Глава 6.

Удар о воду должен был убить их. Но они не упали в воду. Они прошли сквозь неё. Иллюзия подземного озера разбилась на мириады светящихся осколков, и Лира поняла, что они летят сквозь саму суть Эфира. Это был не спуск. Это было погружение в сон планеты.

Падение замедлилось. Вокруг них не было ни верха, ни низа — только бесконечный, мерцающий фиолетовый океан. Здесь не нужно было дышать; Эфир сам входил в лёгкие, густой и сладкий, как перезрелый виноград. Он показывал ей всё и ничего одновременно. Лира видела лица всех, кто когда-либо касался этой магии: её отца, молодого и смеющегося; Архивариуса, древнего и пустого; и тысячи безымянных магов, чьи разумы сгорели дотла, став лишь топливом для этого океана.

— Не смотри вглубь, — голос Кайлена прозвучал глухо, словно сквозь вату. — Оно покажет тебе то, чего ты хочешь, и заберёт то, что имеешь.

Он поймал её за руку. Его хватка была железной. Там, где он касался её кожи, фиолетовый туман отступал, оставляя лишь звенящую пустоту. Его новая сила, лишённая «каркаса», теперь работала как щит. Он сжигал Эфир вокруг себя, просто существуя.

Солас издала низкий, вибрирующий звук. Она не боялась. Для неё это была родная стихия. Драконья магия, та, что позволяла им проходить сквозь скалы, была лишь бледным отголоском этого места. Солас расправила крылья, и Эфир послушно расступился, формируя для них твёрдую, невидимую опору. Они больше не падали. Они стояли на пустоте.

Впереди, в фиолетовой мгле, проступили очертания. Это не был камень. Это было строение. Колоссальный, циклопический город, перевёрнутый вниз головой. Башни росли из «потолка», уходя в бездну под их ногами. Мосты из цельного хрусталя соединяли то, что не должно было быть соединено. И весь город был пронизан пульсирующим светом — тёмным, как венозная кровь.

— Нижний Кроур, — выдохнул Кайлен. — Легенды не врали. Первый Кроур не был разрушен. Его просто... похоронили. Когда Эфир проснулся, предки не стали с ним бороться. Они построили новый город поверх старого, запечатав его Окуляром, как пробкой. А тех, кто отказался уходить... оставили здесь.

— Отец, — прошептала Лира. Она смотрела на перевёрнутые шпили. — Он не пытался украсть секреты. Он пытался спуститься сюда.

— И он спустился, — раздался третий голос.

Из тени перевёрнутой арки вышел человек. Он был одет в лохмотья, которые когда-то, вероятно, были мантией Магистра. Его кожа была бледной, почти прозрачной, и под ней медленно текли потоки фиолетового света вместо крови. Но его глаза... его глаза были ясными. И знакомыми.

— Эван? — шагнула вперёд Лира. — Ты... жив?

Призрак — или кем он там был — слабо улыбнулся.

— Жив? Нет, птенец. Я просто забыл, как умирать. Эфир... он консервирует. Особенно боль. Особенно сожаления. — Его взгляд скользнул на Кайлена. — А ты, сын Ворона. Ты носишь его печать. Только он влил в тебя яд дракона, а ты... ты позволил своей птичке вырезать его из тебя. Смело. Очень глупо. Теперь ты — дыра в форме человека. Эфир захочет тебя заполнить.

Корвис, стоявший за спиной Кайлена, зарычал. Низкий, утробный звук, от которого по фиолетовому океану пошли круги. Эван — или то, что от него осталось — повернул голову к дракону.

— А, старый ящер. Ты тоже помнишь. Мы все здесь помним. День, когда небо раскололось.

— Где Окуляр? — перебил его Кайлен. Его голос звучал ровно, но Лира, стоящая рядом, чувствовала, как от него исходит жар. Он сдерживал цунами внутри себя. — Где ядро? Я должен его запечатать.

Эван рассмеялся. Звук был похож на треск сухого льда.

— Запечатать? Дитя, ты ничего не понял. Окуляр наверху — это не печать. Это клапан сброса давления. Тысячу лет он выкачивал излишки Эфира наверх, в вашу Академию, питая ваши глупые световые шары и обогреватели. Но твой «каркас», Кайлен... когда Лира его сломала, ты стал нестабильным. И ты потянул за собой всю сеть. Клапан заклинило.

Лира похолодела.

— И что это значит?

— Это значит, — Эван поднял руку, указывая на пульсирующий тёмный свет в самом сердце перевёрнутого города, — что Нижний Кроур просыпается. А то, что спит в его ядре... оно голодно. Окуляр наверху скоро не выдержит обратного давления. И когда он лопнет, ваш прекрасный город наверху превратится в кратер. А мы все... — он обвел рукой призрачные шпили, — наконец-то сможем выйти на поверхность.

В тот же миг из глубин города донёсся звук. Это не был рёв. Это был скрежет. Звук, с которым континентальная плита трётся о другую. Звук пробуждающегося ужаса.

Земля — или то, что её заменяло — под их ногами дрогнула. Один из перевёрнутых шпилей с хрустальным звоном обломился и начал падать. Но падал он не вниз, к ядру, а вверх, пробивая слои реальности прямо на глазах у Лиры.

— Они услышали, — сказал Эван. Его форма начала таять, растворяясь в фиолетовом тумане. — Беги, птенец. Или останься. Смерть здесь — это просто ещё одна форма служения.

Он исчез.

Корвис взревел, на этот раз в полную силу. Звук был физическим ударом. Он расправил крылья, заслоняя Лиру и Кайлена от начинающегося камнепада из перевёрнутых зданий.

— Мы не сможем взлететь в этом, — крикнул Кайлен. Эфирный шторм, спящий до этого, теперь пробудился. Молнии били снизу вверх. — Нас разорвёт!

— Значит, мы не полетим, — Лира схватила его за руку, ту самую, на которой всё ещё не было перчаток. Она не стала использовать Эфир. Она просто влила в него свою волю, свою жизнь. — Мы нырнём.

Она посмотрела на Солас.

«Вниз. К самому тёмному огню».

Солас не колебалась. Она сложила крылья и вошла в пике, но не к центру планеты, а прямо в стену надвигающегося на них фиолетового цунами. Лира почувствовала, как мир схлопывается. Эфир ворвался в них, пытаясь растворить, ассимилировать, сделать их частью своего бесконечного сна.

Но Кайлен выставил свободную руку вперёд. Он больше не строил «каркасы». Он просто запрещал. Его воля, закалённая пятью годами агонии, ударила по Эфиру, как молот. Фиолетовая стена перед ними раскололась, образуя коридор.

Они летели сквозь рушащийся Нижний Кроур, преследуемые тенью чего-то древнего, что только что открыло глаза в самом центре мира.