Умный поиск по описанию

Приговор мне огласили между супом и десертом. Судья прервал заседание на обед, а после кофе зачитал вердикт, будто дочитывал меню: смерть через три дня, за отравление невесты принца. Беда в том, что я не травила никого. Беда в том, что я вообще не Лилиана Дорн.В прошлой жизни я была редактором в маленьком издательстве и два года назад вернула автору рукопись романа «Шип и корона» с длинным списком правок. Один из пунктов касался как раз сцены отравления: сроки не сходились, чай физически не мог оказаться у жертвы в тот день. Автор мою правку не принял. Книгу все равно издали.Теперь я лежу на полу камеры в теле героини, которую этот роман отправляет на плаху ради красивого поворота. У меня есть три дня и одна привычка, от которой я не откажусь даже здесь: если сюжет хромает, его надо переписать.Первый шаг я уже сделала в зале суда, дернув за нитку с накладкой в датах, которую заметила еще редактором. Второй ждет меня в камере: записка, написанная моим собственным почерком из другой жизни. Значит, книгу редактирую не только я.Принц смотрит на меня так, будто видит впервые. Настоящий убийца наверняка уже понял, что сценарий пошел не по плану. А я открываю чистый лист и начинаю с чистого листа составлять план, как выжить в романе, который меня не любит.

Лорд Вран подписал брачный контракт, даже не подняв взгляда от бумаги, и первым делом спросил, умею ли я держать язык за зубами насчет тела в подвале. Так началась моя новая жизнь по расчету с человеком, которого вся столица считает чудовищем.У меня были свои причины согласиться на брак с незнакомцем: побег от герцога Мортена и свадьбы, которая должна была стать моей могилой куда быстрее, чем медовым месяцем. Я даже назвалась чужим именем, лишь бы никто не нашел след.Вот только магическая печать контракта не обманешь фальшивым именем, и уже через час после свадьбы мне пришлось рассказать мужу правду. Оказалось, у него в шкафу секретов не меньше, чем у меня, и один из них в буквальном смысле сидит в его подвале.А потом лорд Вран произнес одно имя, и все, что я знала про своего жениха от герцога, встало с ног на голову. Оказывается, я сбежала не просто от нелюбимого брака, а от человека, из-за которого этот дом уже потерял одну женщину.Теперь мне предстоит понять, кому в этом браке по контракту можно доверять, а кому нет, прежде чем герцог найдет меня снова.

Я подняла руку посреди церемонии открытия отбора и громко спросила короля, что случилось с моей сестрой после того, как год назад он объявил ее своей избранной невестой. Весь зал академии магии замер, а я знала, что обратной дороги уже нет.Я не хотела корону. Я хотела ответ, за которым готовилась целый год: почему избранные невесты дома Керн умирают через считанные месяцы после отбора, и почему архивы дворца называют это простым совпадением.Вместо стражи и допроса король увел меня в пустой коридор наедине и рассказал правду, которая оказалась куда страшнее любых слухов о его жестокости. Корона выбирает невесту сама, а не он, и с этой секунды у выбранной остается ровно год жизни.Проблема в том, что контур короны выбрал не мою погибшую сестру во второй раз. Он выбрал меня, прямо там, в коридоре, на глазах у единственного человека королевства, знающего, чем это заканчивается.Теперь мне нужно найти способ разорвать привязку раньше срока, не довериться слепо человеку, из-за которого погибла моя сестра, и разобраться, почему сердце вместо страха отзывается на его прикосновение совсем не так, как должно.

Артефакт у дверей тронного зала не почувствовал во мне ни капли дара, и стража уже вела меня на позор под чужим именем, под именем родной сестры, которую я подменила ради спасения всей семьи.А потом метка на руке наследного принца драконов вспыхнула прямо посреди зала и выбрала меня. Не благородную невесту с огненным даром, а безродную самозванку без единой капли магии.По закону дома драконов связь истинной пары нужно закрепить обрядом за считанные дни, иначе метка начнет забирать жизнь той, в ком нет своего дара для поддержки узла. А своего дара у меня нет вовсе.Придворные шепчутся, что я подделка. Отвергнутые невесты хотят моей крови в самом прямом смысле слова. А сам принц смотрит на меня так, будто я не подарок судьбы, а еще одна проблема поверх десятка уже существующих.Хуже всего то, что человек, знающий мое настоящее имя и мою настоящую тайну, уже стоит рядом и требует платы за молчание, прежде чем во дворце узнают, кого именно принц назвал своей истинной парой.

Кровь на странице договора была моей, и чернила высохли раньше, чем я успела передумать.Сто дней в замке принца Врана в обмен на долг, который иначе убьет мою младшую сестру быстрее любой болезни. Условие простое: выжить. Три девушки до меня подписывали такой же договор и не дожили даже до тридцатого дня, а лекари двора называли причиной проклятие, которое превращает принца в тень с когтями каждую ночь.Я готова была встретить чудовище. Вместо этого в темноте нашла мужчину, который боится собственных рук больше, чем я боюсь его клыков.Но чем дольше я живу в этом замке, тем яснее вижу: тени, убивающие по ночам, приходят не только изнутри проклятия. У кого-то при дворе есть причины, чтобы ни одна девушка не досидела свой договор до конца, и я нашла первое доказательство раньше, чем меня успели предупредить, что искать это опасно для жизни.Девяносто дней осталось. И теперь я не знаю, что убьет меня быстрее: проклятие принца или правда, которую я откопала в его замке.

В ночь собственной свадьбы я перелезла через изгородь, срезала волосы кухонным ножом и сбежала от жениха, которого весь двор называл Драконом Северного удела.Три недели спустя я мою полы в его же кабинете под чужим именем, а он изучает мой собственный портрет и ищет пропавшую невесту, потому что троих стражников, что провожали меня в ночь побега, нашли мертвыми в лесу.Оказалось, лорд Ашер вовсе не чудовище из слухов. Он ищет меня не ради оскорбленной гордости, а потому что боится, что за моим побегом стоит нечто куда более опасное, чем нелюбимый брак.Старшая горничная уже заметила родинку у меня на виске, ту самую, что нарисована на портрете беглянки, и требует объяснений за ужином.Мне нужно решить, кому довериться раньше, чем меня выдадут: человеку, от которого я бежала, или тем, кто на самом деле убил мою охрану и до сих пор охотится за мной.

Спать самостоятельно в нашем городе давно неприлично. Сны сдают в общий фонд, а ночью тебе выдают то, что положено по тарифу: на базовом идут вставки про акцию на плитку, на премиальном не идут. Я работаю раскладчицей. Разбираю поступившие сны и решаю, кому какой подойдет. Шестьдесят склянок за смену, рейтинг не ниже четырех и трех, планерка по вторникам, чай из общего чайника. Работа как работа, если не считать того, что каждый сон надо посмотреть своими глазами, а посмотреть его можно только трижды: на четвертый раз он рассыпается в шум. В четверг мне попалась склянка, в которой была моя кухня. Мой скол на плитке у мойки, моя щербатая турка, мой вид из окна. У плиты стоял мужчина, которого я никогда в жизни не видела, и звал меня по имени так, будто делает это каждое утро десять лет подряд. Сдал этот сон человек с другого конца города. Мы с ним не знакомы. И он честно не помнит, что его сдавал, потому что сдать сон значит забыть его навсегда. У меня осталось два просмотра. Потом кухня рассыплется вместе с ним.

Ася Лунева уговаривает дома пустить людей, а людей потерпеть дома. Работа как работа: анкета, три вопроса, подпись согласователя, оценка в приложении. За семь лет она свела четыреста тридцать жильцов с их домами и не получила ни одного ключа для себя. Ни один дом ее не взял. Ася снимает немую пристройку за автомойкой: у пристройки нет ни характера, ни мнения, и это, если честно, взаимно. А потом приходит именной запрос. Дом на Ветряной, двенадцать, требует конкретного жильца и конкретного согласователя. Жилец: Дымов Константин Игоревич. Согласователь: Лунева. Четырнадцать суток на исполнение, иначе дом признают своевольным и разберут в тихий фонд. Проблема в том, что Дымов Константин Игоревич три года назад ушел от нее с одной сумкой и ящиком инструмента. Проблема в том, что дом на Ветряной она тоже знает. Это единственный дом, который однажды сказал ей да, а она сказала нет и порвала бумагу прямо в прихожей, не выходя на крыльцо. Дома такое помнят. Дома, как выяснилось, вообще помнят все.

Я — простая дочь мельника, привыкшая к голоду и насмешкам села. Но одна ночь с ведьмой перевернула мой мир: я не сирота, а пропавшая принцесса, чья магия спит до встречи со второй половинкой. Ради спасения семьи я принимаю страшное задание — противостоять тирану Артемилиану. Судьба пошутила: моя сестра-близнец Даниэла из-за магического сбоя застряла в облике рыси. Чтобы защитить её тайну и раскрыть древний заговор, я вынуждена занять её место при императорском дворе. Приходится играть роль избалованной аристократки, скрывая свою суть, пока пушистая сестра следует за мной. Здесь правят интриги и запретная магия. На моем пути встают двое мужчин: Ренар, моя первая любовь, и сам Император — холодный, властный и притягательный. Между нами вспыхивает искра, способная сжечь королевство. Когда город оказывается в осаде, приходится объединить силы с сестрой, чтобы пробудить свою магию и спасти любимого. Сумею ли я усмирить древнюю силу и покорить сердце человека, которого должна была ненавидеть?

Женя Барсукова девять лет работает в поддержке службы доставки и умеет главное: слушать человека, который орет, и не орать в ответ. Ночная смена, возврат по браку, разбухшая коробка на балконе, которую надо было просто сфотографировать для акта. Дальше был теплый мокрый мир, где все живое связано в одну грибницу. Здесь разговаривают спорами, по утрам вместо денег приходит роса, а личных мыслей не бывает: что подумал один, к вечеру знает весь ярус. Соврать нельзя технически. Забыть тоже. Женя единственная сухая. Ее не слышат, ей не отвечают, она не получает утреннюю сводку и не платит по счету, потому что ей нечем. Для яруса сухая это дыра, через которую утекает влага, и у дыры есть срок: три росы и сорок капель долга. А для толмача Вешеня, который однажды передал наверх чужой страх как есть и с тех пор каждое утро получает свою вину обратно вместе с росой, сухая это единственное место в мире, куда можно что-то положить, и оно не разойдется дальше. Женя думала, что попала в сказку про избранных. Ее взяли обратно в поддержку. Без скрипта, без смены и без выходных.

Меня поймали не охотники, а собственная тень, оторвавшаяся от земли посреди торговой площади и вцепившаяся в лодыжку так, будто помнила меня по имени.Три года я пряталась под чужой фамилией от коршуна, о котором лучше не говорить вслух, и от клейма на предплечье, поставленного за отказ довести ритуал до конца. Три года получалось. До вторника.Родион Гроза выслеживал меня несколько месяцев по приказу столичной управы как опасную беглую ведьму. Он должен был просто скрутить меня и сдать. Вместо этого ему пришлось рубить мечом тень, которая ведьмой не была, и разглядывать клеймо на моей руке слишком внимательно для человека, выполняющего обычный приказ.Потому что этот узор он уже видел. На теле родной сестры, которую не спас.Теперь у нас на двоих один враг, одна ночь до следующей тени и один вынужденный союз, в который ни он, ни я не верим ни секунды, но других вариантов не осталось.

Завтра я выхожу замуж за человека, который вырезал половину моего клана.Это цена мира. Меня отдали Северину, как отдают трофей победителю, и все давно смирились, кроме меня. Свадьба на рассвете скрепит перемирие между стаями, и от нее зависит жизнь моего брата, которого держат в клетке как гарантию моей покорности.Ночью, перед самой церемонией, в мою комнату вошел чужой мужчина с ножом у моего горла. Он не был убийцей, которого я ждала. Он оказался тем, кого весь север называет врагом моего жениха, и в тот миг, когда наши взгляды встретились, мое тело узнало его раньше разума.Истинная пара. То, что случается раз за целую жизнь и не спрашивает согласия ни у кого из нас.Но за спиной жениха стоит судьба моего брата и всего клана, а метка на коже проступает там, где ее увидят все гости на рассвете. Я должна выбрать между запахом, который сводит меня с ума, и клятвой, которая спасает тех, кого я люблю.У меня осталась одна ночь, чтобы понять, кто из двоих на самом деле мой враг.

Пощечина еще звенела у меня в ладони, когда я поняла, что совсем не помню, как ее дала. Я открыла глаза посреди тронного зала, в чужом роскошном платье, а надо мной стоял разгневанный принц, стягивающий с моего пальца кольцо помолвки на глазах у половины королевства.Меня зовут Аделина, хотя минуту назад я читала книгу про это самое королевство перед сном. В этой книге невеста принца теряет жениха, титул и голову ради тихой целительницы. Судя по всему, книга стала моей жизнью, а я, если верить перешептываниям, чудовище, получившее по заслугам.Только я не собираюсь плакать у трона и ждать плахи, как героиня оригинала. Если весь двор уверен, что я злодейка, я хотя бы использую это звание с толком, вместо того чтобы вымаливать обратно жениха, который мне никогда особо не нравился.Стражники ведут меня в западную башню, а в толпе на меня смотрит только один человек без ненависти и жалости, черноволосый герцог, знающий обо мне что то, чего не знаю даже я сама. И в моей ладони, там, где недавно было кольцо принца, теперь лежит чужое железное кольцо с незнакомым рунным знаком.

Меня зовут Женя Кострова, шесть лет я проработала в поддержке банка и умею успокоить кого угодно за четыре минуты. Потом умерла бабушка и оставила мне лавку в Стекольном переулке. Вывеска: «Найдено». Часы приема: когда потеряете. Сюда попадает все, что люди теряют по-настоящему. Не зонты и не карточки, а умение спать, привычку звонить маме по воскресеньям, вкус клубники, чужое имя, поющий голос. Полки, банки, опись бабушкиным почерком. Правило одно, и оно короткое. Отдать вещь можно только тому, кто докажет, что она была его. Не бумагой, а случаем: вещь отзывается сама, и обмануть ее нельзя. За каждую выдачу платит смотритель, то есть теперь я, и цену лавка назначает без меня. После первой я перестала помнить бабушкин номер наизусть. А еще ко мне ходит человек. Приходит за банкой, в которой лежит его смех, и в сорок второй раз не может доказать, что смех его. Бабушка отказала ему сорок один раз и приписала в описи два слова: не его. Похоже, она знала то, чего не знаю я. Например, кому этот смех принадлежит на самом деле.

Я чиню разбитое. Чашки, часы, скрипки, бабушкины супницы, все, что треснуло у вас по живому. Правило в нашем городе одно: шов должен быть виден. Спрятанная починка не держится, расходится через год-другой и во второй раз ломает вещь уже вместе с хозяином. И платят у меня не деньгами. Хозяин говорит вслух правду о том, как сломалось, и эта правда остается в шве навсегда, и любой, кто умеет читать швы, ее прочтет. Соврал, и жила скатывается в шарик и падает на верстак. Врать мне бесполезно, это неудобно всем, особенно мне. За семь лет ко мне приносили что угодно. А в понедельник, за двадцать минут до закрытия, в мастерскую вошел вежливый мужчина с перебинтованной левой рукой, положил на стол две половинки обручального кольца, ровно распиленные ножовкой, и попросил сделать шов как можно заметнее. Чтобы видно было с другого конца стола. Он сказал две вещи, которые не сходятся между собой, и жила ни разу не скатилась. А потом я поднесла половинки к лампе и увидела на срезе старый шов. Скрытый. Положенный изнутри, чтобы никто никогда не нашел. Таким узлом в этом городе шью только я.

Злата Верес чинит стекло, а не судьбы: трещину в витраже видит раньше, чем хозяин замечает сквозняк. Гильдия отправляет ее в Северный Предел – крепость, пятнадцать лет запертую в вечной зиме, – латать Солнечное окно храма прежде, чем оно рассыплется и стужа, которую оно держит взаперти, дойдет до первого города. Лорд Ян Северин встречает ее без тепла в буквальном смысле: от него веет холодом, как от речного льда, а глаза белеют изморозью, стоит окну треснуть еще на палец. Он не хозяин крепости. Он ее последний засов, и засов ржавеет. Злата берется за первый осколок и видит не узор – чужую память: девочку в снегу, сестру, которую не спасли, и женщину с голосом меда, назвавшую предательство милосердием. Морена жива, следит из тени: соберут окно – ее власть над зимой кончится вместе с ней. Каждый вставленный осколок сближает Злату с человеком, которого она должна не полюбить, а спасти. И забирает у него еще немного тепла – того немногого, что осталось. Срок – до зимнего солнцестояния. Опоздает Злата – заледенеет весь Предел. Успеет – может заледенеть он сам.