Пролог

29 декабря. На часах — 18:45.

Город за панорамным окном одной из башен «Москва-Сити» превратился в белый кисель. Снег валил так, будто небесная канцелярия решила выполнить пятилетку по осадкам за один вечер. Где-то там, далеко внизу, улицы застыли в десятибалльных пробках, люди штурмовали магазины и тащили домой ёлки.

А здесь, прямо в облаках, царила стерильная тишина.

Я была уверена, что осталась одна. Максим Александрович Власов — мой босс, кошмар и по совместительству владелец «Власов Инвест» — уехал полчаса назад. Он буркнул что-то про аэропорт и скрылся в лифте.

Свобода.

Я выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается бетонная плита. Первым делом скинула ненавистные чёрные туфли на шпильке. Ноги гудели так, словно я пробежала марафон. С наслаждением натянула толстые вязаные носки с оленями, которые осенью связала бабушка. Потом влезла в грубые зимние ботинки.

Осталось только накинуть пуховик, схватить чемодан и бежать на вокзал. Правда, до поезда ещё целых два часа.

Я еду на дачу! А утром там соберутся мама с её новым мужем, брат и бабушка. Как же я по всем соскучилась!

От избытка чувств я запрыгнула на край рабочего стола — прямо в ботинках. Знала, что камеры сейчас отключены. Давно мечтала так сделать. В руке всё ещё болталась туфля — чёрная, лакированная, с острым каблуком, прямо как характер начальника.

— В лесу родилась ёлочка, — запела я, размахивая туфлей, словно дирижёрской палочкой. — В лесу она росла… И Маша к ней поедет, и Маша к ней пришла!

— Соколова, вы в своём уме?

Голос разрезал тишину — ледяной, спокойный и убийственно знакомый.

Я застыла с поднятой туфлей в руке. Кровь отхлынула от лица, а потом ударила обратно. Медленно, словно во сне, я повернула голову к двери. Ноги ещё оставались на столе, но уже не слушались — деревянные, чужие. В горле пересохло мгновенно, будто я проглотила пригоршню песка.

Максим Александрович стоял в дверном проёме. Он никуда не уехал. Или вернулся — понятия не имею. Пальто висело на его руке, галстук был чуть ослаблен, а взгляд… Этот взгляд мог заморозить кипяток. Он смотрел на мои ботинки на дорогой столешнице и торчащие из них носки с оленями так, словно это было личное оскорбление его эстетическому вкусу.

— Что за балаган вы здесь устроили? — спросил он, проходя в приёмную.

Я хотела спрыгнуть со стола, но от неожиданности нога соскользнула, и я чуть не рухнула. Еле удержала равновесие, но туфлю из рук не выпустила. Теперь я выставила её перед собой, острым каблуком вперёд, словно защищалась от вампира.

— Вы… вы же уехали, — выдавила я.

— Рейс отложили. Погода нелётная, — он бросил пальто на кресло и посмотрел на мой чемодан у двери. — А вы куда собрались в таком виде? На утренник в детский сад?

Я попыталась спуститься со стола, но поскользнулась. Пришлось неловко подпрыгнуть, едва не упав. Максим Александрович приподнял бровь, наблюдая за моими потугами.

— Впервые такое вижу, — едва слышно сказал он, но помогать не стал.

Наконец, я оказалась на полу, всё ещё сжимая туфлю. Щёки горели.

— Еду на праздники, Максим Александрович. На дачу. К семье.

— Семья? — он усмехнулся той самой фирменной ухмылкой, от которой хотелось либо ударить его, либо расплакаться. — Оливье, телевизор и вера в чудо? Соколова, я был о вас лучшего мнения. Новый год — это просто смена цифр в календаре. Маркетинговая уловка для тех, кто готов тратить деньги на мишуру.

Я молчала, но что-то внутри начинало закипать.

— Что, нечего ответить? — он сделал шаг ближе. — Или вы тоже верите в Деда Мороза?

— Знаете, что? — слова вырвались сами. — Для вас всё — деньги и цифры. Вы живёте в своём стерильном офисе и думаете, что это весь мир.

Его лицо слегка напряглось, но я уже не могла остановиться. У меня с детства были проблемы с тормозами.

— У вас есть миллиарды, Максим Александрович, но... — я подняла туфлю, словно щит между нами, — но нет никого, кто ждал бы вас с пирогами.

Тишина. Его лицо окаменело.

И всё же я перешла границу, но теперь поздно кричать караул.

— Не подходите. — каблук туфли смотрел чётко в грудную клетку босса.

— Поставь туфлю, Маша, — он впервые назвал меня по имени, но прозвучало это как угроза. — Ты выглядишь нелепо.

— Тогда отойдите! — крикнула я, а потом совсем тихо добавила: — Робот.

Он не отступил. Наоборот, подошёл вплотную. Туфля упёрлась в дорогой пиджак. Наверняка след останется. Я чувствовала запах его парфюма — холодный, резкий, с нотками цитруса и чего-то горького.

— Робот? — он наклонил голову, и в полумраке офиса его глаза блеснули опасно. — Это всё, на что хватило твоей фантазии, Соколова? Я ожидал от тебя большей оригинальности.

— Нет, вы очень странный человек! — я ткнула каблуком в его грудь, оставляя небольшую вмятину на идеальном лацкане. — Вы ненавидите Новый год?

Его брови чуть дёрнулись — единственный признак эмоций.

— Он просто мне неинтересен. Зачем тратить время на глупости, когда можно провести его с пользой или хотя бы с комфортом?

— Например?

— Хороший отель в Куршевеле, спа-процедуры, устрицы на частной яхте, вертолётная прогулка над Альпами, — он перечислял это таким тоном, словно читал биржевые сводки. — Вариантов масса. Но точно не эта дешёвая мишура.

Из его уст это звучало настолько естественно и само собой разумеющимся, что на секунду я засомневалась: может, это я странная со своей дачей и оливье?

— Знаете, что? — голос задрожал от возмущения. — Я желаю вам... я искренне желаю вам, Максим Александрович, чтобы хоть раз в жизни ваши деньги превратились в фантики. Чтобы вы оказались там, где ваши золотые карты — просто куски пластика. Чтобы вы провалились в эту самую «маркетинговую выдумку» и поняли, каково это — когда тебя греет только надежда, а не климат-контроль!

Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом, и когда уголок его рта дёрнулся в насмешливой улыбке, что-то во мне лопнуло.

Я замахнулась и швырнула туфлю от злости. Она со стуком врезалась в стену прямо возле розетки.

Свет мигнул.

...Совпадение же?

— Это что за детский сад? — голос босса стал ледяным. — Ты закончила свою новогоднюю истерику? А теперь...

Договорить он не успел.

Свет мигнул второй раз — дольше, тревожнее. А потом с сухим электрическим треском погас окончательно.

Абсолютная, густая темнота накрыла офис. Гул кондиционеров затих.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Боже, — прошептала я в кромешную темноту. — Я что, сломала «Москву-Сити»?