Глава 8
— На следующее новолуние, помнишь? — с трудом произнесла Агата. Она осунулась, даже как-то разом похудела, тёмные круги залегли под глазами, руки покрылись старческими пятнами.
— Я помню, я обязательно приду.
Она на прощанье окинула взглядом комнату и вдруг замешкалась.
— Агата… Тебе не нужна помощь? Дом большой, а ты совсем одна. Может, тебе воды принести или дров?
— Не переживай, есть у меня помощники. — Агата слабо улыбнулась. — Пошли познакомлю.
Она встала, тяжёлой походкой подошла к печке.
— Покажись-ка нам, домовой-батюшка, — нараспев произнесла она. Юля уставилась на неё изумлённым взглядом, открыла рот, но сказать ничего не успела.
За печкой что-то зашуршало, задвигалось, и вылез небольшой, заросший бурым волосом, человечек. Из-под красной рубахи, подпоясанной плетенным пояском, виднелись широкие светлые штаны и лапти. Он коротко взглянул на Хозяйку и опустил взгляд долу.
— Ну, знакомьтесь, — так же нараспев продолжила Агата. — Это вот Запе́чник, мой помощник по хозяйству. Вся уборка и обслуживание на нём. А это Юля, родственница моя, прошу любить и жаловать. Если со мной что-нибудь случится, то знай, она будет здесь всем распоряжаться.
Домовой бросил колючий взгляд на девушку, что-то буркнул и полез назад за печку.
— Точно в сказку попала, — пробормотала ошарашенно Юля, но Агата только улыбнулась.
Попрощавшись, девушка вышла из дома и направилась к автовокзалу. События прошлой ночи казались нереальным сном: то ли было, то ли всё это ей приснилось под действием волшебного чая Агаты.
Квартира встретила её оглушительной тишиной. Она побродила по комнатам, вызывая в своей памяти облики родных людей. Вот за этим столом совсем недавно сидела Полина, учила уроки или чатилась со своими друзьями. На кухне царила мама. Юля провела пальцем по поверхности столешницы, поправила криво висевшее полотенце. Прошла в зал. А в этом кресле раньше сидел отец. До того, как инфаркт унес его ещё совсем молодым, Полинке два года только исполнилось. Теперь это любимое место Юли. Она забралась с ногами в кресло, протянув руку, взяла со стола брошенную в спешке старую отцову кофту, закуталась в неё. Когда всё пошло не так? Где точка невозврата? Когда Полина поступила в этот институт? Когда влюбилась в Алекса? Где тот момент времени, когда можно было всё исправить, остановить, не дать свершиться страшному? Нет ответа.
Она проснулась уже глубокой ночью. Затекли ноги, болела шея. Со стоном Юля перебралась на кровать в комнате матери и проснулась уже поздно утром. Вяло позавтракала овсянкой. Подошла к окну и за стеклом, на ветке дерева увидела чёрного ворона. Того самого, который встречал её у дома Агаты прошлым утром. Он уставился на девушку, беззвучно раскрыл клюв.
И вдруг Юля увидела себя, стоявшую по другую сторону окна. С высока оглядела дом, улицу. Хлопнула крыльями, неуклюже поднялась в воздух, пересела на другую ветку и тут же опомнилась. Замотала головой, отпрыгнула от окна.
Что это было? Она прижала руку к груди, пытаясь унять бешенный стук сердца. Ей это привиделось? Или она на самом деле вселилась в ворона? «И запомни, меняться ты начнешь сразу после первой смерти», — внезапно вспомнила она слова Агаты. Это и есть изменения? Но если такова цена за мщение, то она готова.
Она вновь подошла к окну, с опаской взглянула на ворона. Тот склонил голову набок, разглядывая её одним глазом.
— Ты мой помощник? — одними губами прошептала девушка. Ворон утвердительно опустил голову, и Юля улыбнулась, сама не понимая почему.
Время шло, стены давили, одиночество сводило с ума. Даже присутствие ворона за окном уже не помогало. И Юля поняла, что больше не может находиться в этой квартире. Набрала телефон давнишней подруги, еще с медицинского колледжа. Та удивилась, но обрадовалась её звонку. Она, конечно, наслышана о всех бедах Юли и с удовольствием приглашает её к себе пожить на пару дней, развеяться.
В большом доме Ксении было тепло и уютно. Ей выделили спальню младшего сына, на что она пыталась протестовать, пока сам владелец комнаты, серьезный восьмилетний пацан, не сказал, что он только рад, так как мама в качестве утешения разрешила ночевать его друзьям, и они будут спать на чердаке (в мансарде, поправила Ксения), а это же так здорово.
Юля, не слушая возражений, всучила подруге часть денег из пачки отца Алекса, включилась во все домашние дела — уборка, готовка. Они втроем, с мужем Ксении, посидели на кухне, вспоминали колледж, молодость, однокурсников. Потом хозяйка позвонила общим друзьям, и те явились вечером большой шумной компанией. Три дня пролетели незаметно. За разговорами, весельем все беды Юли отошли на задний план, но на четвертый день она поняла, что злоупотреблять гостеприимством не следует, и покинула такой большой и уютный дом, дав слово подруге, что обязательно вернется, если на душе опять будет тяжело.
Оттягивая возвращение в пустую квартиру, Юля прогулялась, заехала в магазин, закупилась продуктами. На выходе замешкалась, поправляя пакеты, и почувствовала весьма ощутимый толчок в спину.
— С дороги, корова!
Она растерянно посторонилась, и мимо неё прошел тучный мужчина, груженный покупками.
— Чего стоишь, рот раззявила, бестолочь! — за мужчиной выкатилась такая же необъятных размеров женщина, кинув на девушку сердитый взгляд.
Юля проводила их спокойным взглядом, потом поискала ворона на ближайших деревьях. Тот помахал крыльями, обозначая своё местоположение, принял её мысленный приказ, каркнул, неспешно взлетел. Тут же с соседнего дерева с шумом поднялась большая стая воробьёв, загомонила, закружилась над парковкой, и на парочку, оскорбившую Юлю, посыпался дождь птичьего помёта. Женщина взвизгнула и трусцой побежала к машине. Мужчина, обляпанный белым, втянул голову в плечи, молча последовал за ней, придерживая пакеты.
Юля усмехнулась и пошла к остановке.
Она уже подходила к двери подъезда, как вдруг незнакомый мужчина, возникший как будто из-под земли, вырос у неё за спиной, с силой взял за локоть и потащил к большой черной машине, заставив выронить пакеты.
— Что… Что вы делаете? — закричала Юля, пытаясь сопротивляться. Но силы были не равны, её затолкали внутрь, заблокировали с обеих сторон. Не отвечая на её вопросы, и не реагируя на попытки вырваться из машины, водитель тронулся и после недолгой поездки остановился у знакомого полицейского участка.
Орешников сидел за столом, молча наблюдая, как Юлю вводят в кабинет.
— Какого чёрта? — вспылила она, как только сопровождающий её мужчина вышел. — Это похищение! Вы за это ответите!
— Ты почему с работы уволилась? — не обращая внимание на крики, спросил следователь.
— Что? — Юля удивилась вопросу, но, помедлив, ответила: — Пальцы дрожат, — словно в доказательство она вытянула перед собой руки. — Какая из меня медсестра теперь? Ни укол не поставить, ни капельницу.
— Где ты была в ночь с пятницы на субботу?
— Вас это не касается! Ни моя работа, ни то, где я ночую! И не надо мне «тыкать»!
— Послушай, ты… Произошло убийство, и я знаю, что это сделала ты. И ты сядешь за это, надолго сядешь.
— Какое убийство? — тут же остынув, спросила Юля, прекрасно понимая от чём говорит Орешников.
— Не придуривайся! — не сдержавшись, он с силой хлопнул по столу, разметав бумаги.
Юля огляделась, нашла стул, села и закинула ногу на ногу, снизу вверх глядя на Орешникова.
— Ночь с пятницы на субботу я провела со своими друзьями, — спокойно сказала она и с удовольствием отметила, как на лице следователя появилась растерянность. — Я почти четыре дня прожила в доме моей подруги. Мы вместе учились, потом работали в одной поликлинике. Она вышла замуж, ушла в декрет, и мы как-то потеряли друг друга из вида. Я позвонила ей четыре дня назад, потому что мне было уже невмоготу оставаться в пустой квартире, она и позвала меня к себе. Я ни разу за эти дни не покидала её дом, и ни разу не оставалась одна. Даже ночью. Ксения пригласила еще друзей, мест всем не хватало, и в комнате со мной спали еще две девушки. Так что я никак не могла совершить никакого убийства в ночь с пятницы на субботу.
Орешников молчал, мрачно разглядывая её лицо.
— Фамилия подруги, адрес, — отрывисто бросил он.
— Пожалуйста, — пожала плечами Юля. — Записывайте.
Она подписала много документов — о невыезде, о неразглашении, о проживании по месту прописки и об обязательстве отвечать на телефонные звонки и являться в полицейский участок по первому требования.
Когда все формальности были закончены, она встала со стула и пошла к выходу.
— Юля, — окликнул её Орешников и опять перешел на «вы». — А вы ведь даже не спросили, кого убили.
— Кого убили? — одной рукой держась за ручку двери, спокойно спросила Юля.
— Это Сергей Петров, один из виновников смерти вашей сестры.
— Значит, вы всё же признаёте, что он виновен? — усмехнулась Юля и, не дождавшись ответа, равнодушно сказала: — Я рада, что он мёртв. Собаке собачья смерть.