Глава 1. Запах крови и дерзости

Я бежала уже три часа, когда поняла, что больше не могу.

Не потому что устала — омеги не имеют права уставать, это первое, что вбивают с детства. Потому что правая нога почти не слушалась. Острый сук разодрал бедро до кости, и каждый шаг превращался в отдельный маленький ад. Кровь давно перестала быть горячей. Она просто текла, липкая, тёмная, оставляя след на мху, который любой охотник прочитал бы как открытую книгу.

Лес вокруг пах чужим. Это была территория клана Черной Луны — я пересекла границу минут сорок назад и либо не заметила, либо мне было уже всё равно. Скорее второе. Когда тебя выбросили из собственной стаи с переломанными рёбрами и напутствием «умри где-нибудь подальше», выбор территорий как-то перестаёт волновать.

Я споткнулась о корень и упала. Просто рухнула лицом вперёд в прелую листву, и несколько секунд лежала, слушая, как земля пахнет грибами и прошлогодней осенью. В голове было удивительно тихо. Никакого страха — видимо, его ресурс тоже заканчивается, как и всё остальное.

— Интересная позиция для ведения переговоров.

Голос пришёл сверху. Низкий, с ленцой, будто хозяину было немного скучно смотреть, как кто-то умирает в его лесу.

Я не стала торопиться подниматься. Перевернулась на спину, убрала листья с лица и посмотрела вверх. Мужчина стоял в двух метрах. Не сидел на корточках, не наклонялся — именно стоял, со скрещенными руками, как будто у него было всё время мира и наблюдать за подыхающей омегой было вполне нормальным способом провести вечер.

Высокий. Тёмные волосы, чуть влажные — то ли пот, то ли роса. Глаза в полумраке казались почти чёрными, но я знала: в темноте у нас у всех глаза светятся. Его будут светиться серебром. Такие глаза бывают только у одного.

Альфа.

Чужой альфа, на чужой территории, смотрящий на меня с выражением человека, который ещё не решил, стоит ли утруждаться.

Я встала. Это потребовало больше усилий, чем хотелось бы признавать, но я встала, распрямилась и посмотрела ему в глаза — чего омеги не делают никогда. Это одно из правил, которые мне почему-то никогда не давались.

— Убирайся с моей земли, — сказал он. Не грубо. Хуже — равнодушно. Как будто выпроваживал курицу из огорода.

— Ваша земля началась сорок минут назад, — ответила я. — Если бы вы хотели, чтобы я не заходила, следовало поставить табличку.

Он посмотрел на меня. Долго. Я ждала — ярости, насмешки, приказа — чего угодно. Вместо этого в уголке его рта появилось что-то похожее на интерес. Совсем небольшое, едва заметное, но там.

— Ты умираешь, — сказал он наконец.

— Я знаю. Это моё личное дело.

— На моей земле.

— Я постараюсь умереть аккуратно. Не засорю.

Он сделал шаг вперёд. Я не отступила — не из храбрости, просто нога наконец решила объявить полный бойкот, и я почти качнулась, но успела схватиться за ветку ближайшего дерева. Рука оказалась напротив его лица. Ладонью. С размаха.

Звук пощёчины в ночном лесу прозвучал неожиданно громко.

Я поняла, что сделала, примерно через полсекунды после того, как это произошло. Рука сама — просто рефлекс, просто привычка защищаться, когда кто-то слишком близко подходит без предупреждения. Но «рефлекс» — это не то объяснение, которое принимают, когда ты ударила альфу чужого клана.

Он не двигался. Голова слегка повернулась от удара — совсем чуть-чуть, он был намного сильнее, чем мог показать мой жалкий замах. На щеке наливалось красное пятно. Его глаза медленно переместились обратно на меня.

Три секунды он просто смотрел.

Три секунды, за которые я успела попрощаться с жизнью раза четыре.

— Ты не омега, — сказал он.

Это было последнее, что я ожидала услышать.

— Что?

— Омега не смотрит альфе в глаза. Омега не отвечает дерзостью. Омега не бьёт. — Он говорил ровно, почти задумчиво, как будто зачитывал список. — Кто ты?

— Никто, — сказала я, потому что это была правда. — Меня зовут Майя, и я была омегой стаи Серебряного Дуба до сегодняшнего вечера. Потом они решили, что я им больше не нужна.

— И всё же ты стоишь и разговариваешь со мной после того, как ударила меня. — Он снова смотрел с этим непонятным интересом, который меня почему-то пугал больше, чем злость. — Почему ты не боишься?

— Боюсь, — призналась я. — Просто страх у меня так выглядит.

Что-то изменилось в его лице. Почти незаметно — едва дрогнул угол рта, едва сдвинулись брови. Он протянул руку, и прежде чем я успела дёрнуться, его пальцы сомкнулись на моём запястье — не больно, но абсолютно неотвратимо. Как захлопнувшийся капкан.

— Я Дарен Коул, — сказал он. — Альфа клана Черной Луны.

Я знала это имя. Его знали все оборотни на трёх территориях. Его называли тихо и с таким выражением, с каким называют вещи, которых лучше не касаться.

— Я знаю, кто вы, — сказала я.

— Тогда ты понимаешь, что ударить меня — это не просто грубость. Это приговор.

— Понимаю.

— И всё равно стоишь.

— Колени уже не очень слушаются, — призналась я, — но да.

Он отпустил запястье. Сунул руку в карман куртки, достал что-то маленькое и бросил мне. Я поймала на автомате — флакон, стеклянный, с тёмной жидкостью внутри.

— Целительный концентрат. Выпей. До рассвета доживёшь.

— Зачем? — спросила я, потому что этот вопрос был важнее, чем «спасибо».

Он уже разворачивался уходить.

— Потому что интересно посмотреть, что ты будешь делать дальше.

И ушёл в темноту. А я осталась стоять с флаконом в руке, с ногой, которая горела огнём, и с очень нехорошим предчувствием, что «дальше» может оказаться куда сложнее, чем просто выжить.

Я открыла флакон и выпила. Горько, как хвоя и полынь. Тепло разлилось по груди почти мгновенно.

Через три шага я поняла, что он всё ещё где-то здесь. Не видела, не слышала — чувствовала. Как чувствуешь взгляд в спину, только острее.

Наблюдает.

Я подняла голову к луне — она висела над лесом крупная, холодная, равнодушная ко всему происходящему внизу — и подумала, что, может быть, проигравшие потому и проигрывают, что привыкают не ждать ничего хорошего.

А потом сзади хрустнула ветка, и чья-то рука схватила меня за плечо.

Не его рука. Другой запах. Запах Серебряного Дуба.

Они пришли за мной.