Глава 11
Юля сама нашла среди пучков засушенной травы ту, которая открывала путь в мир мёртвых, заварила чай. Приготовила саван для себя и для Агаты. Выпив чая и напоив хозяйку, Юля облокотилась на спинку стула, устало закрыла глаза, погружаясь в сон.
Завершив во сне переход в иной мир, она поднялась, надела рубаху и подошла к Агате. Та тихо сидела на стуле, бессильно свесив голову и открыв беззубый рот. Даже дыхания не было слышно.
— Сегодня всё закончится, — произнесла Юля, помогая подняться ведьме. — Сделай еще одно усилие, и ты будешь свободна.
Агата поднялась. Безмерно старая, страшная старуха, она скинула одежду, с трудом надела на себя саван, вцепилась в руку Юли, и та повела её к выходу в чёрную звездную ночь. Светлячков не было, и пришлось призвать летучих мышей. Те нашли едва светящиеся гнилушки, подхватили в лапы и полетели впереди, освещая путь.
Юля без страха вошла в озеро, ледяная вода окатила её ноги, заставив охнув, но она сделала еще шаг и еще, не оглядываясь, но уверенная, что ведьма стоит за её спиной.
Агата крикнула, это был слабый, еле слышный зов, но её услышали и откликнулись совсем рядом. Юля непроизвольно дёрнулась, хотела оглянуться, но женщина зажала ей голову двумя руками, не позволяя даже пошевелиться, и тут же запела свою заунывную песню треснувшим голосом. Озеро заволновалось, забурлило, туман загустел, медленными волнами поднялся по грудь Юли.
Агата пела, и из воды показались руки. Кости ярко белели над поверхностью, исполняя замысловатый танец, они плели неведомые узоры, то замирая, то двигаясь вновь в такт мелодии. Агата гнусаво выводила слова, орошая макушку девушки водой, её голос слабел, срывался на шепот и вскоре совсем затих. Костлявые руки скрылись во тьме, туман стал редеть.
Юля подождала, но было тихо, и девушка с грустью поняла, что на этом озере из живых осталась она одна. Позади никого не было, туман развеялся, лишь в воде неспешно плавали останки савана ведьмы. Они распадались на части, растворяясь и погружаясь в глубину.
Юля вышла из озера, остановилась. У своих ног она увидела три дороги. Правая, тусклая, едва светилась медным цветом. Эту дорогу она уже прошла. Вторая, серая, по центру, тоже была пройдена. Осталась левая, горевшая ярким золотым цветом. Что-то коснулось её ноги и, опустив взгляд она увидела чёрного ворона, сидевшего на камне, и чёрного же кота. Кот лениво поднялся, выгнул спину, отошёл, открыв, что он лежал на фотографии. Юля подняла снимок, посмотрела в лицо парню, смутно осознавая, кто это, сжала в руке и ступила на золотую дорожку.
Как и прежде, налетел ветер, осыпал её колючими брызгами мелкого дождя. Над головой раскатисто прогремел гром, сверкнула молния. Она шла по золотой дорожке, от холода не чувствуя ни ног, ни рук. На камне в конце пути клубилась чёрная туча. Она постоянно меняла форму, вырастая вширь и ввысь, принимая то облик паука, то неведомого шестиного зверя.
Юля положила на навершие камня фото последней жертвы, три раза прокричала заветные слова, закрыла глаза, три раза топнула левой ногой. И с облегчением вздохнула. Всё закончилось.
Открыв глаза, она, как и прежде, оказалась у ворот дома. Её дома. На шесте сидел ворон, о деревянный столб точил когти чёрный кот, а существа тёмного мира покорно ожидали её приказов, скрывшись от взора людей.