Ошейник и когти

Волна выплюнула его на камни, как кость, которую не смогла переварить.

Алексей Соколов ударился грудью о гальку, и из рта вырвался хрип — утробный, глухой, будто из него выбивали воздух вместе с водой. Солёная вода лезла из ноздрей, из ушей, из-под век. Лёгкие горели, будто в них насыпали битое стекло. Пальцы скребли по мокрому камню, не находя опоры.

Шторм ещё не отпустил. Волны били в спину с тупым, механическим упорством, вколачивая его в берег раз за разом. Холод добирался до позвоночника, и казалось, что кровь в жилах уже начала превращаться в лёд. Третья волна была умнее первых двух: поднырнула под него, выворачивая тело, и спину выгнуло в сторону, куда она не должна выгибаться. Соколов закричал — или ему показалось, что закричал; звук утонул в рёве. Пальцы нашли обломок мачты. Не удержал. Третья волна вырвала и его.

Где-то на дне памяти ещё звучал треск — не волн, а дерева. Сейнер «Вальгалла» ушёл под воду за девять минут. Девять минут от первого крена до последней волны над палубой. Соколов не помнил, как оказался в воде. Помнил только, как схватился за мачту, и как волна оторвала его от неё.