Глава 3. Развилка
Они ехали молча, и молчание было не тягостным, а густым, живым, как туман за стеклом. Марина вела медленно теперь, осторожно, и от этой осторожности внутри разливалось незнакомое тепло. Марк сидел, откинув голову, и смотрел на дорогу так, будто читал её.
— Вы бежите, — сказал он вдруг. Не спросил. — Я знаю этот взгляд. Сам такой ношу.
— А вы? — Она покосилась на него. — От чего бежите вы, Марк?
Он ответил не сразу.
— От того, что не смог спасти, — произнёс он глухо. — Есть вещи, которые не отпускают, сколько ни жми на газ. Я думал, эти горы помогут. Пришёл сюда пешком, ночью, дурак дураком. А встретил вас.
Что-то в его голосе заставило её сжать руль крепче. Марина хотела спросить — кого он не спас, — но не решилась. Вместо этого она смотрела вперёд, где фары наконец вырвали из тумана указатель. Развилка. Дорога раздваивалась: одна стрелка вела вниз, к огням далёкого города, другая — вверх, в темноту перевала, где не было ни знаков, ни обещаний.
— Налево — домой, — тихо сказал Марк. — Направо — неизвестно куда. Выбирайте, Марина. Только честно.
Она остановила машину прямо на развилке. Двигатель мурлыкал, туман обтекал капот. Между ними было полшага — и целая пропасть, и Марина чувствовала её каждой клеточкой. Его рука лежала на подлокотнике, совсем близко. Достаточно было качнуться навстречу.
Она не помнила, кто из них потянулся первым. Помнила только, как погас весь мир — фары, туман, город внизу, — и остался один вздох на двоих, горячий, отчаянный, неправильный. Правила, которые она строила годами, рассыпались беззвучно, как песок.
Когда она снова открыла глаза, телефон Марка — старенький, треснувший — соскользнул с его колена и упал к её ногам, вспыхнув экраном. Марина машинально опустила взгляд.
И застыла.
На заставке была фотография. Женщина смеялась в объектив, прижимая к себе девочку лет пяти. Марина знала это лицо. Знала слишком хорошо. Последний раз она видела его сегодня утром — в той самой папке, которую ей подсунули вместе с правдой о муже.
Женщина на фото была любовницей Стаса. Той, из-за которой рухнула вся её жизнь.
— Марк, — прошептала Марина, и голос её не слушался. — Кто эта женщина?
Он поднял телефон. Посмотрел на экран. И когда снова перевёл на неё глаза, в них не осталось ни тумана, ни тепла — только лёд.
— Моя жена, — сказал он. — Её убили три месяца назад. И я наконец нашёл того, кто в этом виноват.