Первый подъем
Земля под Красной площадью не взорвалась пламенем. Она взорвалась тишиной.
Сергей стоял в оцеплении у ГУМа третий час подряд, разгоняя зевак от вечернего концерта на Васильевском спуске, когда брусчатка под ногами перестала передавать звук. Не гул, не грохот, а именно тишина, будто кто-то одним движением выключил весь город: сигнализации машин, музыку с концерта, разговоры туристов. Через секунду тишина лопнула вместе с брусчаткой, и из-под земли, ровно на границе между ГУМом и Мавзолеем, начала расти черная башня.
Она не рушила здания вокруг, как в фильмах про катастрофы. Она их поглощала: угол ГУМа, тот самый, где были ювелирные бутики, вошел в стену башни бесшовно, будто кирпичная кладка и черный материал башни всегда были одним целым. Сергей упал на колено от ударной волны, автомат вылетел из рук, а в наушнике рации взорвался хаос голосов, требующих доклада, которого никто не мог дать.
Телефон в кармане бронежилета завибрировал. Сергей не должен был проверять личный телефон на посту, но рука среагировала раньше устава: звонила Настя, младшая сестра, которая полчаса назад писала в чат семьи, что зашла в ГУМ купить подарок матери на день рождения.
– Настя? – Он с трудом поднес трубку к уху сквозь звон в ушах.
– Сережа, тут... – голос сестры срывался, фоном ревел металл, будто здание сминалось вокруг нее, – тут стены двигаются, весь этаж куда-то... я не могу найти выход, здесь темно, люди кричат...
Связь оборвалась не постепенно, а разом, будто кто-то перерезал провод посреди слова. Сергей вскочил, не думая больше об уставе, и побежал к башне, туда, где несколько минут назад был вход в ГУМ, а теперь чернел гладкий, без единого шва, проем высотой в три этажа.
– Волков, стоять! – Голос капитана Дегтярева перекрыл общий гул, командир бежал следом, придерживая рукой шлем. – Приказ держать периметр, никому не соваться внутрь до прибытия саперов и МЧС!
– Там моя сестра, товарищ капитан.
– Там сейчас, возможно, вообще ничего живого нет! Стой, я сказал!
Сергей не остановился. Он знал, что за неподчинение приказу его как минимум разжалуют, а как максимум отдадут под трибунал, если выживет вообще, но представлял голос Насти, обрывающийся на полуслове, и понимал, что не сможет стоять снаружи и ждать саперов, которые приедут неизвестно через сколько часов.
Двадцать пять лет службы в Росгвардии научили его выполнять приказы без вопросов, и последние три года на посту у Мавзолея он гордился именно этим: дисциплиной, которая не давала сбоев даже на многотысячных митингах и концертах. Настя была единственным человеком, ради которого он готов был сломать эту привычку без раздумий, потому что после смерти родителей именно он заменил ей и отца, и мать, а обещание довезти ее до дома в целости он давал не системе, не уставу, а самому себе, десять лет назад на похоронах. У входа в проем он оказался не один: рядом, тяжело дыша, остановился незнакомый парень в спортивном костюме, судя по всему, случайный прохожий с концерта, и пожилой охранник ГУМа с рацией, обугленной по краю корпуса.
– Тоже туда собираетесь? – спросил охранник, представившийся Виктором Палычем, голос у него был на удивление ровный для человека, только что переживший обрушение здания, в котором он проработал двадцать лет.
– У меня там сестра, – коротко ответил Сергей.
– У меня там весь второй этаж, семь продавщиц смены и завскладом, – сказал Виктор Палыч. – Так что да, тоже туда.
Парень в спортивном костюме, представившийся Артемом, промолчал, но кивнул в сторону проема с решимостью человека, которому больше некуда бежать. Втроем они шагнули внутрь черного проема, и в тот же момент система, о которой минуту назад никто из них еще не знал, развернула перед глазами каждого одинаковое сообщение.
Внимание. Вы вошли в зону первого этажа Башни Красной площади. Регистрация игрока завершена. Присвоен базовый статус: Претендент. Правила башни: подъем возможен только через прохождение этажа. Спуск без прохождения запрещен структурой башни. Обнаружено: три претендента образовали временную группу. Групповой бонус активирован.
– Претендент, – повторил Артем вслух, разглядывая слово, зависшее перед глазами голубым контуром. – Это что вообще за игра такая?
– Не знаю, но написано, что назад пути нет без прохождения этажа, – сказал Сергей, оглядываясь. Пространство внутри башни совершенно не напоминало интерьер ГУМа: вместо стеклянных витрин и торговых рядов открывался зал с высоким сводчатым потолком, освещенный тусклым синеватым светом без видимого источника, а пол под ногами был вымощен темным камнем, похожим на отшлифованный гранит.
– Здесь были люди, – тихо сказал Виктор Палыч, указывая на пол в нескольких метрах от них. Там лежала женская сумочка, распахнутая, с рассыпавшейся косметикой и мобильным телефоном, экран которого еще светился, показывая незавершенный звонок. – Продавщица из отдела парфюмерии. Я знаю эту сумку, она с ней каждый день на работу ходит.
Сергей поднял телефон. На экране высвечивался вызов, длившийся уже одиннадцать минут, но собеседник молчал, а на другом конце слышался только тихий шорох, будто трубку кто-то держал возле ткани. Он выключил экран, стараясь не думать о том, что могло случиться с хозяйкой сумки за эти одиннадцать минут.
Пока Артем осматривал зал по периметру в поисках других следов, а Виктор Палыч проверял пистолет, Сергей заметил на стене возле лестницы едва различимую царапину, будто кто-то до них процарапал ногтем или острым краем несколько символов, складывающихся в короткое, наспех выведенное слово: "не верь этажу три". Символы были свежими, царапина не успела покрыться той же изморозью, что лежала на всем остальном камне зала, а значит, оставили ее совсем недавно, возможно, минуты, а не часы назад.
– Смотрите сюда, – позвал он остальных, указывая на надпись. – Кто-то был здесь до нас и успел уйти дальше. Или его утащили дальше насильно.
– "Не верь этажу три", – прочитал Артем вслух и поежился. – То есть тут уже есть третий этаж, и с ним что-то не так, а мы еще на первом не разобрались.
Виктор Палыч промолчал, разглядывая царапину так, будто пытался узнать почерк, но ответить не успел: тишину зала прорезал скрежещущий звук, с которым в дальнем углу начала подниматься каменная плита пола.
Дальний конец зала озарился новой вспышкой синего света, и из тени выступило существо, ростом с человека, но с телом, будто сложенным из осколков той самой гранитной плитки, что устилала пол. Никаких глаз, только трещина на месте лица, светящаяся изнутри тем же тусклым синим.
– Страж этажа, – прочитал Артем всплывшую над существом надпись, голос дрогнул. – Здоровье: сто из ста. Уровень: один.
– Уровень один, – повторил Виктор Палыч, доставая из кобуры на поясе табельный пистолет, положенный охраннику по инструкции, но никогда прежде не используемый по назначению. – Значит, теоретически можно убить.
– Или он убьет нас первыми, – заметил Сергей, поднимая с пола обломок гранитной плитки как единственное подручное оружие, раз автомат остался снаружи периметра вместе с уставом и здравым смыслом. – Настя может быть за этим стражем, на следующем этаже. Или на этом, просто мы ее еще не нашли. Идем через него, другого выбора нет.
Страж этажа сорвался с места быстрее, чем каменное тело должно было позволять, и первый удар пришелся Виктору Палычу вскользь по плечу, отбросив пожилого охранника на несколько метров назад. Артем закричал что-то невнятное и бросился прочь, но система, судя по всему, не позволяла отступать так просто: невидимая стена возникла у самого проема, через который они вошли, отбросив Артема обратно в зал легким, но безошибочным толчком.
– Групповой бонус! – крикнул Сергей, вспомнив строку из системного сообщения. – Если мы вместе, должно быть легче, бей с двух сторон!
Виктор Палыч, поднявшись, несмотря на боль в плече, дважды выстрелил в трещину на лице стража, и синее свечение внутри существа заметно потускнело после второго попадания. Артем, опомнившись, схватил с пола ту же гранитную плитку, что и Сергей, и с разбегу впечатал ее в спину стража сзади, пока Сергей отвлекал существо ложными выпадами спереди.
Страж развернулся к новому источнику боли с той же нечеловеческой скоростью, и Артем едва успел откатиться в сторону: каменный кулак пробил в полу выбоину там, где секунду назад была его голова. Сергей воспользовался моментом и запрыгнул стражу на спину, вбивая обломок плитки в трещину на затылке существа снова и снова, пока рука не заныла от отдачи. Виктор Палыч тем временем перезаряжал пистолет трясущимися пальцами, роняя один патрон за другим на каменный пол, пока наконец не дослал новую обойму и не всадил третью пулю точно в центр трещины.
Страж пошатнулся, синее свечение внутри него замигало, как гаснущая лампа, и на короткий миг Сергею показалось, что существо смотрит прямо на него сквозь трещину без глаз, будто оценивая, стоит ли продолжать бой или лучше отступить в темноту, откуда появилось. Оценка, судя по всему, оказалась не в пользу отступления: страж рванулся вперед в отчаянном рывке, и только то, что Артем успел подставить под удар обломок плитки вместо собственной груди, спасло парня от перелома ребер. Втроем, без единого дня подготовки, они продержались против существа почти три минуты, растягивая бой ударами наугад, пока страж, наконец, не осел на пол грудой битого камня, а система не выдала короткое сообщение о завершении боя и первом полученном опыте.
Тишина, повисшая после победы, длилась недолго. В глубине зала, за тем местом, где стоял поверженный страж, обнаружилась лестница, уходящая вверх спиралью, вырезанная из того же черного материала, что и стены башни снаружи. У подножия лестницы лежала табличка, покрытая инеем, будто вытащенная из морозильной камеры прямо посреди теплого летнего вечера.
Сергей стер иней ладонью и прочитал надпись, вырезанную незнакомым, но каким-то образом понятным шрифтом: "Первый этаж пройден. Претенденты: три. Выживших предыдущих групп на этом этаже: ноль."
– Ноль, – повторил Артем упавшим голосом. – Мы первые, кто прошел этот этаж и остался жив?
– Или первые, кто дошел до этой таблички, – заметил Виктор Палыч, разглядывая иней на камне. – Про тех, кто был до нас и написал эту записку про третий этаж, здесь ничего не сказано. Может, они и прошли этот, просто до второго не долистали статистику.
Сергей провел пальцем по свежей царапине на стене рядом с табличкой, снова перечитывая три слова, оставленные неизвестным незадолго до них: не верь этажу три. Кем бы ни был автор надписи, он знал о башне больше, чем система готова была сообщить новым претендентам в первом же сообщении, и это знание стоило ему, судя по всему, дорого.
Сергей посмотрел на лестницу, уходящую в темноту наверху, туда, где, возможно, все еще была жива его сестра, и на телефон в кармане, все еще хранящий незавершенный одиннадцатиминутный звонок неизвестной продавщицы парфюмерного отдела. Пути назад система не оставила, а впереди была башня, которая уже забрала в себя часть города и явно не собиралась отдавать это просто так.