Глава 4: Секрет раскрыт

Прошло несколько дней. Утренние тренировки на полигоне номер три незаметно вошли в привычку — тяжёлую, выматывающую до дрожи в коленях, но странным образом приятную. Анна не давала спуску никому. Ни единого дня без пота и сбитого дыхания. И прогресс действительно чувствовался.

Катарина двигалась иначе. Исчезла та рваная, суетливая резкость, что мешала ей в первых спаррингах. Теперь её уклонения напоминали плавный, скользящий танец — она больше не застревала на старте, не опаздывала в манёврах, а ответные выпады стали быстрыми, почти интуитивными. Анна пару раз даже хмыкнула одобрительно — что для неё было равносильно бурным овациям.

Иван наконец перестал проседать после первых же серьёзных ударов. Он научился держать щит не телом и не упрямством, а магией — [Грозовой Купол] теперь выдерживал в полтора раза больше попаданий, чем в первый день, и трещал только под самыми мощными атаками Алексея. Сам Иван стал меньше сутулиться и больше улыбаться — видимо, чувствовал, что растёт.

Даже Семён, который поначалу вызывал у Анны только тяжёлый вздох и короткое «м-да», начал меняться. Плечи расправились, дыхание на беговых кругах выровнялось, а в глазах — там, где раньше плескалась паника, — появилось что-то новое. Упрямство. Ещё робкое, но уже настоящее.

Но этим утром всё было иначе.

Едва команда выстроилась в центре полигона, стало ясно: сегодня Анна не просто тренер. Сегодня она — противник.

Она стояла перед строем, заложив руки за спину. Лёгкий тренировочный костюм, волосы убраны в тугой хвост, ни капли лишнего напряжения в позе. Но аура вокруг неё вибрировала такой силой, что воздух казался гуще, плотнее. Он словно давил на плечи, пригибая к земле.

— Сегодняшняя тренировка будет немного отличаться от предыдущих, — начала она, обводя группу спокойным, оценивающим взглядом. — Вам предстоит сразиться со мной.

Повисла пауза. Короткая, но оглушительная.

Иван моргнул. Катарина чуть повела плечами — то ли разминалась, то ли сбрасывала напряжение. Семён, уже успевший сделать пару шагов к своему привычному беговому кругу, замер на полушаге.

— И не ждите, что я буду поддаваться, — добавила Анна с той особенной, почти будничной интонацией, от которой у бывалых бойцов начинали потеть ладони. — Ваша задача — показать слаженность. Не мешать друг другу. Прикрывать. Думать. И действовать как единый механизм.

Она выдержала ещё одну паузу и, чуть смягчая тон, добавила:

— Семён, ты пока работаешь по своему плану — пять километров, пресс, отжимания. Не отвлекайся на нас.

Семён выдохнул — трудно было понять, с облегчением или с досадой — и потрусил к краю стадиона. Остальные встали напротив Анны.

Катарина переглянулась с Иваном, потом с Алексеем. Все трое были собраны, напряжены до предела, но в глазах читалась одна и та же мысль: «Справимся».

Алексей же испытывал другое. Он единственный из присутствующих уже спарринговался с Анной. Он знал её стиль: быстрый, жёсткий, безжалостный. Знал, что у неё нет слабых мест. И знал, что единственный шанс — работать вместе.

— Иван, Катарина, — негромко произнёс он, не оборачиваясь. — Вы не против, если будете следовать моей тактике?

— Я за, — тут же отозвался Иван. — Ты у нас мозг.

— Я тоже не против, — добавила Катарина. В её голосе не было и тени сомнения.

Анна приподняла бровь. На губах заиграла едва заметная усмешка — та самая, что появлялась у неё, когда что-то вызывало искренний интерес.

— Тактика? Уже отрадно.

Она взмахнула рукой. Воздух замерцал, и вокруг полигона начал расти ледяной барьер — знакомый, почти родной. Но на этот раз стена была выше, толще и светилась изнутри холодным голубоватым сиянием. Глухо и тяжко она сомкнулась, отрезая группу от остального мира.

Анна шагнула вперёд. Лёд под её ногами даже не скрипнул.

— Что ж, — произнесла она. — Удивите меня.

— Готовьтесь, — скомандовала Анна. — Начало по сигналу.

Она обвела их долгим, оценивающим взглядом — сначала Иван, потом Катарина, и наконец Алексей. На губах заиграла та самая усмешка, от которой хотелось одновременно собраться и провалиться сквозь землю.

Рука Анны взметнулась вверх и резко опустилась. Воздух дрогнул.

Сигнал.

Алексей среагировал мгновенно. [Ледяное Спокойствие] развернулось в сознании знакомой холодной волной — время словно загустело, звуки растянулись, а движения Анны обрели чёткость, доступную только его ускоренному восприятию.

— Иван, купол на двенадцать часов, держи сектор! — бросил он коротко. — Катарина, правее, заходим клещами!

Иван выбросил вперёд руки. [Грозовой Купол] вспыхнул перед ним мерцающей полусферой, сотканной из ветвящихся молний. Катарина без колебаний ушла правее, скользя по подёрнутой изморозью земле. Лёд отвечал ей охотно — сорвался с ладоней короткими иглами и рассыпался веером, прикрывая её манёвр.

Анна шагнула вперёд — и исчезла.

Не телепортация. Чистая скорость. Глаз не успевал зафиксировать движение, но Алексей видел иначе. Он улавливал траекторию, считывал наклон тела, предугадывал точку удара.

— Катарина, уклон влево, сейчас!

Девушка ушла влево за мгновение до того, как ледяное лезвие Анны рассекло воздух там, где только что была её голова. Осколки льда брызнули веером и застучали по куполу Ивана.

— Неплохо, — донеслось откуда-то с фланга. Анна уже была в другой точке.

Она крутанулась на опорной ноге и пустила серию ледяных шипов — не в одного противника, а сразу по всем. Разброс, проверка реакции. Иван принял свою порцию на щит и даже не покачнулся. Катарина, следуя указаниям Алексея, пропустила шипы над плечом и тут же ответила — её собственный лёд сорвался с ладони и хлестнул по ногам Анны. Та перепрыгнула, даже не глядя.

Алексей двигался непрерывно. Он не атаковал в лоб — [Световой Прокол] он использовал экономно, только чтобы сбивать темп Анны, заставляя её уклоняться и терять доли секунды. [Световые Иглы] он рассредоточил по полю, превращая их в движущиеся препятствия, которые Анна вынуждена была обходить.

— Иван, разряд на три часа, сейчас!

Иван рявкнул, и с его ладони сорвалась молния. Анна ушла перекатом — и приземлилась ровно в зону, где Алексей заранее спрятал две [Световые Иглы] в слепой зоне. Они вспыхнули, заходя с двух сторон. Анна изогнулась немыслимым движением — пропустила одну, вторую отбила ледяным клинком, но на долю секунды замешкалась.

Этого хватило.

Катарина уже была рядом. Она не атаковала прямо — она скользнула по созданной ею же ледяной дорожке и зашла Анне за спину. Короткий выпад, ледяной клинок метнулся к плечу наставницы. Анна блокировала, но была вынуждена развернуться, подставляясь под фронтальную атаку.

— Дави! — скомандовал Алексей.

Иван обрушил [Грозовую Дугу] — не в саму Анну, а под ноги, заставляя её подпрыгнуть. Алексей рванул вперёд и в воздухе, лишённый точки опоры, выбросил вперёд ладонь. Два [Световых Прокола] — синхронно, с минимальным интервалом. Один Анна отбила. Второй прошёл в сантиметре от её виска, лизнув светом волосы.

Она приземлилась и замерла.

Вокруг стояла звонкая тишина. Только ветер шуршал по поверхности ледяного барьера да где-то вдалеке раздавался мерный топот бегущего Семёна.

Анна медленно опустила руки. Ледяной клинок в её ладони растаял, и капли воды застучали по утоптанной земле.

— Семнадцать секунд, — произнесла она. — За семнадцать секунд вы заставили меня обороняться трижды.

Она обвела их долгим взглядом, и на её лице медленно проступило то самое выражение, которое Катарина про себя называла «почти похвала».

— На первой тренировке вы не продержались бы и пяти, — Анна скрестила руки на груди. — Иван, купол держал отлично. Стабильно, без просадок. Катарина — скорость выросла в разы, я заметила, как ты использовала ледяные дорожки. Хорошая находка. Алексей…

Она замолчала на мгновение.

— Ты читал меня на два шага вперёд. Ловушки из [Световых Игл] в слепых зонах — это было красиво. Но главное — вы работали вместе. Слышали друг друга. Думали. И это первая тренировка, где я действительно не поддавалась.

Иван не сдержал довольной ухмылки. Катарина выдохнула и опустила плечи. Алексей молча кивнул — он знал, что Анна говорит правду.

— Ладно, — она хлопнула в ладоши, и лёд за её спиной пошёл трещинами. — Пять минут отдыха. Потом — ещё один раунд. И на этот раз я добавлю темпа.

— Что?! — вырвалось у Ивана.

— Ты же хотел удивить меня, — Анна чуть приподняла бровь. — Я удивлена. Теперь покажите, что это была не случайность.

Ледяной барьер с тихим звоном рассыпался, оседая на траву искрящейся пылью. Где-то на дальней дорожке Семён поравнялся с финишной прямой, ещё не зная, что самое интересное он пропустил.

После тренировок как обычно душ и собираться на урок.

После учёбы Алексей вернулся в комнату. Едва он переступил порог, как от окна отделилась маленькая тень и с возмущённым писком метнулась ему навстречу. Глим завис в воздухе прямо перед лицом хозяина, часто-часто моргая всеми тремя глазами.

— Хозя-а-аин! — протянул он жалобно. — Ну сколько можно? Я тут целыми днями один сижу!

Алексей устало опустился на кровать и начал расшнуровывать ботинки.

— Ты же знаешь — тренировки с Анной. Если я приду с тобой, будет слишком много вопросов.

— Но ты обещал, что покажешь меня остальным, — Глим подлетел ближе и заглянул ему прямо в глаза, склонив голову набок. — Когда?

— Думаю, скоро, — Алексей вздохнул. — Просто... сама понимаешь — студент второго курса сначала побеждает тварей на прорыве, потом разбирается с предателем в одиночку, а тут ещё и приручил магическое существо. Слишком много странностей для одного человека.

— Ла-а-адно, — Глим опустил плечи и сделал в воздухе печальную петлю. — Но тут та-а-ак ску-у-учно...

Он посмотрел на Алексея с таким выражением, что любой, у кого было бы сердце, немедленно растаял.

— Хорошо, — сдался Алексей. — Сегодня вечером погуляем. Только без фокусов.

Глим радостно закружился под потолком. Три глаза сияли от счастья.

Вечером он слово сдержал.

Солнце уже наполовину скрылось за кронами, когда Алексей вышел за ворота академии и побежал по тропе, петлявшей вдоль леса. Воздух был прохладным, пахло хвоей и сырой землёй. Глим летел рядом, то забегая вперёд, то возвращаясь к плечу хозяина, и без умолку болтал обо всём на свете.

— ...а ещё я видел в окне какую-то птицу, огромную, представляешь? Я хотел её рассмотреть поближе, но она улетела. Трусиха!

Алексей бежал ровно, размеренно дыша, и только хмыкал в ответ. Мышцы приятно гудели после дня, наполненного сначала тренировкой, потом лекциями. Этот вечерний бег был не нагрузкой — отдыхом.

Впереди на тропе показалась фигура. Кто-то бежал навстречу — судя по темпу, тоже из студентов. Когда фигура приблизилась, Алексей узнал Семёна. Тот явно выполнял свою ежедневную норму, заданную Анной: лицо красное, челка прилипла ко лбу, взгляд сосредоточенный и немного отсутствующий — верный признак, что мозг уже не участвует в процессе, работают только ноги.

Семён пробежал мимо, не сбавляя темпа. Казалось, даже не заметил.

Глим тут же спикировал вниз и юркнул Алексею под футболку.

— Ты чего? — прошептал Алексей.

— Он нас видел! — пропищал питомец из складок ткани. — Я спрятался!

— Да не видел он ничего. Успокойся.

Но Глим на всякий случай притих и только тихонько посапывал где-то в районе живота.

Сзади раздались торопливые шаги. Семён остановился, развернулся и теперь догонял его обратно.

— Погодите! — раздался запыхавшийся голос. — Эй, Алексей, это ты?

Алексей замер. Чёрт. Капюшон накинут, на лице маска, которую он машинально натянул, чтобы не дышать вечерней сыростью. Может, пронесёт?

Он промолчал, чуть отвернувшись.

— Ну точно ты! — Семён подбежал ближе и начал внимательно его разглядывать, тяжело дыша и упираясь ладонями в колени. — Я сначала не узнал, думал — какой-то подозрительный тип в маске. А потом смотрю — рост знакомый, бежишь как ты. И капюшон этот... Точно ты!

Алексей вздохнул и стянул маску.

— Да, я.

— Как я рад! — Семён просиял так, словно встретил лучшего друга после долгой разлуки. Глаза у него буквально сверкали, и Алексей невольно улыбнулся в ответ. Но тут взгляд Семёна вдруг стал рассеянным, потом задумчивым, а потом — подозрительным.

— Погоди-ка, — он нахмурился. — Я же видел что-то... Что-то летало у тебя над головой. Когда я мимо пробегал.

— Тебе показалось, — ответил Алексей ровно.

— Нет-нет, — Семён замотал головой. — Я точно видел. Маленькое такое. И... и у него было три глаза! Точно тебе говорю — три!

В этот момент футболка на животе Алексея предательски шевельнулась.

Семён замер.

Медленно, очень медленно поднял руку и ткнул пальцем прямо в ту область, где затаился Глим.

— У тебя это... — он запнулся, — футболка шевелится.

— От ветра, — ответил Алексей, сохраняя невозмутимое лицо.

— От ветра?! — Семён обвёл руками окружающее пространство. — Да нет же никакого ветра! Листья даже не шелохнутся!

Футболка шевельнулась снова. На этот раз отчётливее.

Повисла идеальная, кристально чистая тишина. Семён перевёл взгляд с шевелящейся ткани на лицо Алексея и обратно. Глаза его медленно расширялись.

— Алексей, — произнёс он шёпотом, — у тебя там что-то живое.

Алексей обречённо выдохнул.

— Ладно. Глим, вылезай.

Из ворота футболки показалась круглая голова с тремя блестящими глазами. Глим оглядел обстановку, оценил выражение лица Семёна и весело пискнул:

— Привет!

Семён замер на месте, выпучив глаза. Рот приоткрылся, но из него не вылетело ни звука — он просто стоял и смотрел, как из ворота футболки Алексея выглядывает нечто круглое, трёхглазое и удивительно довольное собой.

— Семён, — негромко произнёс Алексей, — давай только без криков.

— Но… но… — Семён судорожно сглотнул, подбирая слова и явно не находя ни одного подходящего. — Что это такое?! — выпало он наконец. В голосе смешались удивление и полное, абсолютное непонимание происходящего. — Оно… оно ещё и говорящее!

— Это мой питомец, — спокойно ответил Алексей. — Но давай договоримся: всё, что ты сейчас увидел, останется между нами. Никому ни слова.

— Питомец? — Семён моргнул раз, другой. — Ты что, приручил его?

— Есть такое, — Алексей пожал плечами с таким видом, будто речь шла о ручной белке, а не о магическом существе из другого слоя реальности. — Но это секрет. Серьёзный.

Семён наконец выдохнул и даже попытался придать лицу осмысленное выражение.

— Ладно. Секреты я хранить умею. — Он выпрямился и неожиданно гордо вскинул подбородок. — Могила.

В этот момент Глим, которому наскучило сидеть молча, выплыл из-под футболки и завис в воздухе между ними.

— Хозяин, а это твой друг? — пропищал он, косясь на Семёна всеми тремя глазами. — Когда я прятался у тебя, я часто слышал его разговор.

Алексей бросил короткий взгляд на питомца.

— Можно и так сказать.

Пока они обменивались фразами, Семён, словно заворожённый, медленно протянул палец и легонько ткнул Глима в бок. Тот недовольно качнулся, но смолчал.

— Мягкий… — выдохнул Семён. А потом поднял на Алексея сияющие глаза. — А можно… можно его погладить?

— Да валяй, — разрешил Алексей, пряча усмешку.

Семён немедленно запустил обе ладони в пушистую шёрстку Глима и принялся гладить его с таким восторгом, с каким дети тискают новую игрушку.

— Какой же он всё-таки мягкий, — бормотал он. — Прямо как плюшевый. Только тёплый. И глазами моргает. С ума сойти…

Глим зажмурился от удовольствия и даже начал тихонько мурлыкать что-то неразборчивое.

— Ладно, хватит, — Алексей мягко отстранил руки Семёна. — Нам пора бежать дальше. И помни: никому ни слова о том, что ты здесь видел.

Он натянул маску обратно, развернулся и продолжил бег по тропе. Глим тут же юркнул следом, мелькнув в воздухе смазанной тенью.

Семён остался стоять посреди дорожки, всё ещё глядя им вслед. В голове у него бурлила гремучая смесь из удивления, восторга и подозрения, что он только что стал хранителем одной очень большой и очень пушистой тайны. Губы против воли растянулись в глуповатую улыбку.