Глава 9

— Машутка! Живые есть?! — прогремел с крыльца бас, который ни с чем нельзя было перепутать.

Я дёрнулась, едва не опрокинув кофе. Это был дядя Вася — местный сторож и главный поставщик деревенских сплетен.

— Открыто! — крикнула я, поправляя дурацкие заячьи уши на капюшоне.

Дверь распахнулась, впуская облако пара и снега. На пороге стоял дядя Вася в огромном тулупе. Он сощурился, оглядел кухню и замер, уставившись на Максима.

Власов, невозмутимо прихлёбывая обжигающий кофе из чашки с надписью «Лучшему рыбаку», приподнял бровь.

Дядя Вася расплылся в широкой улыбке и хлопнул себя рукавицами по бёдрам.

— Ну, Машутка! Ну, партизанка! Наконец-то мужика в дом привела, а то всё «отчёты, отчёты»... Ну, здорово, зятёк! Помогать с заносами будешь, раз уж приехал?

— Зятёк? — Максим Александрович медленно опустил чашку на стол. — Вы ошиблись, уважаемый. Я не зять. Я генеральный директор холдинга «Власов Инвест», и я здесь… в командировке. По вопросам логистики.

Дядя Вася оглушительно хохотнул.

— Логистики! Во даёт! Слышь, Машутка, какой он у тебя важный. Прямо министр. А штаны-то Лёшкины, с пузырями. Видать, мода такая у директоров нынче — «колхозный шик» называется.

Я зажмурилась. Хотелось провалиться сквозь пол прямо в подпол, к мышам и банкам с вареньем. Максим перевёл взгляд на свои колени, обтянутые вылинявшим трикотажем, и его челюсть отвердела.

— Нужно нанять транспорт, — ледяным тоном произнёс он. — Трактор. Снегоход. Что угодно. Я заплачу любые деньги.

— Деньги — это бумага, — философски заметил дядя Вася, вытирая нос рукавицей. — А трактор у Петровича, Петрович в запое с католического Рождества. Он сейчас в астрале, до старого Нового года не вернётся. Так что, мил человек, хочешь выбраться — бери лопату.

Сторож протянул боссу широкий фанерный скребок на длинной ручке.

Максим посмотрел на лопату так, словно ему предложили взять в руки дохлую крысу. Или подписать контракт с банкротом.

— Вы предлагаете мне… копать? Вручную?

— А руками-то что не так? — дядя Вася пожал плечами. — Пойдём, покажу масштаб бедствия.

Он толкнул входную дверь — та открылась ещё сантиметров на тридцать и упёрлась в снежную стену. Сторож навалился плечом, расширяя проход. Мы протиснулись наружу.

Метель стихала. Последние снежинки кружились в воздухе нехотя. Зато результат их работы впечатлял — сугробы доходили почти до подоконников первого этажа.

— Вот это да, — выдохнула я.

— Я, вообще-то, с Петровичем начинал отмечать, — дядя Вася почесал затылок. — Но сейчас перерыв взял. Сын из города приезжает, встречать надо.

Максим стоял посреди снежного апокалипсиса в нелепом спортивном костюме и смотрел с выражением человека, который только что осознал всю глубину своего падения.

— Сколько здесь копать? — глухо спросил он.

— Метров пятьдесят до дороги. А там, глядишь, техника придёт. Или не придёт, — дядя Вася пожал плечами. — В праздники всё может быть. Я, не экстрасенс. Ладно, Машутка, побегу я, мне ещё полпосёлка обходить. А ты, зятёк, старайся. Труд облагораживает!

Он ушёл. Мы остались одни.

В тишине было слышно, как в печи треснуло полено. Максим замер с лопатой в руке, в свитере с узорами и в спортивных штанах с лампасами. Вид у него был такой, что я не знала — смеяться мне или писать завещание.

— Это возмутительно, — наконец произнёс он. — Этот человек назвал меня зятем. Меня!

— Он просто не разобрался, — пропищала я, поправляя капюшон с ушами. — Не принимай близко к сердцу. Какая разница-то?

— Я принимаю близко к сердцу только то, что влияет на мою репутацию и график, — отрезал он.

В этот момент мой телефон, оставленный на подоконнике рядом с остывшей кружкой кофе, внезапно ожил. Экран вспыхнул в полумраке кухни, высвечивая «Лёшка-Брат» крупными буквами. Я бросилась к аппарату, едва не опрокинув табурет, и схватила трубку, молясь всем святым, чтобы деревенская связь не подвела именно сейчас.

— Алло! Лёша! Ты меня слышишь?

— Маш! — голос брата звучал неприлично бодро, на фоне слышался рёв мотора и чьи-то возбуждённые голоса. — Слушай, тут чудо какое-то произошло! Трактор из совхоза прошёл, дорогу пробивает! Мы за ним пристроились целой колонной, едем, как на параде. Через пару часов будем! Так что готовься встречать!

— Через пару часов?! — я в ужасе уставилась на Максима, который застыл посреди кухни с лопатой наперевес. — Но вы же говорили, что...

— Сюрприз, сестрёнка!

Связь оборвалась с характерным треском. Я медленно опустила телефон, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Что? — Максим прищурился, мгновенно уловив панику в моих глазах. — Кто едет?

— Мои едут, — выдохнула я, прислонившись к холодильнику. — Все. Мама, её муж, брат, бабушка. Будут через два часа. Может, раньше.

Лицо Максима прошло через целую гамму эмоций — от недоумения к осознанию, от осознания к ужасу.

— Маша, у нас серьёзная проблема. — Он провёл рукой по непривычно взъерошенным волосам. — Я категорически не могу здесь оставаться. Если приедут твои родственники и увидят меня в таком виде... — он поморщился, — я буду вынужден уволить тебя. Просто чтобы стереть память об этом позоре из вселенной.

— Смешно тебе? Но уехать невозможно, — я кивнула на окно, за которым белела непроходимая стена снега, — если не расчистишь дорогу.

Глаза босса расширились. Он метнулся к окну, прижался лбом к стеклу, ещё раз оценивая масштаб снежной катастрофы, потом перевёл взгляд на лопату в своей руке, затем на часы на стене. Я практически видела, как в его голове щёлкают шестерёнки.

В его взгляде произошла мгновенная трансформация. Исчез весь снобизм, улетучилась брезгливость. Передо мной стоял тот самый Максим Александрович, который мог за ночь спасти провальный проект и вывести компанию из кризиса.

— Два часа, — процедил он сквозь зубы, сжимая лопату как боевое оружие. — Отлично. Это наш дедлайн.