Наследница миллионов работала официанткой инкогнито

За четыре месяца Аня научилась носить три тарелки на одной руке, отличать по звуку, какая из двух кофемашин барахлит, и врать не краснея.

Последнее оказалось самым простым.

— Аня, шестой ждет! — крикнула Верка с кассы, не поднимая головы.

Аня. Не Анна Игоревна. Не «дочь Северцева». Просто Аня, двадцать шесть лет, бейдж с царапиной поперек буквы «н», ставка плюс чаевые, две смены в будни и три в выходные.

Она подхватила поднос и пошла через зал, привычно обходя стул, который у седьмого столика вечно кто-нибудь выдвигал в проход.

За шестым сидели Гущины.

Они приходили часто, а по четвергам обязательно, всегда к семи и всегда за один и тот же столик. Аркадий Семенович садился спиной к бару, чтобы жене было видно телевизор над стойкой, и первым делом отодвигал ей стул. Нина Тимофеевна каждый раз говорила, что не надо, и каждый раз ждала, пока он отодвинет.

— Солянка и куриный, не солить, — сказала Аня, ставя тарелки. — Чай сразу или после?