Глава 8.
Гравитация — это единственное, чему не может солгать магия.
Лира вцепилась в луку седла так, что побелели костяшки. Солас билась в восходящем потоке, который больше не был ласковым дыханием терминов. Это был ураган, исторгнутый умирающим Шпилем. Внизу, в километре под ними, перевёрнутый город Нижнего Кроура складывался сам в себя, как бумажный фонарик, втягивая облака, камни и саму пустоту в одну ослепительную точку.
А прямо перед ними, медленно кувыркаясь в этом адском потоке, падал Корвис.
Он не был похож на дракона. Он был похож на сломанную марионетку, выброшенную из окна. Его чешуя, обычно цвета грозовой тучи, теперь была серой, покрытой копотью и чем-то тёмным, что застывало на воздухе, как смола. Из его груди торчала гарпунная лебёдка. Но самое страшное было не в этом.
Самое страшное было в том, что он падал вверх. Окуляр наверху, лишённый «каркаса» Кайлена, сошёл с ума. Он больше не вытягивал излишки Эфира. Он превратился в гигантскую воронку, всасывающую всё сущее. И Корвис, самый тяжёлый, самый древний из драконов, стал его первой жертвой.
— Солас! — крикнула Лира, срывая голос. — За ним! Мы должны его поймать!
Золотой дракон не нуждалась в приказах. Она сложила одно крыло, совершая невозможный, рваный вираж, от которого у Лиры затрещали рёбра. Они нырнули вниз, против потока, прямо в гравитационную аномалию.
Воздух стал густым. Он сопротивлялся, как вода. Каждый взмах крыльев Солас отдавался болью в плечах Лиры. Они нагоняли Корвиса. Лира видела его морду — глаза дракона были закрыты, но из-под век текла не кровь. Тек жидкий фиолетовый свет.
— Кайлен! — Лира перегнулась через шею Солас, пытаясь дотянуться до ремней, удерживающих командира. — Командир, очнись!
Кайлен не двигался. Его голова безвольно моталась в такт падению дракона. Его туника была сожжена на груди, но сама кожа под ней была целой. Слишком целой. Не было ни крови, ни ожога. Только идеально гладкая, бледная плоть там, где секунду назад была рваная рана от гарпуна. Лебёдка просто исчезла, оставив после себя лишь дыру в тунике и абсолютную, мёртвую тишину в его ауре.
Он был жив. Лира чувствовала это кончиками пальцев, когда коснулась его шеи. Сердце билось. Один раз в минуту. Ровно и медленно, как маятник в остановившихся часах.
— Я не дам тебе упасть, — прошептала она. — Слышишь? Я не Резонанс боли. Я Резонанс жизни. Вернись!
Она ударила по нему не Эфиром. Она ударила своей яростью. Своим страхом. Своим упрямством.
Пальцы Кайлена дрогнули.
В ту же секунду Корвис издал звук. Это был не рёв. Это был хруст. Лира подняла глаза и увидела, как дракон, падающий вверх, извернулся в воздухе с грацией, которую не позволяла его масса. Он увидел их. Он увидел Лиру.
И он сделал единственное, что мог сделать умирающий ящер, чтобы спасти своего наездника.
Корвис сложил крылья. Полностью. Камнем. Он перестал сопротивляться аномалии и позволил воронке схватить его. Но перед тем, как его унесло в стратосферу, он из последних сил оттолкнулся лапами от собственного седла, от своего наездника.
Это был не бросок. Это был пушечный выстрел.
Кайлен вылетел из ремней, как снаряд. Его тело, безвольно и беззащитно, полетело прямо в раскрытые объятия Солас.
— Держи! — взвизгнула Лира, хватая его за воротник.
Она успела. Она вцепилась в него, как репей, прижала к себе, чувствуя, как его ледяная кожа холодит её даже сквозь зимнюю лётную куртку.
А Корвис, освободившись от балласта, позволил воронке забрать себя.
Лира видела это одним глазом, прижимая к себе бесчувственное тело Кайлена. Она видела, как её дракона подхватил ослепительный фиолетовый луч. Тело Корвиса начало меняться. Оно не сгорало. Оно растворялось, превращаясь в чистую энергию, в ту самую тёмную кровь, что питала Сердце. Его суть, его тысячелетняя душа, стала топливом для запечатывания. Он добровольно шагнул в печь, чтобы закрыть дверь изнутри.
Воронка наверху издала последний, удовлетворённый вздох. И схлопнулась.
Гравитация вернулась с ударом кузнечного молота.
Солас, лишившись поддержки аномального потока, камнем рухнула вниз. До земли — плоской вершины одного из дальних, более низких шпилей — оставалось не больше двухсот метров.
— Нет-нет-нет... — Лира пыталась нащупать ремни, но её руки, занятые телом Кайлена, не слушались. — Солас, крылья! Расправь их!
Золотой дракон издал крик, полный отчаяния и боли. Её левое крыло было вывернуто под неестественным углом — подарок от эфирных штормов. Она не могла планировать. Они падали.
Лира сделала единственное, что умела. Она перестала пытаться управлять.
Она доверилась.
— Лети, — прошептала она в сознание Солас. — Не падай. Лети. Как тогда, в Пещере.
Солас не расправила крылья. Она их растворила.
На секунду Лира, Кайлен и дракон стали единым существом. Золотая тень. Сгусток скорости и упрямства. Они ударились о каменный пик не как падающие тела, а как брошенный камень. Удар был чудовищным. У Лиры потемнело в глазах, позвоночник хрустнул, а лёгкие отказались дышать.
Наступила тишина.
Лира лежала на спине, глядя в серое, равнодушное небо Кроура. Снег здесь был обычным, холодным. Он таял на её щеках.
Справа от неё раздался судорожный вздох.
Кайлен.
Он сел так резко, что Лира вздрогнула. Он не смотрел на неё. Он смотрел на свои руки. Он медленно поднял левую ладонь. Сжал её в кулак. Разжал. Пальцы не дрожали. На коже не было ни единой царапины.
Он поднёс руку к лицу. Понюхал. Коснулся языком.
— Соль, — хрипло сказал он. — И озон. Я чувствую.
Он посмотрел на свои предплечья. Чёрная сеть «каркаса» исчезла. Но на её месте не было гладкости. Его кожа была покрыта тысячами тончайших шрамов, похожих на морозные узоры на стекле. Они пульсировали тусклым, едва заметным фиолетовым светом.
— Ты... — его голос сорвался. Он повернулся к Лире. Его глаза, обычно холодные, как сталь, сейчас были огромными и тёмными. В них не было ни безумия, ни боли. Было что-то гораздо хуже. — Ты вытащила меня из самого себя. Ты понимаешь, что ты сделала? Ты переписала мою суть.
Лира попыталась ответить, но смогла только закашляться. Кровь.
Кайлен резко повернул голову на звук. Его взгляд метнулся от Лиры к Солас.
Золотой дракон лежала, распластавшись на камнях. Её крыло было сломано, но она дышала. Она приоткрыла один глаз, посмотрела на Лиру и слабо, ободряюще вильнула хвостом.
Кайлен встал. Его движения были пугающе, неестественно плавными. Словно он заново учился управлять телом, из которого вынули все ржавые гвозди. Он подошёл к Солас, опустился на колени рядом с её головой и положил ладонь на её чешуйчатую морду.
— Спи, — сказал он тихо. — Ты заслужила темноту.
Золотой свет в глазах дракона медленно угас. Она не умерла. Она просто провалилась в глубокий, исцеляющий обморок.
Кайлен поднялся. Его лицо было непроницаемой маской. Он посмотрел на горизонт. Там, вдалеке, над Академией, всё ещё висел Окуляр. Но теперь он выглядел иначе. Он больше не сиял ровным, успокаивающим светом. Он пульсировал. Тёмным, больным ритмом. Словно сердце с аритмией.
— Они знают, — сказал Кайлен. Он не смотрел на Лиру, он говорил сам с собой. — Архивариус. Весь Совет. Они почувствовали, как Корвис... сгорел. Как Шпиль рухнул.
Он перевёл взгляд на Лиру. В его глазах больше не было лихорадочного блеска. Была пустота. Пустота человека, который только что заплатил чудовищную цену и осознал, что это был только первый взнос.
— Ты спасла мне жизнь, Лира. — Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Его хватка была тёплой и твёрдой. — А я только что убил своего дракона, чтобы не убить тебя. Совет не простит нам ни того, ни другого.
Где-то вдалеке, разрывая мёртвую тишину после бури, послышался нарастающий гул. Это летели «Вороны» Инквизиции. И они не собирались брать пленных.
Кайлен посмотрел на бессознательную Солас, затем на израненного Риана, который, хромая, шёл к ним по гребню шпиля в сопровождении Элары и Тамира. Улыбка Риана сейчас была похожа на оскал хищника, загнавшего добычу в угол.
— Вставай, Резонанс, — голос Кайлена стал прежним — холодным, как лезвие стилета. — Начинается самое интересное. Нам нужно успеть умереть до того, как они до нас дотронутся.
Он помог Лире подняться, закинул её здоровую руку себе на плечо и, поддерживая её, шагнул навстречу Инквизиции, навстречу трибуналу, навстречу своей новой, неизвестной сути.