Диспетчер, который помнит всех

Гоша появился на станции в девять вечера, как появлялся почти каждый будний день последние полгода: гитарный чехол на плече, вязаная шапка, надвинутая на брови, и вид человека, у которого нет причин спешить домой, потому что дома в привычном смысле у него нет.

— Марта Юрьевна, чай будет? — спросил он через окошко дежурки, облокотившись на стойку так, будто она принадлежала лично ему.

— Будет, когда перестанешь называть меня по отчеству, — сказала Марта, не поднимая головы от журнала пересменки. — Мне двадцать девять, Гоша, а не пятьдесят три.

— Уважение положено. — Он улыбнулся щербато, снял чехол и поставил у батареи, аккуратно, как ставят что-то живое. — Замерз в переходе, там сквозняк как в трубе. Пойду до ларька за угол, возьму себе чего погорячее, а то от твоего чая толку на десять минут.

— Иди, — согласилась Марта. — Только куртку оставь, вернешься за ней, не будешь два раза мерзнуть.

Он стянул куртку не глядя, бросил ей на стойку и ушел через турникет, помахав рукой охраннику Виталику, с которым здоровался чаще, чем с иными родственниками. Марта повесила куртку на крючок за спиной, рядом со своей, и вернулась к журналу. В графе за час до полуночи стояла обычная запись: пассажиропоток снижается, эскалатор номер два скрипит сильнее нормы, заявка на смазку подана.