Глава 2.

Казарма звена «Резонанс» никогда не спала. Она лишь затихала. 

Лира лежала на своей койке, слушая, как воет ветер в вентиляционной шахте. Сон не шёл. Каждое утро она просыпалась с ощущением, что её кости превратились в стекло, а ухо, которое касалось пальцев Кайлена, до сих пор хранит память о мертвящем холоде. Рядом, на соседней койке, дышал Тамир. Его дыхание было похоже на работу кузнечных мехов — тяжёлое, ритмичное, с присвистом. Его нога, туго спелёутая синим бинтом из запасов Кайлена, лежала на сложенном вдвое одеяле.

Дверь казармы отъехала в сторону с леденящим душу скрежетом. 

Кайлен вошёл бесшумно. Он не спал. Говорили, что командиры звеньев спят по три часа в сутки, чтобы иметь время чинить то, что ломают их ученики. На нём не было формы — только свободные штаны, открывающие взгляду сеть шрамов на ногах и шрамированную грудь. В руках он держал две деревянные тренировочные сабли.

— Подъём, — его голос разрезал тишину, как стекло. — Через пять минут на площадке. Форма одежды — голая кожа.

Элара уже была на ногах. Она двигалась так быстро, что казалась размытым пятном. Она успела не только одеться, но и заплести свои короткие волосы в тугую косу, закрепив её костяным кольцом. 

Тамир застонал, пытаясь сесть. Его лицо посерело. 

— Командир... нога. Я не могу...

Кайлен остановился. Он не подошёл к нему. Он просто посмотрел на Тамира сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли сочувствия.

— Ты не можешь стоять. Я понял. Значит, будешь ползать. — Он бросил одну из сабель на койку Тамира. — Твоя задача — не дать мне отрубить тебе пальцы, пока ты на полу. Начали. Пять минут. Время пошло.

Северная посадочная площадка была вырублена в скале. Она нависала над пропастью, и сегодня ветер здесь был особенно злым. Он швырял в лица ледяную крошку. 

Кайлен стоял в центре. Корвис лежал рядом, положив огромную голову на лапы, и наблюдал за учениками, как сытый кот за мышами.

— Вчера вы учились не падать, — начал Кайлен, обходя строй из семи человек. — Сегодня вы учитесь бить. Не для того, чтобы убить врага. Для того, чтобы выжить, когда ваш дракон ранен, а вы всё ещё в воздухе. 

Он остановился перед Валериусом.

— Ты сильный. Слишком. Ты полагаешься на свои мышцы. — Кайлен ударил его тренировочной саблей по плечу. Звук был глухим, как удар по дереву. Валериус крякнул. — Мышцы устают. Кровь горит. В небе, на высоте, где воздух разрежен, твоя сила — ничто. Она тебя убьёт, потому что ты сожжёшь себя за десять минут.

Он подошёл к Эларе.

— Ты быстрая. Ты — змея. Но змея, которая только шипит и жалит, долго не живёт. Змею давят сапогом. 

Наконец, он оказался перед Лирой. Он был выше её на голову. Его тень накрыла её полностью.

— А ты... — он ткнул тупым концом сабли ей в центр груди. — Ты пустая. Я не чувствую в тебе огня. Если дракон даст тебе силу, она просто прожжёт дыру в твоём сердце и улетит в небо. 

— Я... я стараюсь, сэр, — выдохнула Лира, пытаясь не отшатнуться.

— Не старайся, — отрезал Кайлен. — Чувствуй. 

Он отошёл на шаг и поднял руку. 

— Упражнение «Слепая цепь». Встать в круг. 

Они встали. Валериус демонстративно отодвинулся от Лиры как можно дальше. 

— Закройте глаза, — скомандовал Кайлен. — Я не хочу видеть ваш страх. Сейчас я дам вам боль. Не свою. Вашу. Ту, которую вы прячете. Ту, от которой вы бежали в Кроур. Вы должны поймать её, почувствовать её вес и передать соседу. Как горячую головню. Если вы её уроните... Корвис любит вкус страха.

Лира закрыла глаза. Темнота. Вой ветра.

Она ждала удара, жжения, чего-то физического. Но Кайлен ничего не делал. 

А потом она услышала это. 

Это был не звук. Это была вибрация в костях. Слева от неё, где стояла Элара, полыхнуло ледяной яростью. Лира почувствовала вкус крови и железа — Элара ненавидела слабость, а сейчас она была вынуждена стоять в грязи с «аристократкой» и «картографом». 

Справа был Тамир. От него шла мелкая, испуганная дрожь. Но под ней... под ней Лира почувствовала что-то ещё. Твёрдость. Упрямство камня. Он боялся, но он стоял.

Боль пришла не от Кайлена. Она родилась внутри. Это был ужас падения в Ущелье. Это был стыд за то, что она подвела брата. Это была пустота в том месте, где должна была быть магия. Этот комок ледяной грязи поднялся к горлу.

Лира знала, что если она передаст это Тамиру, он сломается. Его страх поглотит её страх, и они оба утонут.

Она сделала то, чего не должна была. 

Она не стала «передавать» боль. Она преобразовала её. 

Она взяла свою панику, обернула её вокруг упрямства Тамира, как нитку вокруг камня, и толкнула этот узел дальше — Эларе. Она не дала им огонь. Она дала им якорь.

Элара, поймав этот импульс, ожидала удара. Но вместо этого она почувствовала... ритм. Настойчивый, глухой стук. Это был пульс камня, который Лира вытащила из Тамира. Элара на секунду замерла. Она не поняла, что это. Но это не жгло. Это... держало.

Она толкнула это Валериусу.

Валериус, ожидавший получить слабость, которую можно было бы обернуть против Лиры, получил «песню камня». Для него, привыкшего только к давлению собственных мышц, это было настолько чуждо, что он не понял, как это принять. Он попытался сжать импульс силой. 

Импульс взорвался.

Валериус отлетел назад, сбитый с ног невидимой волной. Он упал на спину, хватая ртом воздух. Сабля вылетела из его руки.

Кайлен щёлкнул пальцами. 

— Открыть глаза.

Все открыли. Кроме Валериуса, который всё ещё пытался вдохнуть.

Кайлен посмотрел на Лиру. Его лицо было непроницаемой маской.

— Ты не передала боль, — сказал он тихо. — Ты её... спрятала. Ты использовала других как ширму. Это... изобретательно. 

Он перевёл взгляд на Элару.

— А ты. Ты приняла то, что не поняла. И не попыталась это сломать. Это редкость. 

Корвис поднял голову. Его фиолетовые глаза, светящиеся в тени, остановились на Лире. Он не издал ни звука, но Лира почувствовала, как по её позвоночнику прошёл низкий, вибрирующий гул. Дракон слушал её.

— Встать, аристократ, — бросил Кайлен Валериусу. — Твоя гордость только что сломала тебе ребро. В медблок. Живо.

Когда Валериус, пошатываясь, ушёл, Кайлен повернулся к оставшимся пятерым.

— Вы думаете, магия — это свет и чудо. Вы ошибаетесь. Магия — это когда вы берёте свою самую тёмную дыру в душе и заставляете её работать на вас. 

Он подошёл к Тамиру, который всё ещё стоял с закрытыми глазами, тяжело дыша.

— Картограф. Твоя дрожь. Она не уходит. Но сегодня ты не просто дрожал. Ты пел. 

Кайлен присел перед ним на корточки. Он достал из поясной сумки маленький флакон с тёмной жидкостью.

— Пей. 

Тамир взял флакон дрожащими руками. 

— Что это?

— То, что медики дают 4-му курсу, когда их драконы получают критические повреждения. Это не уберёт боль. Это позволит тебе стоять прямо, пока боль ржёт твои кости. — Кайлен смотрел ему прямо в глаза. — Твоя слабость — это факт. Но то, как ты цепляешься за жизнь — это тоже факт. Используй это.

Тамир выпил. Глаза его тут же расширились, дыхание стало глубоким и ровным. Дрожь в ноге почти прекратилась. Он посмотрел на Кайлена с неверием.

Командир уже шёл к центру площадки.

— Сегодня вы дрались деревом. Завтра — сталью. Послезавтра — в воздухе. — Он посмотрел на солнце, скрытое за серыми тучами. — А теперь бегом. Десять кругов по периметру. Кто отстанет — будет чистить клыки Корвиса. Зубной щёткой. Лично.

Кайлен побежал первым. Его движения были лёгкими, почти танцующими. 

Элара сорвалась с места следом, как выпущенная стрела.

Лира посмотрела на Тамира. Он кивнул ей. 

Они побежали. 

Ветер бил в лицо. Мышцы горели. Но Лира больше не чувствовала себя пустой. Внутри неё, там, где вчера была только дыра от падения, теперь звучала тихая, упрямая «песня камня». 

А высоко над ними, на уступе, Корвис открыл пасть, и из неё вырвался клуб дыма, принявший форму семиконечной звезды. Он смотрел на Лиру, и в фиолетовом пламени его глаз впервые за долгое время промелькнуло что-то похожее на... интерес.