Брак на три подписи. Он поставил свою первым

В заводском музее пахло пылью и горячим железом.

Свет горел только здесь. Административный корпус обесточили в среду за долги, и на весь завод осталось два помещения с электричеством: печной пролет и музей. Тридцать лет назад их посадили на один фидер, и никто не стал переделывать.

Ася сидела на стуле из красного уголка, под стеклянным шкафом с графинами семьдесят четвертого года, и слушала печь. Отсюда до нее было триста метров и две стены, но гул все равно шел, ровный, низкий, как будто у здания билось что-то большое.

По этому гулу она умела определять температуру с точностью до тридцати градусов. Сейчас было тысяча четыреста восемьдесят. Норма.

Нотариус Эдуард Тихонович Лапин расстегнул воротник и достал из кармана пиджака бумажный пакетик с сахаром.

– Простите, – сказал он. – У меня диабет. Здесь всегда так жарко?

– Здесь еще прохладно, – сказала Ася.

Напротив нее сидела женщина из банка. Вербицкая Марьяна Олеговна, руководитель залоговой службы, приехала на своей машине, без водителя, в белой рубашке, которая уже не была белой на локтях. Она не смотрела в телефон. Она смотрела на стенд с фотографиями бригады сороковых годов, и по лицу ее нельзя было понять ничего.