Глава 2. Запах леса в три часа ночи

Неделю спустя я знала про Демьяна следующее: он уходит рано – до семи утра, когда я еще даже не думаю вставать, и возвращается поздно, а иногда не возвращается вообще. Он не слушает музыку. Не смотрит телевизор. Иногда по ночам я слышала снизу какой-то низкий звук – не совсем голос, не совсем музыка, что-то вибрирующее, успокаивающее, которое я стала замечать только потому, что оно помогало мне засыпать.

Я не стала ему об этом говорить.

Мы виделись в подъезде дважды в день, если мне везло, – и каждый раз он смотрел на меня секунду дольше, чем нужно, и говорил что-нибудь вроде «куртку застегни» или «в лифте опять не работает кнопка третьего, жми четвертый», после чего уходил, не оглядываясь.

Я говорила себе, что это раздражает. Это раздражало. Это определенно раздражало.

Работа шла неплохо – новый заказчик, тексты про туристические маршруты, ничего особенного, зато платили в срок. Я обустраивала квартиру по вечерам: купила торшер, повесила занавески, поставила на подоконник горшок с монстерой, которую назвала Агриппиной. Начинала привыкать.

Человек во дворе появился снова на четвертую ночь.

Я проснулась в два сорок пять – не от звука, просто проснулась, с тем неприятным ощущением под ребрами, которое бывает, когда мозг знает что-то раньше тебя. Встала. Подошла к окну. Отодвинула штору на сантиметр.

Он стоял там же. У той же стены. В той же позе.

На этот раз я разглядела больше: темная куртка, капюшон, руки в карманах. Рост средний. Лица не видно. Просто стоит и смотрит вверх – туда, где светится мое окно. Я не включала свет, только экран ноутбука, но даже этого хватало.

Я потянулась за телефоном. Набрала «112», поставила палец над кнопкой вызова и снова посмотрела во двор.

Фигура исчезла.

За те три секунды, пока я смотрела на экран.

Просто исчезла – не ушла за угол, не растворилась в арке, просто не стало. Двор был пуст, фонарь горел все так же тускло, и ни одна тень не двигалась.

Я стояла у окна еще минут десять. Потом легла. Не спала.

В три ночи в дверь постучали.

Тихо, три коротких удара. Я вскочила так быстро, что задела торшер, – хорошо, что Агриппина стоит на подоконнике, а не рядом.

– Кто? – спросила я и сама услышала, как дрожит голос.

– Сосед.

Я выдохнула. Открыла дверь – на цепочке, потому что не совсем дура.

Демьян стоял в коридоре в темной толстовке с закатанными рукавами. Волосы чуть взлохмачены, как будто он только что был снаружи и ветер поработал. Он посмотрел на меня – на мои руки, на лицо – и нахмурился.

– Ты не спала, – сказал он. Не вопрос.

– Три часа ночи, – сказала я. – Все нормальные люди спят.

– Ты видела что-то во дворе.

Снова не вопрос. Я смотрела на него через щель в двери.

– Откуда вы знаете?

– Слышал, как ты встала, – сказал он просто. – И ты сейчас пахнешь страхом.

Долгая пауза. Я не знала, на что именно реагировать из этой фразы.

– Люди не умеют различать запах страха, – сказала я наконец.

– Большинство – нет. – Он смотрел на меня без улыбки. – Там кто-то стоял во дворе?

– Стоял. Смотрел на мое окно. Потом исчез.

Что-то в его лице изменилось – не испуг, не удивление, что-то похожее на подтверждение давней теории. Он качнул головой, медленно.

– Это первый раз? – спросил он.

– Нет. Четвертая ночь по счету.

Он произнес что-то сквозь зубы – тихо, не для меня, что-то короткое и явно нехорошее. Потом посмотрел на меня в упор.

– Сними цепочку.

– Что?

– Мне нужно зайти. Посмотреть в твое окно с правильного угла. – Пауза. – Я не собираюсь тебя трогать. Это не комплимент, просто факт.

Я смотрела на него несколько секунд. Серьезное лицо, никакого заигрывания. От него пахло – странно, сильно, хвоей и чем-то живым, землей и ночным воздухом, хотя на улице был октябрь и запаха хвои взяться было неоткуда.

Я сняла цепочку.

Он вошел, прошел прямо к окну, отодвинул штору и долго смотрел во двор. Потом закрыл. Повернулся ко мне.

– Завтра поставим замок другой класс на дверь, – сказал он. – И ты больше не подходишь к окну ночью. Свет не включаешь.

– Простите, вы кто такой, чтобы мне что-то запрещать?

– Единственный, кто знает, что происходит, – сказал он.

Пауза.

– И что происходит? – спросила я.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго – серьезно, с каким-то внутренним расчетом, как будто взвешивал, сколько правды я смогу переварить без истерики.

– Пока я не уверен, – сказал он. – Но ты не в безопасности. – Шаг к двери. – Ложись спать. Сегодня ночью больше не придут.

– Откуда вы знаете?

Он остановился в дверях. Не обернулся.

– Потому что я слежу, – сказал он и вышел.

Я долго стояла посреди комнаты и думала о том, что «он пахнет лесом в три часа ночи» – это именно та фраза, с которой начинаются истории, заканчивающиеся не очень хорошо.

Или очень хорошо. В зависимости от жанра.

Я заснула в четыре. И мне снилось, что кто-то стоит снаружи моей двери. Стоит и охраняет.

Проснулась с ощущением, что это правда.