Глава 8 Срыв плана
Ветер гнал по пустырю сухой бурьян, и тот шуршал под ногами, как будто кто-то невидимый крался следом. Двое в плащах стояли напротив — неподвижные, уверенные в себе так, как бывают уверены только те, кто привык побеждать. Их тени даже не колебались, словно были не тенями вовсе, а кусками тьмы, намертво пришитыми к асфальту.
Алексей не торопился. Он медленно перекатился с пятки на носок, проверяя опору, чувствуя каждую неровность асфальта сквозь подошву. Тело гудело после бега, но дыхание оставалось ровным. Краем сознания вызвал интерфейс.
[Сканер] активирован.
Перед внутренним взором развернулась подробная карта. Две фигуры окрасились алым — ровным, недобрым свечением, от которого веяло холодом, словно от открытой дверцы морозильной камеры.
Цель №1. Уровень угрозы: высокий.
Цель №2. Уровень угрозы: очень высокий.
Особые отметки: остаточный след тёмной магии, артефактное усиление (3 предмета).
«Очень высокий», — мысленно отметил Алексей. Сканер врать не умел. Тот, что справа, — с тремя кольцами на правой руке, — был опаснее. Именно на нём держалась добрая половина их спокойной уверенности. И именно с него следовало начинать, если дойдёт до драки.
— Ты ведь понимаешь, что зря пошёл за нами? — произнёс первый, тот, что без колец. Голос вкрадчивый, почти ласковый, словно масло по воде. Таким голосом можно убаюкивать, допрашивать, а можно — убивать, не меняя интонации. — Мог бы сейчас сидеть в кафе со своими дружками. Пить чай. Жить.
— Я не очень люблю чай, — ровно ответил Алексей, не сводя глаз с его спутника.
Под воротником едва слышно завозился Глим. Тёплый комок дрожал — не от страха, а от напряжения, как натянутая струна. Алексей кожей чувствовал его мелкую дрожь.
— Хозяин, — прошелестел он на самой грани слышимости, — их двое. И тот, справа, плохой. Совсем плохой. Я чую — от него пахнет старым пеплом. Так пахнет только то, что очень давно должно было сгореть, но не сгорело.
— Знаю, — так же тихо отозвался Алексей, почти не разжимая губ. — Сиди. Не высовывайся, что бы ни случилось.
Первый культист лениво, почти нехотя, поднял руку. С пальцев сорвалась тьма — не бесформенный сгусток, а плотный шар, похожий на кусок застывшей смолы, и метнулся вперёд быстрее, чем имел право. Воздух зашипел там, где он пролетел.
Алексей ушёл влево.
[Ледяное Спокойствие] развернулось в сознании привычной холодной волной. Мир вокруг мгновенно загустел, словно его залили прозрачным студнем. Звуки растянулись, сделались низкими и тягучими — даже собственное сердцебиение звучало теперь как далёкий, глухой барабан. Движения врага потеряли резкость — теперь Алексей видел не просто бросок, а всю траекторию целиком: как тёмный шар срывается с пальцев, как рассекает воздух, как оставляет за собой тонкий дымный след, похожий на царапину на стекле.
Он сместился ровно настолько, чтобы пропустить атаку мимо. Шар прошёл в сантиметре от плеча — Алексей почувствовал исходящий от него холод, словно рядом пронеслась ледяная глыба, — и врезался в бетонный забор за спиной. Камень зашипел, оплывая по краям дымящейся воронкой с рваными краями.
«Разъедает материю. Как [Чёрное Пламя], только грубее и медленнее. Значит, если попадёт — проест и кость».
Алексей не стал отвечать светом. Пока не стал. Свет он держал в рукаве, как припрятанный козырь, — слишком заметная карта для начала боя. Вместо этого он рванул вперёд, мгновенно сокращая дистанцию. На ближней дистанции тёмные сгустки теряли своё преимущество — они летели медленнее, чем он двигался.
Три стремительных шага. Замах.
Первый культист едва успел вскинуть руки — тёмный щит развернулся перед ним матово-чёрной плёнкой, слегка колышущейся, как масляное пятно на воде. Кулак Алексея врезался в неё, и по предплечью прокатилась тупая, ломящая отдача, будто он со всей силы ударил по гранитной плите. Щит прогнулся, пошёл рябью, но выдержал. Культист отступил на полшага — и этих полшага хватило, чтобы Алексей прочёл его.
«Хорош. Но бьёт всегда с правой. Сначала замах плечом, потом выброс. Привычка. Въевшаяся. Такие привычки не ломают даже магией».
— Резвый, — процедил культист сквозь зубы и снова взмахнул рукой.
На этот раз тьма пошла не сгустком, а широкой, низкой волной — она стелилась по самой земле, вспарывая асфальт, оставляя за собой оплавленные трещины, из которых поднимался едкий чёрный дым. Уйти прыжком вверх не вышло бы: волна была слишком широкой, она захлёстывала всё пространство перед собой, как приливная волна накатывает на берег.
Алексей принял другое решение.
Он сорвал с пояса трофей — чёрный шар-искатель, отобранный у культистов раньше, — и метнул его прямо в набегающую волну.
Шар раскрылся в полёте, развернувшись сложной конструкцией из вращающихся колец. Тьма врага хлестнула по нему — и на долю секунды замерла, словно споткнулась о что-то родственное. Два тёмных потока, столкнувшись, на миг нейтрализовали друг друга, образовав зыбкий коридор.
Этого хватило. Алексей перемахнул через присевшую волну, приземлился вплотную к первому культисту и с разворота вбил локоть ему под капюшон — туда, где шея переходила в челюсть.
Хрустнуло — резко, влажно, противно. Капюшон сполз, открыв перекошенное от боли лицо с заострёнными, будто у хорька, чертами. Глаза — мутные, налитые кровью — уставились на Алексея с чем-то средним между яростью и удивлением.
— Один, — спокойно выдохнул Алексей, уже разворачиваясь.
И тут его обожгло холодом со спины.
Второй культист, тот, что с кольцами, наконец вступил в бой. Он не швырялся сгустками и не плёл волн. Он просто поднял правую руку — и все три кольца на ней вспыхнули разом, засияв багряным. Воздух за спиной Алексея мгновенно сгустился, спрессовался в три длинных, зазубренных копья абсолютной черноты, и они ударили синхронно — с трёх сторон, отрезая пути отхода. Словно кто-то невидимый взял саму ночь, вытянул её в острую нить и метнул, не целясь, потому что промахнуться было невозможно.
«Даже не размялся. Просто взял и ударил в полную силу».
Алексей крутанулся, уходя от первого копья. Тело работало на пределе гибкости: он прогнулся назад, пропуская его над грудью, и тут же вторым движением отбил второе копьё предплечьем — тьма скользнула по коже, оставив полосу онемения и мелкую ледяную крошку. Но третье он не успевал. Оно шло точно в левый бок.
— Хозяин!!!
Глим выстрелил из-под воротника, как крохотная пушистая молния. В воздухе он развернулся в смазанную трёхглазую тень и толкнул копьё лапкой по касательной — не отвёл полностью, лишь сбил на палец в сторону. Но этого пальца хватило: тёмное остриё прошло вдоль рёбер, разорвав куртку и кожу, а не плоть.
Глим тут же нырнул обратно за воротник, прижался к шее хозяина и задрожал — весь, от кончиков ушей до кончика хвоста. Он дрожал, но молчал. Маленький, пушистый комок, который только что сделал невозможное.
Второй культист его уже увидел.
— Питомец, — проговорил он без удивления, с холодным, почти коллекционерским интересом. Голос звучал ровно, словно он рассматривал редкий экспонат в музее. — Любопытно. Очень любопытно. Значит, ты не просто крыса. Ты кое-что прячешь. Кое-что, чего в этом мире давно не встречалось.
— Все что-то прячут, — выдохнул Алексей, отступая на шаг и прижимая ладонь к боку. Кровь была, но немного — выносливость уже начинала стягивать края раны, ткани медленно срастались.
«Глим спалился. Ладно. Значит, дальше можно не притворяться слабым».
Он принял решение мгновенно. Двое против одного, один из них — очень высокая угроза, рядом мирный город, а где-то в его кварталах лежит осколок, который нельзя отдать. Растягивать бой нельзя. Нужно решать. Резко.
Алексей выпрямился. И впервые за всю схватку позволил свету выйти наружу.
Правая ладонь полыхнула ослепительно-белым в центре, с тонкой алой каймой по краям — словно в кулаке зажали кусок звезды. Свет залил пустырь, отбросив длинные, дрожащие тени. Глим тихо ахнул под воротником.
[Багровый Луч].
Сконцентрированный до состояния копья луч света сорвался с пальцев и ударил во второго культиста — не в грудь, прикрытую тьмой, а в правую руку, в ту самую, на которой горели кольца. Свет против тьмы. Самое природное оружие из его арсенала.
Тёмный щит метнулся на перехват — культист был быстр, очень быстр. Но [Багровый Луч] на четвёртом уровне игнорировал двадцать процентов защиты, а против демонической природы бил особенно зло, словно сама его суть ненавидела тьму. Щит прогнулся, затрещал, пошёл трещинами, из которых брызнуло чёрное пламя, и лопнул с металлическим звоном. Луч лизнул запястье культиста, и одно из колец раскололось надвое, осыпавшись в пыль.
Тот зашипел сквозь зубы и отдёрнул руку. Впервые за бой его ледяное спокойствие дало трещину — тонкую, как волос, но достаточную, чтобы Алексей её заметил.
— Магия света... — выдохнул он, баюкая обожжённую кисть. — У тебя свет и тьма. Сразу. В одном теле. — Он медленно поднял голову, и под капюшоном блеснули расширенные зрачки. — Кто ты такой?
Алексей не ответил. Он уже двигался.
Первый культист, тот, что с разбитым лицом, попытался подняться и снова призвать тьму, но Алексей оказался быстрее. Короткий замах — и [Световой Прокол] сорвался с левой руки. Не насмерть, в плечо, чтобы вывести из боя. Световой клинок вошёл точно в сочленение доспеха, и культиста отшвырнуло к забору. Он сполз по бетону, обмякнув, оставляя за собой тёмный влажный след.
Остался один. Тот, что опаснее.
Они замерли друг напротив друга. Ветер трепал полы плаща культиста, бурьян шуршал, и где-то за бетонным забором глухо гудел город — живой, ничего не подозревающий. Там ездили машины, там люди пили свой чай, там Семён, наверное, всё ещё нёс Глима, не зная, что питомец уже давно не с ним.
— Ты ведь пришёл не убивать нас, — произнёс культист, прижимая обожжённую руку к груди. — Тебе нужен осколок. Так же, как и нам. — Уцелевший глаз под капюшоном блеснул. — Забавно. Повелитель почувствует тебя за версту, мальчишка. От тебя несёт... — он повёл носом, будто принюхиваясь к запаху, которого не могло быть, — древностью. Тем, чего здесь быть не должно. Тем, что старше этого города, старше этого мира.
В груди Алексея что-то отозвалось. Слабое, чужое тепло — то самое, что он уже чувствовал там, в переулке. Фрагмент Вечности, спрятанный в системном хранилище, едва заметно дрогнул, словно огромный спящий зверь повернулся во сне.
«Он чует Фрагмент. Не знает точно, что это, но чует. Сущность тоже учует. Времени мало».
— Где осколок? — спросил Алексей прямо. — Артефакт навёл вас на одного человека. Покупателя. Где он?
Культист рассмеялся — сухо, надтреснуто, словно треснувшая ветка под сапогом.
— А ты думаешь, я скажу? — Он отступил на шаг, и тьма начала сгущаться у его ног, оплетая лодыжки, готовая в любой миг вырваться портальным разрывом. — Скажу одно, бесплатно. Беги. Беги быстрее нас. Иначе осколок окажется внутри очередного трупа, а труп — у наших ног.
Тьма вспыхнула — резко, слепяще, как магниевая вспышка, только чёрная.
Алексей рванул вперёд — поздно. Разрыв сомкнулся с глухим, утробным хлопком, и культист исчез, оставив после себя только запах гари и тающий багряный росчерк в воздухе. Первого, обмякшего у забора, тьма забрала тоже: щупальце метнулось из угасающего портала и утянуло тело за миг до того, как Алексей успел его схватить.
Пустырь опустел.
Алексей стоял, тяжело дыша, зажимая саднящий бок. Кровь уже почти остановилась — тело работало, выносливость запустила регенерацию. Края раны стягивались, боль из острой превращалась в тупую, ноющую. Он шумно выдохнул и опустил руку.
— Ушли, — буркнул он.
Из-за воротника осторожно высунулась круглая трёхглазая голова. Глим оглядел опустевший пустырь — забор, бурьян, тающий дымный след, — убедился, что опасность миновала, и только тогда позволил себе возмущённо запищать:
— Хозяин! Я же тебя спас! Ты видел? Видел, как я толкнул эту чёрную палку? Если бы не я, тебя бы проткнули! — Он вылетел наружу и закружился перед лицом Алексея, то и дело подныривая то слева, то справа. — Я — герой! Маленький, пушистый герой! Про меня будут слагать легенды! Про меня будут петь песни! Ну, или хотя бы дадут добавку кекса!
— Видел, — Алексей криво усмехнулся и потрепал питомца по макушке. — Спасибо. Правда. Но в следующий раз не высовывайся, пока я не скажу. Тебя засекли.
— Я не мог не высунуться! — Глим надулся и сделал в воздухе мёртвую петлю. — Ты что, хотел дырку в боку?
— Я хотел, чтобы ты остался секретом, — вздохнул он, но в голосе не было злости. Только усталость и странная, почти отцовская теплота.
Он перевёл взгляд туда, где только что схлопнулся портал, и нахмурился. Слова культиста застряли в голове неприятной занозой. «Беги быстрее нас. Иначе осколок окажется внутри очередного трупа».
Они не шутили. Они уже вырезали один осколок из бездомного. Вырежут и второй.
Перед внутренним взором тихо мигнуло системное окно — задание, что висело над ним с тех пор, как он покинул кафе.
[АКТИВНОЕ ЗАДАНИЕ]
Цель: завладеть осколком «Мир Цепей».
Срок выполнения: 23 часа 14 минут.
Штраф за провал: снижение всех характеристик на 20% на 7 дней.
— Двадцать три часа, — пробормотал Алексей. — И двое культистов, которые ищут то же самое. Минус один, который сбежал.
Он мысленно потянулся к интерфейсу, чтобы оценить потери. Система всегда вела дотошный учёт — скупой, но честный.
[СИСТЕМНАЯ СВОДКА — обновление]
Имя: Алексей Морозов
Уровень: 46
Ранг: D (прогресс до C — 14%)
Здоровье: 91% (восстанавливается)
Мана: 8 740 / 9 200
Базовые характеристики:
Сила — 93
Ловкость — 93
Выносливость — 93
Интеллект — 104
Получен опыт за устранение угрозы: +180.
Прогресс ранга: 12% → 14%.
Немного. Культисты были опасны, но он не добил ни одного — а [Пожиратель Душ] и опыт любили завершённость. Незаконченные бои не приносили наград. Зато выносливость наконец встала вровень с силой и ловкостью — последствия восстановления и тренировок с Анной. Тело слушалось идеально.
«Если бы добил того, с кольцами, мог бы и навык скопировать. Двадцать процентов шанса. Жаль».
— Глим, — Алексей снова активировал [Сканер], разворачивая карту района на полтораста метров вокруг. Чисто, ни одной алой точки. Ветер гнал по пустырю обрывки сухой травы. — У нас проблема посерьёзнее, чем эти двое.
— Какая? — питомец завис перед его лицом, заглядывая в глаза с тревогой и любопытством. Все три глаза были широко распахнуты.
— Тот, что с кольцами, не дурак. — Алексей медленно повёл взглядом по карте, но она оставалась пустой. — У него есть искатель. Такой же, как этот. — Он качнул трофейным шаром на ладони. Тот тускло мерцал, кольца вращались вяло, неохотно. Алой точки — той, что наводит на осколок, — внутри не было. Видимо, удар тёмной волны его потрепал. — Только рабочий. А мой, похоже, сбоит после боя.
— И что мы будем делать? — Глим склонил голову набок, совсем как щенок, услышавший странный звук.
Алексей сжал шар в кулаке, прислушиваясь к себе. Где-то глубоко, под рёбрами, шевельнулось слабое, чужое тепло — Фрагмент Вечности в хранилище. Оно тянулось куда-то на восток. Едва-едва, на самой грани ощущения, но тянулось.
«Подобное чует подобное. Если эта штука — часть печати, а Фрагмент — реликвия той же эпохи... может, мне и не нужен их искатель».
— Будем искать сами, — произнёс он, разворачиваясь к выходу с пустыря. — Пока культист зализывает руку и чинит свой шар, у нас есть фора. Час, может, два. Нельзя терять.
— А куда идти-то? — Глим юркнул обратно под воротник, выставив наружу только кончик носа и один глаз.
Алексей замер на секунду, прислушиваясь к тому слабому теплу под рёбрами. Восток. Старые кварталы. Туда же, куда показывал артефакт культистов в переулке, — «двести метров восточнее». Совпадение? Нет. Указатель.
— Туда, где осколок чувствует себя как дома, — тихо ответил он и зашагал вперёд, поправляя разорванную на боку куртку.
Над городом сгущались сумерки. Где-то за крышами, в уютном тепле кафе «Лунный пирог», его друзья допивали чай и не знали, что выходной давно закончился. А впереди, в лабиринте старых улиц, лежал кусок древней тюрьмы, за которым уже тянулись чужие, голодные руки.
Двадцать три часа. И тот, кто найдёт осколок первым, решит, останется ли цел ещё один ни в чём не повинный человек.
Алексей ускорил шаг.