Наследница миллионов работала официанткой инкогнито

За четыре месяца Аня научилась носить три тарелки на одной руке, отличать по звуку, какая из кофемашин барахлит, и врать не краснея. Последнее оказалось самым простым.

— Аня, шестой ждёт! — крикнула Верка с кассы, не поднимая головы.

Аня. Не Анна Игоревна. Не «дочь Северцева». Просто Аня, двадцать шесть лет, бейдж с царапиной поперёк буквы «н», ставка плюс чаевые. Она подхватила поднос и пошла через зал, привычно обходя стул, который у седьмого столика вечно кто-нибудь выдвигал в проход.

«Вечерний» был обычным рестораном среднего класса — тем самым, куда приходят отметить повышение, а не подписать контракт. Тёплый свет, дерево, лампы на длинных шнурах, запах жареного чеснока и мокрых зонтов. Вечером здесь становилось уютно до неприличия: гул голосов сплетался в одно ровное тепло, за окнами шёл ноябрьский дождь, и город размазывался по стеклу оранжевыми полосами фонарей.

Первые две недели Аня ненавидела здесь всё. Ноги, которые к десяти вечера превращались в чужие. Запах, который не выветривался из волос. Мужчину за четвёртым столиком, который щёлкнул пальцами, чтобы её подозвать, — она тогда чуть не швырнула ему в лицо салфетницу и трое суток потом жалела, что не швырнула.