Глава 12.

Тишина в гроте длилась ровно три удара двух сердец — человеческого, бешено колотящегося в груди Лиры, и нового, драконьего, звук которого ощущался не ушами, а вибрирующим в костях зубов.

Корвис-Кайлен сделал шаг. Пол тоннеля треснул. Это не было неуклюжестью гиганта; это была абсолютная, пугающая точность хищника, который заново учится соотносить свои габариты с миром. Он наклонил голову, и его единственный глаз — второй всё ещё был скрыт за наростами трансформирующейся плоти — сфокусировался на Лире. В вертикальном зрачке цвета расплавленного золота она увидела своё отражение: крошечная, мокрая фигурка, сидящая на горе костей мертвого бога.

«Встань», — голос прозвучал не в ушах. Он ударил прямо в центр лба, как колокол. «Ты не добыча».

Лира сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и поднялась. Вода стекала с её одежды, но холод больше не чувствовался. От дракона исходил жар, не просто тепловой, а магический — он сушил одежду на теле за секунды.

— Ты... ты цел? — это был глупый вопрос, но ничего умнее в голову не пришло.

Корвис-Кайлен издал звук, похожий на скрежет металла. Это был смех. Низкий, опасный, вибрирующий звук, от которого с потолка посыпалась костяная крошка.

«Цел? Нет, Лира. Я — совершенен. Боль, которую ты видела, была лишь... формой для отливки».

Он повернул свою массивную голову к Падальщику. Древнее существо всё так же лежало на берегу, сложив лапы, похожие на затонувшие корабли. Оно смотрело на них своими слепыми «глазами» из Эфира, ожидая.

Корвис-Кайлен не стал рычать или угрожать. Он просто шагнул к существу. Земля содрогнулась. Он опустил морду на один уровень с головой Падальщика. Из пасти дракона вырвалась не струя огня, а тонкая, идеально прямая нить фиолетового пламени. Она не сожрала Падальщика. Она коснулась его светящихся глаз.

Падальщик содрогнулся. Но не от боли. От удовольствия. Он впитывал эту чистую, концентрированную боль-силу, как умирающий в пустыне впитывает воду. Он заурчал, его бархатистый мох засиял ярче. Затем существо медленно, с достоинством, начало пятиться обратно в черную воду озера. Оно сделало своё дело. Оно получило плату за проводника.

Как только голова Падальщика скрылась под водой, атмосфера в гроте изменилась. Исчезло ощущение древней, сонной вечности. Вернулась реальность. И у реальности были звуки.

Сверху, через толщу камня, на который Лира старалась не смотреть, доносился гул. Риан. Инквизиция. Они не просто перекрыли выходы. Они бурили камень, используя боевые артефакты. Они не собирались ждать.

— Они будут здесь через пятнадцать минут, — голос Кайлена прозвучал в её голове, но теперь он был наложен поверх рычания дракона, создавая жуткий, потусторонний дуэт. — Архивариус не рискнёт спустить сюда регулярные войска. Слишком тесно. Слишком опасно. Он спустит его.

— Риана? — Лира посмотрела наверх, прикидывая расстояние. — Он не пролезет в коллектор.

— Не Риан. Его зубы, — Кайлен сделал шаг к стене, где из воды торчала ржавая лестница, вмонтированная в кость. — «Серые Плащи». Личная гвардия Магистра Воронов. Они не маги. Они — антимаги. Их клинки выкованы из костей драконов, убитых в Первой войне. Они не чувствуют Эфира, они его режут. Если они доберутся до нас здесь, в замкнутом пространстве, я не смогу использовать крылья. Я просто раздавлю тебя и сам себя.

Он посмотрел на Лиру сверху вниз. Его человеческий разум сейчас работал на пределе, просчитывая траектории, углы атаки и акустику пещеры.

— План изменился, — констатировал он. — Мы не идём к Изгоям. Мы идём наверх. Но не через главный вход.

— А как? — Лира проследила за его взглядом. Он смотрел на стену из костей, где в одном месте порода казалась... другой. Более тёмной, оплавленной.

Кайлен не ответил. Он открыл пасть и выдохнул. Тонкая струя фиолетового огня ударила в стену. Но это был не огонь разрушения. Это был огонь резки. Кости не вспыхнули. Они начали оплывать, как воск, с тихим шипением открывая идеально ровный, дымящийся проход.

— Через склепы, — сказал Кайлен. — Прямо под Залом Окуляра находится усыпальница Первых Домов. Там стоят «Якоря». Древние печати, удерживающие фундамент Академии. Риан думает, что мы — крысы в канализации. Мы станем призраками в их стенах.

Он протянул когтистую лапу размером с небольшой дом. Коготь, острый как игла, аккуратно, с хирургической точностью, поддел воротник куртки Лиры.

— Залезай. У тебя тридцать секунд, чтобы привыкнуть к высоте. И держись за гребень. Если сорвёшься — я ловить не буду, у меня нет времени на нежность.

Лира не стала спорить. Она схватилась за предложенный коготь, подтянулась и забралась на шею дракона, туда, где чешуя переходила в костяной гребень. Шероховатая, тёплая чешуя была удивительно удобной опорой. Она обхватила ногами основание шеи и вцепилась руками в шипы, молясь, чтобы не соскользнуть.

— Держись за мой разум, — приказал Кайлен. — Закрой глаза. Мои глаза станут твоими.

Лира зажмурилась. Мир исчез. Вместо темноты век она увидела грот сверху, во всех деталях, в тепловом спектре. Она видела трещину в потолке, которую не заметило бы человеческое зрение. Она видела вибрации в камне от буров Инквизиции наверху.

Кайлен присел, напряг мышцы, похожие на движущиеся скалы, и прыгнул.

Это не было полётом. Это был вертикальный бросок. Он оттолкнулся от дна грота с такой силой, что озеро внизу вскипело. Они не летели вверх, они пронзали камень. Корвис-Кайлен выставил передние лапы вперёд, и фиолетовое пламя из его пасти встретилось с костью и гранитом, превращая их в пар и стекло.

Лира чувствовала каждый удар сердца дракона, каждый скрип его сухожилий. Она чувствовала его ярость — холодную, математическую. Он не просто спасался бегством. Он вёл их прямо в сердце врага, используя древние туннели, о которых Риан, при всей его заносчивости, мог только читать в книгах.

Прошла минута. Жар от лазания сквозь скалу стал невыносимым. А затем движение резко прекратилось.

«Открой глаза», — прозвучал голос в голове.

Лира открыла.

Они висели под самым потолком Зала Окуляра, скрытые в тени гигантской люстры, которая казалась отсюда размером с монету. Внизу, на обсидиановой арене, их ждали.

Там стоял Риан, его лицо было искажено гневом. Рядом с ним — фигуры в серых плащах, с оружием, от которого веяло такой мертвечиной, что Лира физически ощутила тошноту. А чуть поодаль, на троне из чёрного дерева, сидел Архивариус. Но он больше не выглядел как сухой старик. Его аура пылала. Он держал в руках посох, увенчанный осколком Окуляра, и этот осколок пульсировал в такт буре наверху.

— Как предсказуемо, Кайлен, — голос Архивариуса разнесся по залу, усиленный эхом. — Ты всегда был слишком эмоционален. Привёл свою ручную зверушку?

Корвис-Кайлен, скрытый в тени, не ответил. Лира почувствовала, как напряглись мышцы под ней. Дракон-человек готовился к удару.

— Ты совершил ошибку, придя сюда, — продолжил Архивариус. — Ты думаешь, что твоя боль делает тебя сильнее? Она делает тебя предсказуемым. А твоя... связь, — он брезгливо кивнул в сторону Лиры, — делает тебя уязвимым.

Архивариус поднял посох. Осколок Окуляра на его вершине вспыхнул.

— «Серые Плащи». Заберите девчонку. А дракона... оставьте мне. Я хочу посмотреть, сколько боли выдержит его новое сердце, прежде чем взорвётся.

Десять фигур в сером шагнули вперёд. Они не бежали. Они скользили по каменному полу, и с каждым их шагом Эфир в зале начинал... сгущаться, становиться вязким, как смола.

Лира вцепилась в гребень дракона.

— Кайлен, их клинки...

— Я знаю, — его голос в голове был спокоен. — Они режут каналы. Они попытаются отсечь тебя от меня. Если это случится, я потеряю контроль. Пожиратель внутри меня сожрёт остатки человека.

Он сделал паузу. Внизу «Серые Плащи» начали расходиться веером, окружая основание колонны, на которой они прятались.

— Поэтому, — закончил Кайлен, и Лира почувствовала, как по его телу пробежала волна чистой, незамутнённой радости, — мы не будем драться на их условиях.

Он расправил крылья.

В замкнутом пространстве Зала Окуляра это было невозможно. Но его крылья были не только из плоти. Призрачная, эфирная пара крыльев прошла сквозь камень потолка, не разрушив его.

— Держись, кадет, — прорычал он.

И они рухнули вниз.

Но падали не они. Падал Зал.

В ту секунду, когда Корвис-Кайлен оттолкнулся от потолка, он ударил хвостом. Один удар. Точный, быстрый, нанесённый не по камню, а по «Якорю» — одной из древних печатей, удерживающих фундамент.

Архивариус не успел закончить заклинание. Пол под «Серыми Плащами» треснул.

Корвис-Кайлен падал вниз, раскрыв пасть в беззвучном рёве, выставив когти вперёд — прямо на Риана.

А сверху, из дыры, которую они только что покинули, хлынула вода из подземного озера, смывая остатки гвардии и превращая суд в бойню.