Глава 4
На похороны никто не явился, в последний путь Полину провожали только мама и Юля. Гробовщики тактично позволили им попрощаться с телом, быстро опустили гроб в заранее выкопанную яму, забросали глиной вперемешку с землёй и отбыли, оставив их скорбеть над небольшим холмиком с установленной фотографией.
На кладбище было тихо и безлюдно. Ухоженные могилы с огромными постаментами чередовались с заросшими сорняками холмиками с кривыми оградками. За деревьями и кустами никто не ухаживал, и они разрослись, постепенно отвоёвывали территорию, некогда похищенную у леса для кладбища.
Почувствовав усталость, Юля оглянулась в поисках места, куда можно присесть. Подошла к соседней могилке, села на скамью, наблюдая, как мама безуспешно пытается облагородить свежий холмик. И тут почувствовала чей-то взгляд. Оглянувшись, она увидела женщину. Та стояла у дерева, одной рукой придерживая ветку, загораживающую обзор. Юлю поразил наряд незнакомки: длинное тёмное платье, с выбитым по подолу узором, безрукавка с нашитым мехом. На голове платок. Переведя взгляд на девушку, она коротко кивнула и направилась к ним.
— Мама, это твоя знакомая? — негромко спросила Юля. Мама не с первого раза расслышала, подняла рассеянный взгляд и посмотрела в сторону незнакомки. И вдруг вся собралась, мгновенно стала жёсткой и напряженной.
— Сиди здесь, — приказала она и решительно зашагала навстречу странной женщине.
Юля с удивлением посмотрела ей вслед. Мама встретила женщину на полпути и стала что-то сердито говорить. Девушка не видела выражение её лица, но обратила внимание, как напряглась спина, какие резкие, отрывистые движения она делала руками. Женщина пыталась что-то сказать, но мама упрямо замотала головой.
Ветер доносил обрывки фраз, всё явственней слышалось: «Никогда! Не смей…», и Юля, забеспокоившись, встала со скамьи и подошла к ним.
— Дочка твоя? — спросила женщина, окинув взглядом девушку.
— Не смей даже заговаривать с ней! — твёрдо сказала мама.
— Что здесь происходит? — спросила Юля. — Кто вы?
— Меня зовут Агата. Хоть повод и печальный, но я рада что мы наконец-то встретились, — сказала женщина. У нее был странный выговор, что-то неуловимо неправильное в речи. — Возможно, я — именно тот человек, который тебе сейчас нужен. Хочу предложить свою помощь.
— У тебя цена слишком высокая, — срывающимся голосом сказала мама. — Я просила тебя уйти. И больше никогда не смей разговаривать ни со мной, ни с моей дочерью.
Женщина не двигалась с места, по-прежнему не сводя с девушки пронзительного взгляда.
— Помощь нам не нужна. Если вы про нашу ситуацию… Не знаю, насколько вы в курсе, но полиция ведет дело… — женщина неприятно усмехнулась, и Юля осеклась.
— Если помогут, то хорошо. Ну, а если нет — найди меня, — сказала Агата и пошла вглубь кладбища.
— Кто это? — спросила Юля маму.
— Забудь, — твёрдо ответила та. — И никогда не вспоминай о ней.
Через три недели пришел отказ в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления. Несчастный случай. Девушка много выпила, случайно выпала из окна. Бывает.
Юля держала в руках письмо с гербовой печатью и хватала ртом воздух. Этого просто не может быть. Это несправедливо, нельзя зло оставлять безнаказанным. Кто-то должен понести ответственность.
Она долго составляла заявление в прокуратуру. Напечатала на нескольких страницах всю историю произошедшего, перечислила всех участвующих лиц. В заключении попросила возобновить следствие и привлечь к уголовной ответственности за изнасилование и за доведение до самоубийства троих лиц: Александра Якименко, Сергея Петрова и Павла Юрченко. Распечатала в двух экземплярах и утром отнесла в приемную прокуратуры, затребовав отметку на своей копии о том, что заявление принято.
А вечером к ним пожаловали гости.
Они как раз ужинали, когда в дверь позвонили долго и требовательно. Переглянувшись с мамой, мол, кто мог в такое время нанести им визит, Юля пошла к выходу и открыла дверь.
В узкую прихожую решительно втиснулся незнакомый мужчина. Толкнув девушку в плечо, он заставил отступить вглубь. Быстрыми шагами обошел всю небольшую квартиру, осмотрел комнаты.
— Позвольте… — растерянно сказала Юля. — Кто вы такой? Что вам нужно?
Незнакомец, не отвечая, прошел мимо неё, широко открыл входную дверь и крикнул:
— Можно заходить, Игорь Степанович.
Сказав это, он подошел к Юле, сильной рукой сдавил её за плечо и не повел, а скорее поволок на кухню. В дверях их встретила растерянная мама.
— Сядьте на свои места и не рыпайтесь, — предупредил он их. Юля с мамой покорно сели.
В кухню неспешно вошел мужчина. Высокий, с редкими светлыми волосами, словно прилипшими к красной лысине, очень толстый и очень надменный, он брезгливо оглядел небольшое помещение, ногой придвинул к себе табурет и сел напротив Юли. Охранник встал за его спиной, сложив руки перед собой.
— Так это ты на мою семью заявления в прокуратуру пишешь? — спросил незваный гость, буравя её маленькими глазками.
— Вы кто?
— Еще раз ты что-нибудь вякнешь на моего сына… — он задержался взглядом на Юле, затем перевел взгляд на маму. — Хороших же вы дочерей воспитали! Одна шлюха малолетняя, сына моего, Сашу, соблазняет, хвостом перед ним виляет, хотя у него девушка есть. Вторая — по прокуратурам бегает, заявы строчит.
— Юля, кто это? — дрожащим голосом спросила мама. Она вслепую шарила рукой по столу, словно искала что-то и никак не могла найти.
— Это отец того парня, из-за которого наша Полина покончила с собой, мама. — Юля взяла себя в руки и твёрдо посмотрела Игорю Степановичу в глаза. — Ваш сын и его друзья напоили и изнасиловали мою сестру, из-за чего она покончила жизнь самоубийством. Ваш сын должен ответить за это…
— Что ты несёшь? — грубо прервал её мужчина. — Твоя сестра шлюха, малолетняя шалава, трахалась с кем попало… Весь институт в курсе, а скоро и весь город будет знать, если не угомонишься.
— Юля, — с ужасом произнесла мама, — что он говорит, Юля? О ком он это говорит?
— Не слушай его, мама. — Юля вскочила со своего места. — Я прошу вас немедленно покинуть наш дом. И больше никогда здесь не появляться.
— Значит, так… — Мужчина тоже поднялся. — Я два раза повторять не буду. Еще хоть раз ты напишешь заявление или попрёшься куда-нибудь… Ты очень сильно пожалеешь, ты поняла меня? А пока вот, — он достал пухлое портмоне, вынул из него толстую пачку денег и бросил на пол. — Это возмещение расходов на похороны вашей дочери, и моли бога, сука, чтобы они были первыми и последними в твоей семье.
Он повернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь, и Юля, стряхнув с себя оцепенение, вышла в прихожую, защелкнула все замки и задвижки. Ненависть переполняла её, клокотала и искала выхода.
— Сука! — она с силой ударила в дверное полотно. — Сука! Тварь! Сука!
Она била и била кулаком о входную дверь, не осознавая своих действий и не ощущая боли, пока не поранилась о металлическую задвижку, и вид крови не отрезвил ей. Слёзы стояли у неё в глазах, но плакать сейчас было нельзя. Нужно быть сильной.
Она локтем вытерла глаза и пошла назад на кухню. Мама, сгорбившись, стояла в проходе, одной рукой держась за стену, другой за правую сторону груди.
— Юля… — синими губами сказала она. — Юля…
— Мама, тебе плохо? — Юля кинулась к ней, но не успела подхватить, и та грузно опустилась на пол.
— Юля… Полина… — прошептала мама, выгнулась и тут же обмякла, уставившись остекленевшим взглядом в потолок.