Глава 3: Пробуждение цифрового старика

Я медленно открыл глаза. Всплывал я долго, как из глубокого омута. Реальность накатывала волнами: сначала смутные очертания комнаты, потом звуки, запахи. Постепенно возвращалось чувство тела: лицо, руки, ноги — я собирал себя по кусочкам, как разобранный на верстаке механизм.

Проморгавшись, я понял, что моя голова запрокинута набок, и я смотрю прямо на пол. Пыльные половицы, клубок кошачьей шерсти под креслом — все свое, до последней щербинки, и все почему-то чужое.

С трудом подняв голову и стерев слюну со щеки, я взглянул в окно. Утренний свет, пробивающийся сквозь старые занавески, казался неестественно ярким. На секунду мне почудилось, что я все еще вижу мерцающие пиксели магии виртуального мира. Кинув взгляд на часы на стене — старые, с кукушкой, подарок от покойной жены — я обнаружил, что они показывали начало десятого.

«Сколько же я провел в этом…» — подумал я, пытаясь собрать разрозненные воспоминания.

Я кашлянул, убедившись, что горло все еще работает, и попытался пошевелить головой. Резкая боль пронзила шею и затылок — будто в позвонках провернулись ржавые шестеренки. Медленно, заново учась распоряжаться собственными руками, я поднял их и попробовал снять шлем.

Шлем сидел мертво, как приросший. Только сейчас я заметил гул боли от сотни тонких иголок вошедших в мое тело.

— Господи, — пробормотал я, — во что я вляпался?

Нащупав небольшую кнопку в углу шлема — гладкую и прохладную под пальцами — я нажал на нее. Раздался характерный щелчок, и мой «спасательный шлем» начал отделяться от головы. Странное чувство: так отдирают особенно прилипчивый пластырь, только со всей головы разом.

Шлем остался висеть на креплении, которое я предусмотрительно соорудил ранее для него. «Хоть в чем-то я оказался предусмотрительным», — усмехнулся я про себя.

Осторожно ощупывая голову, я обнаружил места, где были вставлены тонкие пластиковые инъекционные блокираторы толщиной с небольшую пуговицу. Я насчитал их девять — ровным полукругом по затылочной кости. Иголки ушли обратно в шлем, а эти пуговки остались во мне, и вынимать их было нечем и некому.

— Вот те на, — присвистнул я, — до чего техника дошла! Киборг на пенсии, чтоб меня!

С иронией подумав «Восстание машин началось с моей лысины», я замер: по телу разливалось тепло. Руки и ноги оживали и покалывали, как отлежанные. Сделав первый неуверенный шаг, я почувствовал себя новорожденным жеребенком — неуклюжим, но полным жизни.

Добравшись до кухни, я активировал свой верный чайник — старенький, с отбитым носиком, но все еще работающий исправно. Звук закипающей воды показался мне музыкой — такой реальный, такой… домашний.

Усевшись за стол с чашкой чая, я погрузился в размышления о произошедшем. Пар от чая поднимался вверх, напоминая туман в том виртуальном лесу. Был ли это сон или реальность? Игра казалась настолько живой, особенно момент, когда я засыпал на поляне… А теперь я снова в своей квартире, но с какими-то непонятными технологиями в голове.

«Черт возьми, — подумал я, почесывая бороду, — похоже, меня подключили к какой-то системе с полным погружением человеческого мозга. О таком даже в фантастических романах не пишут!»

Я задумался о загадочном соседе и о том, откуда взялся этот шлем. Кем он был? Ученым? Преступником? Путешественником во времени? Каждая версия казалась одновременно абсурдной и возможной.

Размешивая чай, я вдруг заметил, что привычная боль в колене, с которой я уже смирился, стала чуть меньше. И это при том, что я не принимал никаких таблеток. Я откинулся в своем стареньком кресле, размышляя о странном эффекте. «Когда-то давно слышал про эффект плацебо», — подумал я, почесывая зудящую шею. «Может, мой старый мозг так сильно поверил в игру, что начал сам себя уговаривать что лечиться? Хотя… звучит как чушь собачья.»

Решив не зацикливаться на этом, я поднялся из кресла в два приема, с кряхтением, как заведено.

— Ладно, хватит философствовать. Пора заняться делами.

Я направился к старому комоду, где хранил свои «сокровища». Среди них была пачка «Беломора» — настоящая реликвия, которую я берег для особого случая.

— А чем не особый случай? — усмехнулся я, доставая папиросу.

Закурив, я втянул горький дым до самого нутра. Выдохнув колечко дыма, я закашлялся.

— М-да, отвык, — пробормотал я, глядя на дрожащую в пальцах папиросу.

Вспомнились времена, когда курить можно было везде, а пачка стоила копейки. Теперь же моей скудной пенсии едва хватало на самое необходимое.

Затушив окурок, я отправился в душ. Стоя под струями воды, я вдруг сообразил, что запросто вожу мочалкой между лопаток. Последние года три я доставал туда через раз, извернувшись боком. «Неужели эта игрушка и правда что-то во мне изменила?» — подумал я, осторожно разминая плечи.

Одевшись потеплей и причесав остатки седых волос, я взял потрепанную авоську и вышел из квартиры. В подъезде я встретил своего старого приятеля, дворника Василия.

— Здорово, Вась! — окликнул я его. — Как оно?

Василий, опершись на метлу, хитро прищурился.

— А, Палыч! Да вот, мету-мету, а оно все не заканчивается!

Мы с Василием частенько обменивались сплетнями. Он был настоящей ходячей газетой нашего района.

— Слышь, Палыч, — понизил голос Василий, — а ты знаешь, что Нинка из пятой квартиры-то? Говорят, она…

Я слушал вполуха, кивая в нужных местах. Мысли все возвращались к шлему и виртуальному миру.

Попрощавшись с Василием, я отправился в магазин. Выйдя из подъезда, я невольно поморщился. Наш старый дом, некогда гордость хрущевской застройки, теперь выглядел как побитый жизнью ветеран. Штукатурка на фасаде облупилась пятнами, как старческая кожа. Подъезд встретил меня запахом кошек и сырости, а ступеньки, стертые тысячами ног, жалобно скрипели под моими шагами.

День выдался серым и промозглым. Осень вступала в свои права, безжалостно срывая последние листья с деревьев. Они кружились между домами и устилали ковром велосипедные дорожки и ступени подъездов.

В продовольственном магазине я достал свою пенсионную скретч-карту. Среди прочего, мой взгляд привлекли генно-модифицированные яблочки. Маленькие, будто игрушечные, они выглядели сделанными из сахара.

— Надо же, молодильные яблочки, — усмехнулся я, беря один плод в руку. — Вот до чего технология дошла!

— Эй! — окрикнула продавщица. — Товар руками не лапать! Если взяли — покупайте!

Я быстро протер яблоко о свое пальто и положил обратно. «Нет-нет, — подумал я, — лучше хлеба, маслица да ножек куриных. Устрою домашнее барбекю!»

Выйдя из магазина, я снова окунулся в серую осень. И вот что странно: сорок лет назад эти пятиэтажки казались нам верхом благоустройства, в них въезжали как в рай, с чемоданами и патефоном. А теперь они стояли, подслеповато щурясь маленькими окнами на мир, который их обогнал и не оглянулся.

А мир действительно менялся, создавая причудливый контраст между старым и новым. Нанотехнологии входили в обиход, но этот обиход оставался громоздким, старым и неуклюжим. Рядом с обшарпанными подъездами стояли ультрасовременные станции подзарядки для электроскутеров и доставщиков. На фоне серых фасадов ярко светились голографические рекламные щиты, предлагающие последние новинки бытовых нанороботов.

Мимо меня прошелестел робот-доставщик, похожий на металлического зверя из фантастических фильмов моей молодости. Его обтекаемый корпус контрастировал с разбитым асфальтом, по которому он ловко маневрировал. Робот нес аккуратно упакованные товары, которые доставлялись прямо из магазинов в режиме реального времени.

Вокруг робота кружила маленькая камера-дрон, транслируя процесс доставки на многочисленные каналы нанотехнологий. Я невольно попал в кадр и поморщился, представив, как мое старое пальто и потрепанная шапка будут выглядеть на фоне этого чуда техники.

Над головой с жужжанием пролетел рекламный дрон, оставляя за собой шлейф из мерцающих голографических букв, рекламирующих новейшие имплантаты памяти.

Я поежился и, плотнее закутавшись в старое пальто, ускорил шаг к дому. Этот новый, кибернетический мир, наложенный на знакомые с детства улицы, вызывал у меня смешанные чувства восхищения и тревоги. Казалось, что старый мир сопротивляется, не желая уступать место новому, создавая причудливую смесь прошлого и будущего.

Вернувшись домой с покупками, я первым делом накормил Михалыча.

— Ну что, пушистый, не скучал? — спросил я, почесывая кота за ухом.

Он мурлыкнул в ответ — вроде как: где ж ты ходишь, старый, я тут от голода чуть не помер.

Включив телевизор, я принялся переключать каналы в поисках новостей о технологиях. На одном из каналов шел репортаж о новом космическом проекте будущего.

— Сегодня мы являемся свидетелями исторического момента, — вещал диктор Первого канала Сергей Брилёв. — Межзвездный корабль «Гагарин» вскоре может стать реальностью. Наши ученые вплотную подошли к созданию технологий, необходимых для полета к далеким экзопланетам системы Проксима Центавра.

На экране появились компьютерные модели будущего космического корабля «Гагарин». Впечатляющие кадры демонстрировали, как огромные роботы-сборщики, разработанные в НПО «Андроидная техника», могли бы собирать модули корабля на орбите.

— Как вы видите, — комментировал Брилёв, — проект «Гагарин» обещает стать прорывом в освоении космоса. А благодаря проектируемому космическому лифту «Циолковский», мы сможем доставлять на орбиту компоненты корабля и космонавтов с небывалой эффективностью.

Камера переключилась на изображение будущей башни космического лифта, уходящей за облака. Компьютерная графика показывала, как по ней могли бы двигаться капсулы с грузом и людьми.

— Экипаж «Гагарина» готовится стать первыми исследователями экзопланет системы Проксима Центавра, — продолжал Брилёв. — Их миссия — проложить путь для будущих поколений космонавтов за пределами Солнечной системы.

На экране появилась модель самого корабля — огромного, обтекаемого, сверкающего в лучах далекого солнца. Его двигатели в компьютерной симуляции излучали загадочное голубоватое сияние.

— «Гагарин» планируется оснастить революционным квантовым двигателем, — объяснял академик РАН Валерий Костин. — Теоретически, набрав достаточную скорость и зарядившись темной энергией, корабль сможет совершать квантовые прыжки между планетами, преодолевая огромные расстояния за считанные секунды.

Внезапно трансляция переключилась на изображения, полученные с далеких дронов разведчиков. Я ахнул, увидев детальные снимки поверхности одной из экзопланет, где угадывались очертания океанов и материков.

— Это первые подробные изображения планеты Надежда в системе Проксима Центавра, полученные нашими учеными, — восторженно объявил Брилёв. — Как видите, эта планета потенциально пригодна для жизни, хотя и очень отличается от Земли.

Я сидел, завороженный этими кадрами, и поймал себя на том, что сполз на самый край кресла, как мальчишка. Наша страна стояла на пороге величайшего прорыва в своей космической истории.

— Надо же, — пробормотал я поглаживая кота, — когда я был молодым, мы только о Луне мечтали, а теперь вот оно — настоящее освоение галактики.

Переключив канал, я попал на еще одно интервью с молодым ученым. Он с энтузиазмом рассказывал о последних достижениях в области генной инженерии.

— Доктор Дмитрий Андреевич, расскажите нам о ваших последних разработках, — попросила ведущая Анастасия, поправляя свою белую блузку.

Дмитрий Андреевич, высокий мужчина с проницательным взглядом и аккуратно подстриженной бородкой, на мгновение задумался, поглаживая значок с орлом на лацкане пиджака.

— В нашем институте имени Королева мы совершили настоящий прорыв, — начал он, его голос звучал уверенно и с легкой хрипотцой. — С помощью технологии CRISPR, которую мы адаптировали под российские реалии, нам удалось точечно редактировать геном человека.

Анастасия подалась вперед так, что микрофон на блузке шаркнул по ткани.

— Звучит фантастически, Дмитрий Андреевич! А на практике это как?

Ученый улыбнулся так, как улыбаются, когда вопрос заранее согласован.

— Представьте, Анастасия, что ДНК — это толстая книга с инструкциями для нашего организма. Со временем в этой книге появляются ошибки, как в старом советском учебнике. Мы научились находить эти ошибки и исправлять их, возвращая клеткам молодость.

— Эх, где ж вы раньше были, Дмитрий Андреевич? — усмехнулся я, разглядывая свои морщинистые руки.

— Но это еще не все, — продолжил ученый, понизив голос до заговорщического шепота. — Мы разработали уникальный полимерный гель на основе минералов. Этот гель может запоминать и обучаться, подобно человеческому мозгу.

— Батюшки-светы! — воскликнула Анастасия, всплеснув руками. — И как же это чудо-вещество можно применить?

Дмитрий Андреевич откинулся в кресле, его взгляд устремился куда-то вдаль.

— От создания умных роботов для работы на крайнем севере до разработки нейроинтерфейсов для управления новейшими истребителями. Но самое интересное — это перспективы для освоения космоса и Арктики.

— Что вы имеете в виду? — Анастасия перестала заглядывать в бумажку на коленях.

Дмитрий Андреевич загадочно улыбнулся, бросив быстрый взгляд на камеру.

— Скажем так, в Звездном городке уже готовится нечто грандиозное. Но пока это государственная тайна.

— Ох, Дмитрий Андреевич, — хмыкнул я, поерзав в кресле, — вы тут по телику вещаете о будущем, а я, старый пень, уже и искусственный интеллект на себе испытать успел!

Я потянулся так, что хрустнуло в лопатках.

— После замечательных отжиманий и зарядки в виртуальном мире я нынче до магазина и обратно дошел без единой передышки. Глядишь, скоро и без корвалола обойдусь!

Представил себя, как я, семидесятилетний дед, в виртуальном скафандре отжимаюсь на какой-нибудь экзопланете, а рядом летают птерозавры-медузы.

— Эх, знали бы вы, Дмитрий Андреевич, как ваш «полимерный гель» на старые кости действует! Того и гляди, сами в космос записались бы!

Михалыч мяукнул с укоризной, будто подслушал.

— Да-да, знаю, — сказал я ему, — никакой виртуальный мир не заменит твою миску с кормом. Но представь, может, и для котов что-нибудь изобретут? Будешь первым котом-космонавтом на Надежде!

Глядя на молодого ученого, я не мог не заметить, как бодро и энергично он выглядит. «Интересно, — подумал я, — может, он на себе свои технологии вкалывает? Эх, вот бы мне так выглядеть в его годы…»

Выключив телевизор, я медленно поднялся с кресла и посеменил на кухню по пути заскочив в коридор. Шлем виртуальной реальности проводил меня взглядом глянцевого визора, но желудок настойчиво напомнил о себе урчанием.

— Ладно-ладно, сначала поздний обед, — пробормотал я, направляясь к двери.

Я осторожно приоткрыл дверь, морщась от скрипа петель. Прижавшись ухом к холодному дереву, я замер, прислушиваясь. Во рту пересохло, а в голове крутилась мысль: «Не хватало еще, чтобы кто-то заметил мои странные эксперименты.»

Простояв так минут пять, я выпрямился. Спина одеревенела. Убедившись в тишине, я на цыпочках прокрался на кухню, как вор в собственном доме.

Кухня встретила меня привычным беспорядком. Я потянулся к верхней полке, где хранилась моя верная сковородка. Пальцы нащупали шершавую ручку, покрытую многолетним слоем жира и копоти.

— Эх, старушка, — усмехнулся я, вытаскивая сковороду, — сколько же мы с тобой повидали.

Поставив сковороду на плиту, я нащупал в кармане старую зажигалку. Щелчок — и голубое пламя заплясало под конфоркой. Я плеснул масла, наблюдая, как оно растекается по черной поверхности, образуя причудливые узоры.

Достав из холодильника куриные ножки, я на мгновение задумался. Потом, хитро прищурившись, потянулся к верхней полке, где хранились мои «сокровища» — коллекция специй со всего мира.

— Ну-ка, удивим сегодня наши старые вкусовые рецепторы, — пробормотал я, выбирая самые экзотические баночки.

Щедрой рукой я посыпал мясо смесью перцев и каких-то загадочных трав. Запах, поднявшийся от сковородки, заставил меня глубоко вдохнуть, прикрыв глаза от удовольствия.

— Вот это я понимаю — аромат! — воскликнул я, потирая руки в предвкушении.

Румяная корочка начала образовываться на коже, а запах активировал не только мой аппетит, но и Михалыча. Кот материализовался на кухне, будто телепортировался, и начал тереться о мои ноги, требовательно мяукая.

— Вот-вот, будет сейчас вкуснейшее барбекю, — приговаривал я, переворачивая ножки и любуясь их золотистым цветом.

Сев за стол, я с наслаждением впился зубами в сочное мясо. Хрустящая корочка идеально сочеталась с нежным мясом внутри. По бороде текли капли сочного масла, но мне было все равно — такое удовольствие стоило небольшого беспорядка.

«Эх, жаль не взяли поваром в юные годы», — подумал я, облизывая пальцы. «Хотя супы пришлось поготовить для многих работников на полях.»

Я вспомнил, как в молодости подрабатывал на полевой кухне, развозя еду колхозникам. Огромный котел с наваристым борщом, запах свежеиспеченного хлеба, благодарные улыбки уставших работяг — все это пронеслось в памяти, вызывая ностальгическую улыбку.

Закончив трапезу, я встал, чтобы помыть посуду. Струя воды зашумела, губка скользила по тарелке, смывая остатки моего кулинарного шедевра.

Закончив на кухне, я подошел к своему самодельному виртуальному креслу. Осторожно, чтобы не потревожить ноющую спину, я опустился в него. Михалыч с любопытством наблюдал за моими действиями, устроившись в этот раз на подоконнике.

— Ну, пушистый, держи за меня лапы, — выпалил я коту, беря в руки шлем.

Сделав глубокий вдох, я нажал кнопку активации. Знакомое ощущение головокружения накрыло меня, и тело обмякло в кресле.

— Дядь, ты чего? — выпалил молодой парень склонившийся надомной с озабоченным выражением лица и тыча в меня какой-то палкой. — С тобой все ок? Чё на поляне как какой-то бомж разлегся? Ты из тех отступников, что ли?