Глава 9.

В Кроуре не было тюрьмы страшнее, чем Зал Окуляра.

Это была не камера. Это был амфитеатр, высеченный прямо в основании главного купола, под самой линзой. Пол был из полированного обсидиана, и, глядя себе под ноги, Лира видела не своё отражение, а перевёрнутый город, улицы, по которым ходили люди, не подозревающие, что за ними наблюдают из-под земли. А над головой...

Над головой зияла бездна. Окуляр. Он больше не был просто окном в небо. После того как Корвис пожертвовал собой, а Кайлен вырвал из себя «каркас», защитная мембрана истончилась. Прямо над их головами, в абсолютной тишине Зала, бушевала рукотворная буря. Молнии цвета индиго били в невидимый барьер всего в нескольких метрах над головами судей. Воздух пах озоном и жареным мясом.

Лира стояла в центре арены. Одна. Руки были скованы за спиной не сталью, а полосами холодного Эфира, который вытягивал тепло из её тела, не давая сосредоточиться. Ноги дрожали. Солас была где-то в подземельях Академии, под присмотром целителей. Жива. Но Лира чувствовала её боль как свою.

Кайлен стоял по другую сторону арены. Его тоже не сковали. В этом не было нужды. Он стоял прямо, но его плечи были опущены, а туника на груди была разорвана в клочья, обнажая кожу, покрытую «морозными узорами» шрамов. Он не смотрел на Лиру. Он смотрел наверх, на бурю, и на его лице играла странная, почти блаженная улыбка. Он слушал.

— Звено «Резонанс» обвиняется в государственной измене, — голос Магистра Архивариуса был сухим, как шелест пергамента. — В несанкционированном контакте с Пожирателем. В уничтожении Шпиля Бури и гибели первичного дракона Корвиса.

Архивариус сидел в высоком кресле из чёрного дерева. Он выглядел старше, чем когда-либо. Глубокие тени залегли под его глазами, а его аура, обычно ровная и серая, как пыль, теперь дрожала, словно натянутая струна.

— Кайлен из Дома Воронов, — продолжил Архивариус, — ты признаёшь свою вину в потере контроля над драконом?

Кайлен медленно повернул голову. Его взгляд сфокусировался на Магистре.

— Корвис не потерял контроль, — его голос звучал ровно, но в нём была вибрация, от которой у Лиры заныли зубы. — Я приказал ему войти. Я приказал ему сгореть. Если вы хотите кого-то судить за убийство, судите меня. Но не смейте называть его смерть потерей контроля. Он был воином, а не домашним питомцем.

По рядам судей, скрытых в тени, пронёсся ропот.

— А ты, — Архивариус перевёл выцветшие глаза на Лиру. — Лира, дочь Эвана. Ты признаёшь, что применила биомантию высшего порядка без лицензии? Что ты вторглась в нервную систему старшего офицера и переписала его магический конструкт?

Лира сглотнула. Во рту было сухо.

— Я не... я не знаю, что я сделала. Я просто хотела, чтобы ему не было больно.

— Ты не убрала боль, — голос Архивариуса стал тише, опаснее. — Ты украла её. Ты вырвала несущую конструкцию, которую он строил годами. Ты оставила его пустым. А затем... — он сделал паузу, — ты наполнила его собой.

— Он жив! — выкрикнула Лира, дёрнувшись в путах. — Если бы я этого не сделала, он бы превратился в пепел в Пещере!

— Он и так пепел! — рявкнул Архивариус, и его голос эхом отразился от обсидиана. — Посмотри на него! Он не дышит в такт с миром. Он — дыра в форме человека! Ты не исцелила его, девочка. Ты изгнала из него дракона. И на его место пришла ты.

Кайлен издал короткий, лающий смешок. Все взгляды обратились на него.

— Он прав, Архивариус, — сказал Кайлен, и в его глазах впервые за долгое время появился ясный, холодный блеск. — Она во мне. Я чувствую, как она спит в моих венах. Когда я касаюсь Эфира, я касаюсь её кожи. Когда я злюсь, я чувствую её страх. Ты хотел оружие, способное убить Пожирателя? — он развёл руки, и цепи на его запястьях натянулись, но не порвались. — Поздравляю. Вот оно. Стоит в центре твоего зала. И у него есть имя. Лира.

Риан, стоявший по правую руку от Архивариуса, шагнул вперёд. Его форма была безупречно выглажена, на лице — ни царапины. Он выглядел оскорбительно здоровым на фоне руин, которые они оставили за спиной.

— Это нестабильное состояние, — отчеканил он. — Резонанс такого уровня без «каркаса» сожжёт её за неделю. И его за день. Вы предлагаете нам оставить ходячую магическую бомбу в центре Академии?

— Я предлагаю вам оставить в покое единственного человека, который сделал вашу работу, — голос Кайлена стал ледяным. — Пока вы прятались за своими «каркасами», моя кадет смотрела в глаза Пожирателю и не моргнула.

— Достаточно, — Архивариус поднял сухую, старческую руку. — Мы не на плацу, Воронов. Мы решаем судьбу активов Кроура. Риан, огласи приговор.

Риан улыбнулся. Это была та самая улыбка, от которой у Лиры всегда стыла кровь. Он достал из-за пояса не меч. Он достал два гладких, чёрных ошейника. Из материала, похожего на застывший дым.

— Согласно протоколу «Стирание», — его голос разносился по залу, усиленный магией. — За утрату первичного дракона и разрушение инфраструктуры — разжалование и ссылка в Пограничные земли. За создание неконтролируемого биомантического симбиоза — принудительная синхронизация.

Он начал спускаться по ступеням амфитеатра. Эфираные оковы на руках Лиры и Кайлена рассыпались в пыль. Они были свободны. Но свобода эта пахла гарью.

— Синхронизация? — переспросил Кайлен. Он медленно, очень медленно повернулся к Риану. — Ты собираешься надеть на нас поводки?

— Я собираюсь спасти ваши жизни, — Риан остановился в десяти шагах от них. — Эти ошейники — копии тех, что мы используем на диких магах. Они не подавляют. Они фильтруют. Они не дадут её Резонансу сжечь твою нервную систему, Кайлен. И не дадут тебе сжечь Кроур, когда ты решишь чихнуть. Вы будете связаны. Вы будете ходить в паре. Вы станете идеальным, безопасным оружием. Под моим, разумеется, командованием.

Он протянул один ошейник Лире.

— Протяни руки, кадет.

Лира посмотрела на чёрный обруч. Затем на Кайлена.

Командир смотрел на Риана. Его «морозные узоры» на груди начали едва заметно светиться фиолетовым. Воздух вокруг него задрожал от жара. Он не двигался, но Лира чувствовала, как давление в зале падает. Он готовился ударить. Не магией. Просто голыми руками. Убить наследника Великого Дома прямо в Зале Окуляра. Это было бы не просто трибуналом. Это была бы война.

— Не надо, — прошептала Лира. Она шагнула вперёд, опередив Кайлена. — Командир.

Кайлен посмотрел на неё. В его глазах была буря, та самая, из Шпиля. Но он замер.

Лира взяла ошейник из рук Риана. Металл был ледяным. Она не стала надевать его на шею. Она просто держала его в руках, глядя на Риана снизу вверх.

— Ты ошибаешься, — сказала она тихо, но её голос прозвучал в мёртвой тишине громче, чем крик. — Ты думаешь, он пуст. Ты думаешь, я — бомба.

Она подняла руку с ошейником. И, прежде чем кто-либо успел среагировать, она с силой ударила им не по своей шее, а по обсидиановому полу арены.

Раздался звук, с которым раскалывается стекло. Но это было не стекло.

Пол под ногами Риана, под ногами Архивариуса, под ногами всего первого ряда судей — треснул. Тонкие, светящиеся линии разбежались по обсидиану, как паутина. А затем центр арены, ровно там, где стояла Лира, просто... исчез.

Они падали во второй раз.

Но на этот раз они падали вниз.

Сквозь административный уровень. Сквозь казармы. Сквозь фундамент Академии.

Прямо в старые катакомбы, куда не ступала нога человека со времён Первого Кроура.

Последнее, что Лира видела перед тем, как тьма ударила её, было лицо Риана. На нём больше не было улыбки. Только чистый, первобытный ужас.

А в её руке, зажатый в разбитых пальцах, всё ещё сиял холодный, сломанный ошейник.