На краю всех дорог

Стрелка спидометра дрожала у отметки, за которой начинается безрассудство. Марина не сбавляла. Чёрный кабриолет — единственное, что она забрала из прежней жизни, — вписывался в очередной поворот так, будто помнил эту дорогу лучше неё.

Белый костюм. Она даже не переоделась. Утром надела его для встречи, на которой должны были объявить о её повышении, а к вечеру он превратился в траурный наряд по всему, во что она верила. Стас. Контракт. Её подпись, подделанная его рукой. Три года лжи, аккуратно сложенные в одну папку, которую ей подсунули с сочувственной улыбкой.

Горы поднимались по обе стороны серпантина тёмными спинами уснувших зверей. Солнце уже коснулось хребта и растекалось по небу тем особенным закатным золотом, от которого щемит в груди. Снизу, из ущелья, полз туман — белый, густой, как молоко, — и стирал дорогу за спиной, словно кто-то заботливо вымарывал прошлое.

— Ну и пусть, — сказала она вслух. Голос сорвался. — Пусть всё горит.