Глава 6 Отдых

Артём вскинул руку и швырнул огненный шар — на излёте сил, но всё ещё плотный, ревущий, полный ярости. Пламя метнулось к противникам, заливая бетонную коробку этажа оранжевым светом.

Существо в мантии не обернулось. Оно лишь небрежно повело ладонью — и перед ними встал тёмный барьер. Глухой, матово-чёрный, словно кусок бездны, вырванный из самой сердцевины ночи. Огонь ударился в него и погас мгновенно, без взрыва, без вспышки — просто исчез, будто его и не было.

Затем существо склонило голову, глядя на труп бездомного, что лежал посреди этажа. Из складок мантии вырвались жгуты чистой тьмы — длинные, гибкие, похожие на щупальца. Они с мерзким чавкающим звуком вонзились в мёртвую плоть, и Артём увидел, как нечто чёрное, маслянистое, похожее на сгусток гнили, перетекает из щупалец в тело.

Существо медленно подняло голову. В глубине капюшона блеснула улыбка — неестественно широкая, влажная, словно рот был наполнен чернильной жидкостью.

— Это вам… небольшое развлечение, — произнесло оно голосом, от которого у Артёма похолодело внутри.

И выпрыгнуло из окна. Человек со шрамом скользнул следом без единого звука.

На лестнице уже грохотали шаги. В проём ворвались Даниил с клинком наизготовку, за ним Вера с побелевшим лицом и Ярослав, тяжело дышащий после забега. Но они опоздали. Те двое исчезли, растворились в серых сумерках Мурманска.

Артём стоял, не в силах отвести взгляд от того, что сотворило существо.

Труп бездомного дёрнулся.

Пальцы скрючились, ломая ногти о бетон. Позвоночник выгнулся дугой с отвратительным хрустом — так трещит сухой лёд. Кожа натянулась и пошла волдырями, меняя цвет с мертвенно-синего на гнилостно-бурый. Из спины с мерзким треском выперли костяные наросты — длинные, кривые, зазубренные, словно обломки ржавых клинков.

Существо поднималось рывками, дёргаясь так, будто кто-то невидимый управлял им за незримые нити. Голова перекосилась под неестественным углом, нижняя челюсть выпала и тут же втянулась обратно, обросшая новыми зубами — мелкими, игольчатыми, в несколько рядов. Глаза исчезли, оставив две чёрные впадины, из которых сочился дымок.

Даниил застыл на полушаге.

— Что за хрень… — выдохнул он.

— Нам лучше подготовиться, — Артём с трудом поднялся на ноги, вытирая кровь с разбитой губы. — Та тварь что-то вкачала в труп.

Вера перевела на него ошарашенный взгляд:

— Что? Какой ещё труп?

— Они искали осколок, — Артём говорил быстро, не отрывая взгляда от мутирующей твари. — Он оказался в теле этого бедолаги.

Тем временем существо уже завершало трансформацию. Теперь это было нечто, лишь отдалённо напоминавшее человека: вытянутые конечности, острые суставы, грудная клетка раздулась и лопнула, обнажив пульсирующее чёрное ядро, оплетённое венами. Из плеч выросли две дополнительные конечности — тонкие, хлёсткие, оканчивающиеся костяными лезвиями. Вместо лица — сплошная рана, из которой торчали кривые зубы, растущие прямо из кости.

Тварь встала в полный рост — выше человека раза в полтора. И, не издав ни звука, кинулась вперёд.

Тварь ринулась вперёд без рёва, без предупреждения — только дробный стук костяных конечностей по бетону. От неё тянуло таким холодом, что иней побежал по стенам.

Артём отступил к дальней стене, прижимая ладонь к рёбрам. Он своё уже сделал. Теперь — их черёд.

— Ярослав! — рявкнул Даниил, выхватывая клинок. — Сбей с толку!

Ярослав уже вскидывал руки. Воздух вокруг твари подёрнулся рябью, и в следующее мгновение рядом с ней возникли три точные копии человека со шрамом — те самые, кого они только что упустили. Иллюзии двигались синхронно, перекрывая твари обзор и путая траекторию. Та на миг замерла, разворачиваясь то к одной фигуре, то к другой. Повелась.

— Вера, держи её!

Женщина прикрыла глаза. Зрачки затянула знакомая полупрозрачная пелена. Телепатический удар — невидимый, беззвучный — хлестнул тварь по сознанию. Та взвизгнула и дёрнулась, вцепившись когтями в собственную голову. Визг был тонким, почти детским — от этого делалось ещё жутче.

Даниил не терял ни секунды.

Он припал на одно колено и коснулся ладонью бетонного пола. Губы беззвучно зашевелились. И из трещин в полу, из каждой щели, из каждого разлома попёрли корни — толстые, узловатые, тёмно-зелёные, пахнущие сырой землёй и жизнью. Магия растений отзывалась ему охотно, как старому другу.

Корни рванулись к твари, оплетая её ноги. Та попыталась вырваться, но Ярослав добавил ещё один морок — на этот раз иллюзию стены прямо перед её лицом. Тварь на мгновение замешкалась, и этого хватило. Корни затянулись туже, впиваясь в плоть.

— Держим! — выкрикнул Даниил.

И пошёл в атаку.

Он двигался с той особой, текучей грацией, что приходит только после долгих лет тренировок. Кинжал в правой руке сверкал холодной сталью. Левая ладонь пульсировала зелёным — он подпитывал корни, заставляя их оплетать тварь всё выше и выше.

Первый удар — вдоль костяного нароста на плече, туда, где должна быть ключица. Кинжал вошёл глубоко, и из раны плеснула не кровь, а чёрная маслянистая жижа. Тварь забилась сильнее. Одна из дополнительных конечностей хлестнула Даниила по рёбрам — он ушёл перекатом, но по куртке расползлась царапина.

— Вера, ещё раз!

Второй ментальный удар. Тварь снова взвизгнула, заметалась. Корни натянулись до предела, но удержали.

Даниил поднырнул под бьющие конечности и нанёс серию коротких, точных уколов — в грудную клетку, туда, где пульсировало чёрное ядро. Раз, другой, третий. Кинжал погружался по рукоять, и с каждым ударом тварь теряла силу.

— Сейчас! — скомандовал он.

Ярослав сбросил иллюзии и ударил по-настоящему — [Иллюзорное Копьё], сотканное из мерцающего воздуха, вонзилось твари в бок. Не такое смертоносное, как настоящая сталь, но достаточно, чтобы отвлечь.

Даниил использовал момент. Он взмахнул рукой, и из пола вырвался последний, самый толстый корень — обвил шею твари и сжал. Раздался отвратительный хруст. Чёрное ядро в груди существа замерцало и лопнуло, разлетевшись брызгами гнили.

Тварь рухнула.

Тишина. Только тяжёлое дыхание троих бойцов да тонкий звон — это Вера сбросила телепатическую пелену и обессиленно привалилась к стене.

Ярослав выдохнул и согнулся пополам, упираясь ладонями в колени:

— Ну и дрянь… — пробормотал он. — Я думал, она никогда не заткнётся.

Даниил вытер кинжал о край плаща и спрятал в ножны. Руки чуть дрожали, но голос оставался ровным.

— Артём, ты цел?

— Почти, — отозвался тот от стены, криво усмехаясь. — Хорошая работа. Особенно корни. Не знал, что ты так умеешь.

Даниил бросил короткий взгляд на останки твари.

— Я тоже не знал, что такая дрянь существует. Но теперь — знаю.

Он шагнул к пролому в стене, выглянул наружу. Мурманск всё так же кутался в серые сумерки. Те двое ушли. Но след, пусть и слабый, ещё висел в воздухе.

— Надо доложить, — произнёс он.

***

Академия «Северная Звезда». Второй курс. Общий сбор.

В актовом зале стоял ровный, нарастающий гул. Студенты стягивались с разных концов учебного корпуса — кто-то почти бежал, стремясь занять места поближе к подиуму, а кто-то плёлся нарочито медленно, делая вид, что происходящее его не касается. Воздух пах разгорячёнными телами после тренировок и лёгкой примесью магических остаточных эманаций.

Алексей вошёл в зал вместе с Катариной, Иваном и Семёном. Они нашли свободный ряд чуть левее центра и молча расселись. Катарина поправила ремешок на запястье, Иван сразу закинул ногу на ногу и приготовился скучать, а Семён, напротив, во все глаза уставился на сцену.

Когда шум немного улёгся и расселись последние опоздавшие, на подиум поднялась Варвара Фёдоровна — замдиректора, сухая и строгая, с неизменным планшетом в руках. Но её появление было лишь прелюдией. Следом в центр вышел тот, ради кого, видимо, всё и затевалось.

Мужчина лет шестидесяти. Широкоплечий, поджарый, с короткой стрижкой пепельного цвета и аккуратно подстриженными усами. Глаза светлые, цепкие, а походка тяжёлая, но уверенная — такая, словно он и в семьдесят мог выйти на тренировочный полигон и уложить пару-тройку выпускников. Директор Александр Грозный. Про него говорили, что спорт для него — не хобби, а образ жизни, и, глядя на эту мощную фигуру, верилось легко.

Грозный дождался полной тишины, обвёл зал взглядом и заговорил — голос разнёсся под сводами без микрофона, легко и привычно:

— Приветствую всех второкурсников. Рад, что вы завершили первый курс и смогли достичь успеха — теперь вы здесь, на новой ступени. Второй курс — это уже не место для отдыха. С этого семестра начинаются усиленные тренировки с боевыми существами и выходы на прорывы. Так что готовьтесь. Будет тяжело.

Он сделал короткую паузу, позволив словам осесть в головах студентов, а затем продолжил уже другим тоном — чуть теплее:

— Но сегодня вас собрали не только ради объявлений. У нас есть кое-что приятное. Ваш товарищ и друг, Алексей Морозов, отличился. Он и его команда смогли перейти собственные пределы и уничтожить врага. Я говорю о событиях на последнем прорыве. Поздравляю наших героев.

По залу пронёсся шёпот. Несколько десятков голов повернулись в сторону того самого ряда, где сидели Алексей с ребятами. Катарина чуть приподняла подбородок, Иван горделиво расправил плечи, а Семён, кажется, засиял, как начищенный медяк. Алексей же остался внешне спокоен — только взгляд чуть потяжелел.

Грозный, заметив реакцию зала, сдержанно улыбнулся.

— А сейчас я хотел бы, чтобы они поднялись сюда, на сцену, — продолжил директор и чуть повернулся, отыскивая взглядом нужный ряд.

Шёпот в зале стал громче. Студенты зашевелились, вытягивая шеи.

Алексей переглянулся с ребятами. Иван хмыкнул, расправил плечи и первым поднялся с места. Катарина последовала за ним — спокойно, лишь на мгновение поправила волосы. Семён, кажется, забыл, как дышать, но шагнул следом. Алексей замыкал процессию.

Они шли к сцене, а разговоры вокруг не утихали. Кто-то шептался, кто-то откровенно показывал пальцем, но большинство просто смотрели — с уважением, удивлением, а некоторые и с откровенной завистью.

Ступени. Ещё шаг — и они уже стояли на подиуме, лицом к залу.

Директор Александр Грозный шагнул к ним, держа в руках четыре аккуратно свёрнутых листа — именные грамоты, скреплённые печатью академии. Он поочерёдно вручил каждому, задерживая взгляд чуть дольше на Алексее.

— Продолжайте в том же духе, — произнёс он негромко, но так, что услышали все. — Академия гордится вами.

И зал взорвался.

Аплодисменты обрушились со всех сторон — громкие, искренние, с whistling и выкриками. Кто-то топал ногами, кто-то хлопал стоя. Иван поднял грамоту над головой, Катарина сдержанно улыбнулась, Семён сиял так, словно это он в одиночку победил Владыку Бездны. Алексей же просто смотрел в зал, чувствуя странную смесь гордости и смущения.

Когда шум начал стихать, Варвара Фёдоровна выступила вперёд и объявила своим суховатым, но властным голосом:

— А теперь все свободны. Просьба расходиться без давки.

Зал зашевелился, загомонил, студенты потянулись к выходам. Кто-то ещё оглядывался на сцену, кто-то уже обсуждал, куда бы отметить. Алексей и его команда спустились по ступеням. Семён всё ещё прижимал грамоту к груди, как величайшую реликвию.

— Ну что, герои, — хмыкнул Иван, — может, в столовую? А то от славы у меня аппетит разыгрался.

Катарина закатила глаза, но улыбнулась.

— Смотри не потеряй эту грамоту, — бросила она Семёну.

— Да я её в рамку и на стену! — воскликнул тот.

После столовой они неспешно двинулись по коридору учебного корпуса. За окнами серело, день клонился к вечеру, и длинные тени тянулись по каменному полу.

— А давайте завтра поедем в город, — вдруг предложил Семён, подстраиваясь под шаг Алексея. — Прогуляемся, развеемся. А то учёба, тренировки — голова скоро квадратной станет.

— Идея хорошая, — тут же поддержал Иван, загораясь. — Я «за».

— Я тоже, — кивнула Катарина и повернулась к Алексею. — А ты?

— Почему бы и нет, — пожал тот плечами.

У развилки между жилым крылом и лестницей в библиотеку все начали расходиться. Катарина махнула рукой и свернула направо, Иван потянулся было за ней, но вдруг замер, глядя на Семёна, который упорно шагал за Алексеем.

— Эй, ты куда собрался? — окликнул Иван. — Твоя комната вообще-то в другой стороне.

— Да я... — Семён запнулся и чуть покраснел, — в гости. Просто в гости.

— Да пусть идёт, — негромко сказал Алексей, и в его голосе проскользнула тёплая усмешка.

Иван, уже ничему не удивляясь, пожал плечами и, насвистывая что-то бодрое, запрыгал по лестнице, словно у него под ногами были незримые пружины.

Дойдя до комнаты, Алексей толкнул дверь, и внутрь они зашли вдвоём. Первым, кто их встретил, оказался Глим — радостный, сверкающий всеми тремя глазами. Он сорвался с подоконника и закружился вокруг хозяина, оставляя в воздухе тонкий серебристый след.

— Хозяин! Вы прибыли! — пропищал он восторженно, но тут же заметил Семёна, замершего у порога, и переключился на него. — О, это ты! Привет! — Глим подлетел ближе и, чуть наклонив голову, деловито поинтересовался: — А ты принёс мне вкусностей?

— Да-да, вот, — засуетился Семён, залезая в свою потрёпанную сумку. — Держи.

Он извлёк на свет небольшой бумажный свёрток: горсть рассыпчатого печенья и два аккуратно запечённых кекса с золотистой корочкой.

— Кексы сам готовил, — признался он не без гордости. — Так что не суди строго.

Глим осторожно понюхал угощение, прикрыл глаза, словно медитировал над ароматом, а затем откусил крохотный кусочек. По его мордочке расплылось блаженное выражение.

— Вку-у-усно! — объявил он и принялся уплетать кекс целиком, смешно набивая щёки.

— Аккуратнее, — забеспокоился Семён и невольно протянул руку, чтобы погладить малыша по круглому боку. — Не подавись, пожалуйста.

Глим что-то промурлыкал в ответ, невнятное и довольное, и явно не собирался прислушиваться к советам — кекс исчезал с удивительной скоростью, только крошки летели. Семён на всякий случай стоял рядом и следил, чтобы малыш не поперхнулся.

Алексей молча опустился на кровать, привалился спиной к холодной стене и, глядя на эту картину, почувствовал, как внутри разливается редкое, почти забытое ощущение.

Покой.

Вот так просто.

Вскоре Семён засобирался. Сгрёб пустую бумагу, смахнул крошки с сумки и на прощание ещё раз потрепал Глима по круглому боку.

— Завтра в город, не забывай, — сказал он уже от двери.

— Помню, — кивнул Алексей.

Дверь мягко закрылась, и в комнате снова стало тихо. Глим, сытый и сонный, забрался на подушку и свернулся калачиком, смешно прикрыв лапкой нос. Алексей ещё долго сидел без движения, слушая его ровное сопение, и думал о том, что такие вечера нужно ценить. Потому что мир за стенами академии не знал покоя. И никогда не позволял о нём забывать надолго.

Секретная база Виктора Тёмного и Существа

Под Колымой царил всё тот же вечный мрак, не разбавленный ни солнцем, ни звёздами. Глухие каменные своды давили тишиной, нарушаемой только редким гулом вентиляции и потрескиванием артефактных ламп.

Виктор вернулся.

Он шагнул в главный зал первым, не глядя на подчинённых за спиной. В правой руке — тускло мерцающий осколок, ещё влажный от крови бездомного, что носил его внутри себя, даже не подозревая об этом.

— Госпожа, — Виктор опустился на одно колено и протянул добычу вверх, к центру зала, где медленно вращалось облако абсолютной тьмы. — Мы принесли осколок.

Тьма шевельнулась. Из неё вытянулась бесформенная конечность — не рука, не щупальце, нечто среднее, сотканное из мрака и древней воли. Она бережно приняла осколок и втянула его в себя.

Существо вздохнуло.

Сила заструилась по залу волнами — холодными, тяжёлыми, заставляющими воздух дрожать. Осколок внутри неё начал растворяться, отдавая накопленную мощь. Багровые огоньки, заменявшие глаза, вспыхнули ярче, и по бесформенному телу пробежала судорога — не боли, а почти наслаждения.

— Ещё восемь, — прошелестел голос, наполненный тихим, древним голодом. — Ещё восемь осколков — и моя сила вернётся полностью.

В зале повисла долгая, вязкая тишина. Даже Виктор, привыкший к присутствию Существа, не смел пошевелиться. Свет из узких окон-бойниц падал на каменный пол длинными косыми полосами, но не разгонял мрак — лишь подчёркивал его густоту.

Существо медленно сжало поглощённый осколок где-то внутри своей необъятной сущности и удовлетворённо затихло. Охота продолжалась.