Башня на Красной площади. Первый подъем

Земля под Красной площадью не взорвалась пламенем. Она взорвалась тишиной.

Сергей стоял в оцеплении у ГУМа третий час подряд, разгоняя зевак от вечернего концерта на Васильевском спуске, когда брусчатка под ногами перестала передавать звук. Не гул, не грохот, а именно тишина, будто кто-то одним движением выключил весь город: сигнализации машин, музыку с концерта, разговоры туристов. Через секунду тишина лопнула вместе с брусчаткой, и из-под земли, ровно на границе между ГУМом и Мавзолеем, начала расти черная башня.

Она не рушила здания вокруг, как в фильмах про катастрофы. Она их поглощала: угол ГУМа, тот самый, где были ювелирные бутики, вошел в стену башни бесшовно, будто кирпичная кладка и черный материал башни всегда были одним целым. Сергей упал на колено от ударной волны, автомат вылетел из рук, а в наушнике рации взорвался хаос голосов, требующих доклада, которого никто не мог дать.

Телефон в кармане бронежилета завибрировал. Сергей не должен был проверять личный телефон на посту, но рука среагировала раньше устава: звонила Настя, младшая сестра, которая полчаса назад писала в чат семьи, что зашла в ГУМ купить подарок матери на день рождения.