Глава 6. То, что нельзя выбрать

Тьма не пришла в город. Она пришла к воротам. Одна точка. Один вестник.

Это Ася поняла позже, когда панику удалось разобрать на составные части. Удар по стене был не штурмом. Это было послание. Кто-то или что-то стоял за стенами Аркена и хотел, чтобы его заметили.

Дворец в эти минуты Ася запомнила кусками.

Как по коридору бегом несли ящики с чем-то тяжелым и один уронили, и по каменному полу покатились свинцовые печати. Как две служанки тащили ребенка, а он упирался и требовал забрать кота. Как трубач на башне дал три коротких сигнала, потом еще три, потом сбился и начал сначала. Как стражник у лестницы, совсем молодой, застегивал ремень шлема и не мог попасть в пряжку, потому что руки тряслись, и как немолодой десятник молча подошел, застегнул за него и хлопнул по плечу.

Эдвард отдал распоряжения быстро, четко и без единого лишнего слова: стражу на стены, гражданских в укрытие, хранительницу Леору к магическому барьеру. Кириана туда же, с Асей.

— Нет, — сказал Кириан.

Эдвард обернулся.

— Ты сказал «нет».

— Ася должна видеть, что там. Это касается ее. Ее магии. Ты сам говорил, что ей нужна информация.

— Я говорил про информацию, а не про прямой контакт с неизвестной угрозой.

— С расстояния. С барьером. Я буду рядом.

— Именно это и беспокоит, — произнес Эдвард тихо и очень четко.

Оба замолчали. Ася стояла между ними и чувствовала, как воздух между братьями густеет: там была история, которую она не знала, и какая-то боль, которую ни один из них не собирался признавать.

— Я пойду, — сказала она. — Сама решаю.

Эдвард посмотрел на нее долго. Потом:

— Держитесь за пределами барьера. Кириан рядом. — Пауза. — Всегда рядом.

— Буду как приклеен, — пообещал Кириан.

Эдвард ушел. Кириан потянул Асю за рукав.

— Идем. И слушай меня: что бы ты ни увидела там, не пускай холод наружу без команды. Пока нет. Ты не умеешь его контролировать. Если ты ударишь и промахнешься, можешь заморозить барьер изнутри, а это плохо для всех.

— Понятно.

— И еще. — Он остановился у лестницы. Посмотрел на нее серьезно, без улыбки. — Что бы ни случилось, не смотри ему в лицо. Вестнику. Дозорные, которые вернулись, говорят, что именно через взгляд она входит.

— Кто она?

— Тьма. — Он помолчал. — У нее точно есть пол. Все говорят «она». Всегда.

Лестница на стену была винтовая, узкая и бесконечная. Ася считала ступени, дошла до восьмидесяти шести и сбилась, потому что впереди открылся свет.

Со стены Аркена открывался вид на равнину: широкую, с пожухлой осенней травой и далекими холмами. Обычная равнина. Обычное небо с обычными облаками. Внизу, у самой стены, паслись две козы, которых никто не успел загнать, и они щипали траву с таким невозмутимым видом, что Асе на секунду показалось, будто все это ошибка.

Только у стены стоял человек.

Ася увидела его сразу. Вернее, увидела фигуру: темный плащ, неподвижная, как статуя. Лица отсюда было не разглядеть, но именно это и было страшно: интуитивно было понятно, что даже если бы расстояние было меньше, лица все равно не было бы видно.

— Это посланец, — сказал рядом Кириан тихо. — Не сама тьма. Проводник.

— Он что-нибудь делает?

— Стоит. — Пауза. — Смотрит.

Леора стояла у магического барьера, тонкой полосы голубоватого света вдоль внешней стены, и что-то бормотала, держа руки раскрытыми ладонями к равнине. Барьер под ее ладонями густел и делался заметнее, как густеет вода, если в нее сыпать соль.

Вдоль стены выстроились лучники. Никто не стрелял. Ася спросила почему, и стоявший рядом стражник ответил, не поворачивая головы:

— Приказ. И толку никакого, ваша милость. В такое уже стреляли.

Ждать пришлось долго. Это оказалось самым тяжелым.

Не бой, не крик, не ужас: просто двести человек на стене стояли и смотрели на одну неподвижную фигуру внизу, и ветер трепал знамена, и время шло, и ничего не происходило. Асе стало холодно в парадном платье. Она вспомнила, что так и не переоделась, и вдруг разозлилась на себя за эту мысль.

— Кириан.

— Что?

— Мне страшно.

— Мне тоже, — сказал он спокойно. — Но у меня есть одно преимущество: я знаю, как это выглядит со стороны. Со стороны мы с тобой абсолютно невозмутимы. Держи лицо, это все, что от нас сейчас требуется.

И тогда Ася почувствовала, как что-то в ней сдвинулось.

Холодное пятно ниже ребер, про которое она думала, что это нервы, вдруг стало очень четким. Не испуганным. Острым. Как будто что-то внутри нее ответило на чужой сигнал.

— Кириан, — сказала она медленно. — Оно меня чувствует.

Он посмотрел на нее резко.

— Что?

— То, что там внизу. Оно чувствует меня. Я чувствую, как оно... тянется. Как антенна.

Кириан схватил ее за руку, крепко, не диагностически, а просто как живой человек хватает другого живого человека, когда тому грозит что-то плохое.

— Не отвечай. Слышишь меня? Не давай ответа. Держи холод внутри.

— Я пытаюсь.

— Я знаю. — Он крепче сжал ее руку. — Смотри на меня. Смотри на меня, не на него.

Она смотрела на Кириана. На рыжину его волос, на зеленые глаза с искрами, на синий узор на запястье, который сейчас пульсировал быстрее обычного. Она смотрела, и постепенно, очень медленно, тянущее ощущение внутри отступало.

Снизу донесся звук: не слово, не крик, просто звук, очень низкий, почти за порогом слышимости. Козы у стены разом подняли головы и побежали прочь, неуклюже, как бегают козы. Фигура у стены подняла голову.

И в то же мгновение на стену поднялся Эдвард.

Ася не ожидала этого. Никто не ожидал, судя по тому, как Леора резко обернулась. Эдвард прошел к самому краю стены, встал перед зубцами и посмотрел вниз: прямо, без страха, с тем самым абсолютным контролем, который Ася уже видела и который начинала понимать иначе, чем в первый день.

Это был не автоматизм. Это была броня. Очень дорогая, очень тщательно выкованная.

Он что-то сказал, тихо, Ася не расслышала. Фигура внизу не двинулась. Потом медленно, как будто проигрывая запись, подняла руку и указала.

На Асю.

Все это увидели. Никто не сказал ни слова.

Потом фигура развернулась и пошла прочь: не торопясь, уверенно, как будто уже получила нужный ответ.

Стена выдохнула. Двести человек одновременно, и звук был как ветер в трубе.

А потом стена заговорила.

Молодой стражник у зубцов сел прямо на камень и начал очень быстро и очень тихо смеяться, и его никто не одернул. Кто-то требовал воды. Кто-то спорил, в какую сторону ушла фигура, хотя все прекрасно видели, в какую. Немолодой десятник ходил вдоль строя и говорил каждому по два слова, всем одни и те же, и после этих двух слов люди начинали заниматься делом.

Ася подумала, что вот это, наверное, и есть война: не бой, а двести человек, которым надо чем-то занять руки.

— Что это было? — спросила она, когда нашла голос.

— Разведка, — произнес Эдвард. Он сошел со стены и подошел к ним. Взглянул сначала на Кириана: тот все еще держал Асю за руку. Взгляд задержался на этом на секунду. — Тьма знает о тебе. Знала, вероятно, с того момента, как ты прошла через Врата.

— Что вы ему сказали? — спросила Ася. — Там, у зубцов.

Эдвард ответил не сразу.

— Я сказал: она не одна, — произнес он. — Ничего умнее в голову не пришло.

— Она искала меня.

— Она нашла тебя, — поправил Кириан тихо. — И теперь знает, где ты.

Ася молчала. Смотрела на равнину, где уже не было никакой фигуры, только трава, ветер и совершенно обычное небо, которое никак не соответствовало тому, что только что произошло.

— Значит, у меня нет трех месяцев, — сказала она наконец. — И нет выбора, оставаться или уходить. Потому что если я уйду домой, она придет за мной туда?

Никто не ответил. Это само по себе было ответом.

— Хорошо. — Ася выпрямила спину. — Тогда слушайте. Я остаюсь не потому что пророчество. Не потому что брак, или трон, или долг перед миром, в который меня затащили без спроса. Я остаюсь потому что эта штука указала на меня пальцем, а я терпеть не могу, когда на меня указывают пальцем.

Кириан засмеялся, неожиданно, коротко, как выдох.

— Это лучшая причина из всех, которые я слышал, — сказал он.

Ася не смотрела на него. Она смотрела на Эдварда.

Он смотрел на нее, и впервые за все время, что она его знала, в его взгляде не было вердикта. Не было официальной оценки и протокола. Было что-то другое, тихое и очень личное, что он не успел спрятать достаточно быстро.

— Три занятия в день, — сказала она ему. — И расскажите мне про Врата. Все, что вы знаете. Если у тьмы есть намерение, у меня тоже будет. Договорились?

Эдвард молчал долю секунды дольше, чем обычно.

— Договорились, — сказал он.

Ворота открыли только к вечеру, когда разведка трижды проехала по равнине и трижды доложила, что чисто.

Ася пошла вниз вместе со всеми, хотя ее никто не звал. Платье она к тому времени сменила на штаны, за что портной, вероятно, проклял ее отдельной строкой.

На том месте, где стоял вестник, земля была темной. Как выжженная. Трава на этом пятне не полегла и не сгорела, а именно рассыпалась в пыль, стоило тронуть ее носком сапога, и пахло оттуда сухо и остро, как из давно не топленной печи.

Леора присела на корточки у края пятна, растерла щепоть праха между пальцами и понюхала.

— Ничего, — сказала она. — Ни следа силы. Она даже здесь не потратилась. Постояла и ушла, а земля кончилась сама.

Ася обошла пятно кругом.

И на втором круге увидела, что оно не круглое.

— Кириан, — позвала она. — Иди сюда. Встань на стену и посмотри сверху.

Он не стал спорить. Взбежал по лестнице, постоял наверху и очень долго молчал.

— Что там? — крикнула Ася.

— Семь лучей, — сказал Кириан сверху. Голос у него был странный. — Ася. Он выжег в земле семь лучей, сходящихся к одному центру.

Ася стояла ровно в этом центре.