Ошейник и когти

Сознание возвращалось рывком, со дна ледяного болота.

Первой пришла боль — тупая, свинцовая тяжесть, пульсирующая в висках. Затем холод идеально гладкого металла выжал остатки тепла из обнажённой спины. Соколов лежал на столе. Массивном. Функциональном. Поверхность для препарации — он знал такие. На сейнере «Вальгалла» разделывали рыбу на похожих столах, только те пахли чешуёй и солью, а этот пах ничем. Абсолютным, стерильным ничем.

Воздух был сух и выжигал ноздри озоном. Соколов попытался пошевелиться. Тело ответило волной онемения. Левую ногу выше щиколотки сковывал браслет — бесшовный, приваренный к столу. Холодный металл впивался в кожу, и под ним пульсировало что-то живое, считывающее каждый удар сердца. Тук-тук-тук. Не его сердце. Браслет спрашивал: жив? Жив. Давление в норме? В норме. Адреналин повышен? Повышен. И где-то далеко, на другом конце провода, кто-то записывал. Не имя. Не лицо. Показатели. Как у скотины на ферме.