Глава 3. Клан Черной Луны

Поместье Черной Луны я представляла себе иначе.

Не знаю, чего ожидала — серые камни, цепи, факелы на стенах, вороны на воротах? Что-нибудь в духе клана, которым пугают детей трёх территорий. Вместо этого — большой деревянный дом в два этажа, тёплый свет в окнах, запах еды и хвои, и несколько человек на крыльце, которые молча смотрели, как мы подходим.

Смотрели на меня.

Дарен шёл чуть впереди — не потому что торопился, а потому что это, кажется, было его обычным способом существовать в пространстве: всегда на полшага впереди всего, что происходит вокруг. Я держалась рядом и сосредоточенно делала вид, что мне не холодно, нога не болит и семеро незнакомых оборотней, смотрящих на меня с разными степенями подозрения, меня совершенно не интересуют.

Получалось, наверное, не очень.

— Это кто? — спросил один из стоявших на крыльце. Молодой, светловолосый, с руками в карманах джинсов и взглядом человека, который привык задавать неудобные вопросы и получать на них ответы. — Нет, серьёзно. Это кто, Дарен?

— Это Майя, — ответил Дарен, поднимаясь на крыльцо. — Она остаётся.

— Она остаётся. Прекрасно. Замечательно. — Светловолосый спустился со ступеньки и обошёл меня по кругу с таким видом, как будто я была экспонатом на выставке. Я позволила себе роскошь не двигаться и смотреть прямо перед собой. — Метка Черной Луны на чужой омеге, которую наш альфа притащил из леса в два ночи. Это абсолютно нормально. Почему я вообще удивляюсь.

— Лукас, — сказал Дарен. Просто имя, никакого тона.

— Нет, нет, я просто разговариваю сам с собой, продолжай. — Лукас остановился передо мной. Голубые глаза, острые скулы, улыбка человека, который знает, что он красивее большинства, и пользуется этим знанием с удовольствием. — Привет. Я Лукас. Бета-первый клана. Это значит, что именно я буду отвечать на вопросы, которые неизбежно поступят от соседних стай после того, что ты видишь на своём плече.

— Привет, — сказала я.

— Это всё? Просто «привет»?

— А что вы ожидали?

— Не знаю. Объяснений. Извинений. Слёз — хотя нет, слёз не надо. — Он скрестил руки. — Откуда ты?

— Серебряный Дуб.

— Омега.

— Бывшая.

— «Бывшая». — Он попробовал слово на вкус, как будто оно ему не понравилось. — Это интересная формулировка для человека, у которого нет своей территории, нет клана и есть чужая метка на шее. Что ты такого сделала, что Дарен решил тебя подобрать?

Я посмотрела на Дарена. Он стоял у двери с таким видом, как будто разговор его не касался, хотя мы оба знали, что он слышит каждое слово.

— Дала ему пощёчину, — сказала я.

Лукас моргнул.

Кто-то из стоявших позади него издал звук, который мог быть попыткой подавить смех.

— Ты дала пощёчину Дарену Коулу, — повторил Лукас медленно, как будто проверял, правильно ли расслышал. — И он тебя пометил.

— Логика у него своя, — согласилась я.

Лукас повернулся к Дарену.

— Я хочу протокол на эту женщину. Официальный. Подписанный. С печатью.

— Лукас.

— Это для истории, Дарен. Потомки должны знать.

Дарен открыл дверь и посмотрел на меня.

— Иди внутрь. Рана на ноге нуждается в нормальной обработке.

Я прошла мимо Лукаса, который смотрел на меня с выражением человека, ещё не решившего, опасность я или развлечение. Мне кажется, он склонялся ко второму, и это тоже было своего рода предупреждением.

Внутри оказалось тепло. Дом жил — звуки из разных комнат, запах готовой еды, чья-то музыка с верхнего этажа. Живые люди, живой клан. Я так давно не жила в настоящей стае, что просто стояла несколько секунд в прихожей и дышала.

— Сюда, — сказала женщина, появившаяся из боковой двери. Невысокая, тёмноволосая, с тем конкретным взглядом, который бывает у людей, привыкших принимать быстрые решения. — Я Рина. Занимаюсь здесь всем, что связано с кровью и травмами. Сядь.

Я села на стул у стены. Рина присела на корточки, осмотрела ногу без лишних слов, только однажды коротко сказала что-то неразборчивое — судя по тону, непечатное.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Сук в лесу.

— Ты упала на сук.

— Меня туда немного помогли, — сказала я после паузы.

Рина подняла взгляд. Что-то в её лице изменилось — не жалость, нет. Что-то другое. Понимание, может быть. Или узнавание.

— Серебряный Дуб, — сказала она. Не спросила.

— Да.

— Альфа Готт. — Короткая пауза, пока она обрабатывала рану. — Я слышала про него.

— Хорошее?

— Нет.

Мы немного помолчали. Руки у неё были лёгкими — профессионально, без лишнего прикосновения, ровно столько, сколько нужно.

— Ты знаешь, что значит метка Дарена? — спросила Рина тихо, не поднимая глаз от работы.

— В общих чертах.

— Он никогда никого не метил. — Она запнулась. — Ни разу. За восемь лет его альфинства — ни разу.

Это осело где-то внизу живота тяжёлым холодным камнем.

— Я не просила, — сказала я.

— Я знаю. Это и странно.

Рина закончила с ногой, выпрямилась и смотрела на меня несколько секунд с таким видом, как будто что-то ещё хотела добавить и не была уверена, стоит ли.

— В клане будут те, кому это не понравится, — сказала она наконец. — Ты должна это знать. Не потому что ты плохая. Потому что ты чужая, и это его решение, и людям всегда нужно время привыкнуть к тому, чего они не понимают.

— А вы? — спросила я.

— Я пока присматриваюсь, — честно ответила Рина. И в этой честности было что-то, что мне понравилось куда больше, чем любое заверение в расположении.

Она ушла. Я осталась сидеть, прислонившись к стене, и слушала дом. Тепло. Запах хвои и дерева и чьей-то еды с кухни. Нить в груди — та самая, которой не было несколько часов назад — тихо пульсировала куда-то в направлении верхнего этажа. Ровно. Спокойно. Как сердцебиение рядом.

Я закрыла глаза.

Впервые за очень долгое время я не чувствовала, что нужно немедленно бежать.

Это было странно. Непривычно. Почти пугающе.

За дверью раздались шаги — чёткие, знакомые. Дарен.

— Тебя разместят в комнате на первом этаже, — сказал он от порога. — Замок рабочий. Изнутри.

— Это намёк?

— Это информация. — Короткая пауза. — Завтра утром мне нужно всё, что ты помнишь о гибели гонца. Детали. Место. Время. Всё, что видела.

— Хорошо.

— Майя.

Я подняла взгляд.

Он стоял в дверях — большой, тёмный, с выражением лица, которое я всё ещё не умела читать. Но что-то в нём изменилось — едва-едва, тень изменения, которую я, может быть, придумала. Или нет.

— Ты сказала, что всю жизнь проигрывала, — произнёс он медленно.

— Сказала.

— Омеги думают, что проигрывают, потому что у них нет силы. — Пауза. — Ты не проигрываешь из-за отсутствия силы.

— Тогда почему?

Он помолчал секунду дольше обычного.

— Потому что тебя окружали люди, которые были заинтересованы в том, чтобы ты проигрывала. Это разные вещи.

Он ушёл.

Я долго смотрела на пустой дверной проём, и нить в груди была тёплой, и я думала о том, что человек, который говорит такие вещи чужому существу, которое дало ему пощёчину в ночном лесу, — это либо редкостный манипулятор, либо нечто, с чем я совершенно не умею обращаться.

И не знала, что хуже.

Под утро, когда дом затих окончательно, меня разбудил звук — тихий, осторожный. Шаги под окном. Один человек. Потом второй.

Запах Серебряного Дуба.

Они уже здесь.