акционер. Бери деньги, Соколова, и ходи.

— Нет, — я покачала головой, отодвигая его руку. — Уговор есть уговор. Я проиграла честно. Вы меня уничтожили, босс. Признаю. Ваша взяла.

Я начала сгребать игру в коробку.

— Диван ваш.

Максим Александрович молчал. Он выглядел растерянным, словно сценарий пошёл не по плану.

— Маша, послушай…

— Всё честно! — я бодро (насколько могла) вскочила со стула. — Пойду готовить себе ложе мученика. Где-то у меня был старый спальник…

Я демонстративно, хотя внутри всё сжималось, взяла одну из подушек и бросила её на ковёр у камина. Он был жёстким, колючим и явно не предназначенным для сна.

— Вот тут и лягу. У огня. Романтика!

Максим наблюдал за моими манипуляциями, и складка между его бровей становилась всё глубже.

— Ты с ума сошла? — наконец произнёс он. — Там дует по полу. К утру ты превратишься в сосульку.

— А я закалённая!

Я легла на ковёр, натянула на себя тонкий плед и закрыла глаза.

— Спокойной ночи, Максим Александрович. Сладких снов на мягком диване.

Тишина. Только треск поленьев и вой ветра.

Я слышала, как он встал. Шаги приблизились ко мне.

— Вставай, — его голос прозвучал прямо над ухом.

— Не встану. Я держу слово.

— Соколова! — в голосе зазвенели начальственные нотки. — Не доводи меня. Вставай немедленно. А то премии лишу.

— Не командуйте! У нас не рабочее время!

Внезапно одеяло с меня просто сдёрнули. Я открыла глаза и возмущённо уставилась на него. Максим стоял надо мной — огромный, сердитый, в смешных трениках, но при этом пугающе серьёзный.

— Я не позволю тебе спать на полу, — отчеканил он. — Это идиотизм.

— А я не лягу на ваш диван! Вы выиграли!

— Боже, какая же ты упрямая… — он простонал это в потолок. — Хорошо. Компромисс.

Он подошёл к дивану, рывком выдвинул нижнюю часть, превращая его в двуспальное лежбище. Потом взбил подушки и бросил два одеяла — каждое на свою половину.

— Диван большой. Места хватит обоим.

Я села на ковре, обхватив колени. Сердце забилось где-то в горле. Спать с ним? На одном диване?

— Максим Александрович, это… неуставные отношения.

— Это выживание, Маша. Просто выживание. Ложись с краю, я устроюсь у стенки. И обещаю не приставать. Твоя пижама с ушами — лучший антисекс в мире, так что можешь не волноваться.

Это было немного обидно, но убедительно.

Правда, я всё равно не встала.

Тогда он подошёл ближе, склонился надо мной и просто поднял меня на руки. Я даже не успела возмутиться — он уже нёс меня к дивану.